Маленькое озерцо открылось неожиданно за беспорядочным нагромождением валунов. Оно было светло-голубое и формой напоминало подошву. Будто сказочный великан ступил здесь огромной ножищей, а потом вода залила след. Сосны вплотную подступали к озеру. Вокруг стояла такая тишина, что звенело в ушах.

– Ну и глухомань, – сказал Борис. – Забудешь, что есть на свете телевизор.

– По-моему, здесь надо ночевать, – заметил Володя.

Стемнело. В сумерках северной ночи поползли белесые ленты тумана, и лес стал невесомым и призрачным. Студенты лежали в палатке, плотно завернувшись в одеяла.

– Я все думаю об этих знаках на скалах, – сказал Олег. – Каплевидная, обтекаемая форма – указательный знак высокой культуры. Может, более высокой, чем наша… Ведь мы до сих пор обозначаем направление первобытным знаком оперенной стрелы… Ребята, а вдруг здесь была древняя цивилизация? Совершенно неизвестная…

– Куда же она подевалась? – сонно спросил Володя. – Цивилизации не исчезают бесследно.

– А ледниковый период? – возразил Олег. – Великое оледенение начисто смело все следы.

– Послушай-ка, – перебил его Борис. – Ты утром упоминал царя… как там его? Валидол Валидолович, что ли?

– Волотоман Волотоманович.

– Во-во! Не говорил ли он, что по ночам надо спать?

Олегу приснился чудной сон: будто он упрашивал деда из Тарабаровки прочитать былину. Хитрый дед долго не соглашался, а потом сел к телеграфному аппарату и принялся выстукивать былину. Олег не знал азбуки Морзе и сердился. Он проснулся и помотал головой, избавляясь от наваждения. Но металлический стук почему-то не исчез. Он приглушенно доносился из-за палатки.

Олег огляделся. Рядом похрапывал Володя. Вон Светкина белокурая голова на резиновой подушке. А Бориса в палатке не было. Встревоженный Олег встал и откинул входное полотнище. В палатку вполз туман. Олег не удержался и чихнул.

– Что случилось? – Света сразу проснулась. – Ты куда?

– Пойду посмотрю, где Борис. Да ты спи!

Олег вышел из палатки. В предутренней синеватой мгле лес был полон движения. Несильный холодный ветер гнал клочья тумана, они цеплялись за кусты и стволы сосен. Олег, осторожно ступая, пошел на звук. Вдруг возле нагромождения валунов он увидел человеческую фигуру. Это был Борис. Он бил чем-то металлическим по валуну.

Олег тихонько подошел ближе и увидел на валуне свежевысеченную «каплю». Так вот оно что!

– Ау, мальчики! – раздался Светин голос.

Борис выронил молоток и зубило. Подошли Света и Володя.

– Поймали, черти, – сказал, ухмыляясь, Борис.

Володя изумленно посмотрел на «каплю» и захохотал.

– Колоссальная хохма, – выдавил он сквозь смех. – А я… все думаю, почему мой молоток оказался в Светкином рюкзаке…

– В темноте перепутал, – сказал Борис. – Каюсь, братцы, те три знака я для смеху вырубил. Старался. Землей затирал для древности. Самому надоело, но сегодня необходимость заставила. Надо, думаю, повернуть «каплю» на обратный путь. Чтоб не блуждать зря по лесу… А то вы тут уже и древнюю цивилизацию выдумали. Я, правда, имел в виду пришельцев из космоса…

Все смеялись, кроме Олега. Вид у него был подавленный.

– Кретин! – сердито бросил он Борису и пошел в палатку.

– Он, что это? Смотрите, ребята! – воскликнула Света.

Там, где седые валуны уходили в воду, на ее темно-серой поверхности переливалось и мерцало световое пятно.

– Как будто фонарь под водой горит, – проговорил Борис. – Это уж не моя работа…

Утро выдалось теплое, даже солнечное. Света растопила в консервной банке кусок свиного сала, и Борис начал тщательно мазать Володю, изо всех сил втирая жир в кожу.

– Маленько пощипывает, соленое, – сказал Володя. – Авторитеты рекомендуют для этого моржовый жир. Ну, ничего.

Он обвязался концом веревки и решительно вошел в воду.

– Ух, черт! Холодная! – вырвалось у него.

Место оказалось глубокое. Володя нырнул, Борис потравливал веревку вслед. Через минуту Володя вынырнул, тяжело дыша.

– Ну! – закричала Света. – Долго ты будешь отфыркиваться? Вылезай, замерзнешь!

Володя шумно вдохнул воздух, перевернулся в воде, на мгновение показав пятки, и исчез. Томительно текли секунды.

– Борис, сейчас же вытаскивай его, – не выдержала Света.

Борис взялся за веревку, но Володя в этот момент вынырнул и быстро подплыл к берегу. Веревка осталась в воде.

Олег принялся растирать Володе спину палаточным чехлом.

– Что ты там нашел? – спросила Света. – Не тяни, Володька!

– Наоборот, – сказал он, прыгая на одной ноге и натягивая брюки. – Именно тянуть надо. Взяли, ребята!

Студенты вытащили на берег золотистую глыбу величиной с бычью голову, накрест обвязанную концом веревки.

– Золото! – вырвалось у Светы.

Она наклонилась, тронула мягко светящуюся поверхность – и отдернула руку.

– Что такое? – сказала она растерянно. – Как током ударило…

– Значит, мне не показалось, – сказал Володя. – Меня тоже дернуло, когда я его обвязывал.

– Ну-ка, отойдите. – Борис достал складной нож с деревянной ручкой и разрезал узел. – А теперь будем соображать. Давай, Вовка, камни по твоей части.

Володя умелым ударом молотка отбил от глыбы маленький кусочек.

– Зачем ломать? – тихо сказал Олег.

– Погоди, – Володя впился взглядом в свежий излом.

Излом заметно посветлел, из него брызнул сноп света. Потом он стал быстро тускнеть.

– Н-да, – сказал Володя. – Вообще в этих местах водится минерал гакманит. Он серый, а в свежем изломе – вишневый. Через четверть часа излом опять сереет. Если его подержать несколько месяцев в темноте и вынести на свет – он на несколько секунд краснеет… Но это не гакманит.

– А что же? – нетерпеливо спросила Света.

– Погоди. – Он продолжал вертеть обломок. – Вообще камни света не любят. Добытчики драгоценных камней считают, что камень надо с год подержать в темном, сыром месте…

– Язык твой – враг мой, Вовка! – воскликнула Света. – Брось читать лекцию, говори толком.

– А на Урале дымчатый кварц превращают в золотистый, запекая его в хлеб… Ладно, умолкаю.

Володя поскоблил обломок ножом, понюхал, положил в ложку и подержал над костром. Обломок стал оплавляться по краям и вдруг вспыхнул. В воздухе разлился приятный, незнакомый запах.

– Как ты говорила. Света? – спросил Володя. – «Камень зело честен…»?

– «Един от драгих камней тако именуем», – подхватила она. – А что? Разве это…

– Похоже. Но если это янтарь, то какой-то необыкновенный. Обыкновенный янтарь образовался из окаменевшей смолы хвойных деревьев третичного периода. Запах нагретого янтаря – смесь аромата гвоздики и хвойной смолы. А здесь не то… И цвет несколько необычный. И свечение…

– Значит, не янтарь? – спросил Олег.

– Анализ нужен. Обыкновенный янтарь – С10H16O. Возраст – до миллиона лет. А этот камешек по-моему, постарше. Может, он, чудак, не из хвойных, а из каких-нибудь гигантских папоротников каменноугольного периода. Палеоянтарь, так сказать.

Пока шел этот разговор, Борис, присев на корточки, трогал глыбу кончиком ножа. С легким треском проскакивали искорки.

– Он статически заряжен, – сказал Борис, выпрямляясь. – И соломинки притягивает. Сколько, ты говоришь, ему лет, Вовка?

– Четверть миллиарда, не меньше.

– Так вот, братцы. Эта штука обладает свойствами электрета.

– А что это такое электрет? – спросила Света.

Страница 2 из 3

Назад 1 2 3 Далее