Профессор Николай Степанович сталкивается с физическим и умственным упадком, пытаясь найти смысл в жизни, семье и науке, пока его внутренний мир рушится.

Главный конфликт / проблема

Внутренний кризис и страх смерти у Николая Степановича

Ключевые идеи

Падение известного ученого из-за болезни и бессонницы.
Внутренний конфликт между личной жизнью и профессиональной обязанностью.
Критика современного академического и общественного мира.
Страх смерти и поиск смысла в науке.

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что внутренний мир может разрушаться, и человек сталкивается с бессмысленностью, но при этом ищет смысл в отношениях и научной работе.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся психологией старения, семейными отношениями, академической жизнью

Главные темы

Проблемы старения и утраты
Семейные отношения и профессиональная идентичность

Персонажи

Николай Степанович — Старый ученый, страдающий бессонницей, ухудшением памяти и физической слабостью. Он пытается сохранить свою репутацию и смысл жизни.
Жена — Обсуждает финансовые вопросы, заботится о семье, часто напоминает о сыне-офицере.
Лиза — Молодая женщина, посещающая отца, обсуждает своё будущее и образование.
Катя — Бывшая дочь, стремится стать актрисой, переживает трудности и трагические события.
Швейцар Николай — Старый друг, который приносит новости из университета и поддерживает Николая.
Петр Игнатьевич — Коллега, который обсуждает научные новости и помогает в работе.

Цитаты

Бессонница и бессонница, и я чувствую, как всё вокруг меня становится пустым.
Я хочу, чтобы наши жены, дети, друзья, ученики любили в нас не имя, не фирму и не ярлык, а обыкновенных людей.

Сводка по автору из Wikidata

1860–1904. Антон Павлович Чехов. русский писатель, прозаик, драматург (1860—1904)

Читать онлайн

Страница 17 из 17

Утром коридорный приносит мне чай и нумер местной газеты. Машинально я прочитываю объявление на первой странице, передовую, выдержки из газет и журналов, хронику... Между прочим в хронике я нахожу такое известие: "Вчера с курьерским поездом прибыл в Харьков наш известный ученый, заслуженный профессор Николай Степанович такой-то и остановился в такой-то гостинице".

Очевидно, громкие имена создаются для того, чтобы жить особняком, помимо тех, кто их носит. Теперь мое имя безмятежно гуляет по Харькову; месяца через три оно, изображенное золотыми буквами на могильном памятнике, будет блестеть, как самое солнце,-- и это в то время, когда я буду уж покрыт махом...

Легкий стук в дверь. Кому-то я нужен.

-- Кто там? Войдите!

Дверь отворяется, и я, удивленный, делаю шаг назад и спешу запахнуть полы своего халата. Передо мной стоит Катя.

-- Здравствуйте,-- говорит она, тяжело дыша от ходьбы по лестнице. -Не ожидали? Я тоже... тоже сюда приехала.

Она садится и продолжает, заикаясь и не глядя на меня:

-- Что же вы не здороваетесь? Я тоже приехала... сегодня... Узнала, что вы в этой гостинице, и пришла к вам.

-- Очень рад видеть тебя,-- говорю я, пожимая плечами,-- но я удивлен... Ты точно с неба свалилась. Зачем ты здесь?

-- Я? Так... просто взяла и приехала.

Молчание. Вдруг она порывисто встает и идет ко мне.

-- Николай Степаныч! -- говорит она, бледнея и сжимая на груди руки.-Николай Степаныч! Я не могу дольше так жить! Не могу! Ради истинного бога скажите скорее, сию минуту: что мне делать? Говорите, что мне делать?

-- Что же я могу сказать? -- недоумеваю я.-- Ничего я не могу.

-- Говорите же, умоляю вас! -- продолжает она, задыхаясь и дрожа всем телом.-- Клянусь вам, что я не могу дольше так жить! Сил моих нет!

Она падает на стул и начинает рыдать. Она закинула назад голову, ломает руки, топочет ногами? шляпка ее свалилась с головы и болтается на резинке, прическа растрепалась.

-- Помогите мне! Помогите! -- умоляет она.-- Не могу я дольше!

Она достает из своей дорожной сумочки платок и вместе с ним вытаскивает несколько писем, которые с ее колен падают на пол. Я подбираю их с полу и на одном из них узнаю почерк Михаила Федоровича и нечаянно прочитываю кусочек какого-то слова "страсти...".

-- Ничего я не могу сказать тебе, Катя,-- говорю я.

-- Помогите! -- рыдает она, хватая меня за руку и целуя ее. -- Ведь вы мой отец, мой единственный друг! Ведь вы умны, образованны, долго жили! Вы были учителем! Говорите же: что мне делать?

-- По совести, Катя: не знаю...

Я растерялся, сконфужен, тронут рыданиями и едва стою на ногах.

-- Давай, Катя, завтракать,-- говорю я, натянуто улыбаясь. -- Будет плакать!

И тотчас же я прибавляю упавшим голосом:

-- Меня скоро не станет, Катя...

-- Хоть одно слово, хоть одно слово! -- плачет она, протягивая ко мне руки.-- Что мне делать?

-- Чудачка, право...-- бормочу я.-- Не понимаю! Такая умница и вдруг -на тебе! расплакалась...

Наступает молчание. Катя поправляет прическу, надевает шляпу, потом комкает письма и сует их в сумочку -- и все это молча и не спеша. Лицо, грудь и перчатки у нее мокры от слез, но выражение лица уже сухо, сурово... Я гляжу на нее, и мне стыдно, что я счастливее ее. Отсутствие того, что товарищи-философы называют общей идеей, я заметил в себе только незадолго перед смертью, на закате своих дней, а ведь душа этой бедняжки не знала и не будет знать приюта всю жизнь, всю жизнь!

-- Давай, Катя, завтракать,-- говорю я.

-- Нет, благодарю,-- отвечает она холодно.

Еще одна минута проходит в молчании.

-- Не нравится мне Харьков,-- говорю я.-- Серо уж очень. Какой-то серый город.

-- Да, пожалуй... Некрасивый... Я ненадолго сюда... Мимоездом. Сегодня же уеду.

-- Куда?

-- В Крым... то есть на Кавказ.

-- Так. Надолго?

-- Не знаю.

Катя встает и, холодно улыбнувшись, не глядя на ценя, протягивает мне руку.

Мне хочется спросить: "Значит, на похоронах у меня не будешь?" Но она не глядит на меня, рука у нее холодная, словно чужая. Я молча провожаю ее до дверей... Вот она вышла от меня, идет по длинному коридору, не оглядываясь. Она знает, что я гляжу ей вслед, и, вероятно, на повороте оглянется.

Нет, не оглянулась. Черное платье в последний раз мелькнуло, затихли шаги... Прощай, мое сокровище!

Страница 17 из 17

Назад 1…16 17Далее