Императрица Елизавета Петровна, растолстев к пожилым годам, так обленилась, что ей трудно стало уже подписывать не только деловыя бумаги, но даже письма.

Письмо к французскому королю, с поздравлениями по случаю дня рождения у него внука, подносилось ей к подписи в течение трех лет. И на силу, на силу то она однажды как то собралась с духом, подмахнула свое «Elizabeth».

* * *

Кипят споры о роковом вечере закрытия «Учредилки» матросом Железняком:

– Прекратил он тогда В. М. Чернова или не прекратил?

Выступают свидетели, утверждающие, что прекратил.

Сам В. М. Чернов настаивает, что – нет. После дружескаго нажатия матросом Железняком на плечо его, он существовал еще несколько минут и даже успел провести несколько резолюций.

Почему не верят ему? за что отказывают в этом триумфе?

Как будто дело в том, что угасла «Учредилка» четвертью час раньше или позже и задул ее один матрос или дули несколько матросов. Важно, что она сегодня угасла, а завтра уже не зажглась. Не могла зажечься. А угасла и не зажглась она по той простой причине, что, в существе своем, была подмочена. Одно дело – Учредительное Собрание, а другое Учредилка. Учредительныя Собрания на приказы разойтись отвечают:

– Мы уступим только силе штыков.

И штыки пред ними робко опускаются, потому что штыконосцы чувствуют за ними волю народа, которая сильнее штыков.

Учредилкам штыконосцы не дают даже произнести «историческия фразы». Просто командуют:

– Пошли к… (с разнообразием «морских терминов» в зависимости от энергии и вкуса взводнаго командира).

Уходят, оставляя себе в утешение право сказать:

– Мы уступили только силе штыков.

К сожалению, эта фраза в прошедшем времени и после поражения звучит далеко не так красиво, как в будущем – перед сражением.

Не знаю, правду ли передавали очевидцы, будто, во время этого предсмертнаго заседания «Учредилки», Ленин, в ложе, даже не удостоивал сидеть, а лежал, протянув ноги по стульям. И хохотал, как сумасшедший. Каковым, конечно, он уже был.

Провалявшись таким манером с полчаса или час, встал и уехал, предоставив «исторический вечер» судьбам его.

Историю делят на древнюю, средневековую, новую, новейшую и… скверную.

Увы! финал «Учредилки» относится всецело к области последней. И активно, и пассивно.

* * *

Собственно говоря, никакого «заседания» тогда в Таврическом дворце не было, а было два маскарада ряженых под «волю народа». Один маскарад отплясывает парламентскую пантомиму, с красивыми условными словами и, сглупа, без оружия. Другой, полукавее и понаглее, вооруженный и с словами матерными. Вооруженные матерщинники вытурили безоружных краснословов, положили ноги на стол и заявили:

– Воля народа это мы. А кто не приемлет, того прикладом по башке да к стенке.

На деле, конечно, «воля народа», тем вечером, даже и не заглядывала в Таврический дворец. Да и вообще: где, кто, когда и как ее видел и в то время, и после эту истинную то «волю народа» и смеет с уверенностью сказать, что его не обморочило ряженое чучело. Все искали и ищут, ловили и ловят эту «Синюю Птицу». Романовцы, кадеты, эс-деки, эс-эры. И всем она ни даже кончика хвоста своего не показала. И все, оставшись при сомнении, сидят у моря и ждут погоды – тоже при сомнении.

Вон – царисты уж как усердствуют, и манят, и толкают, сыграть на «волю народа» в кн. Николая Николаевича. А старик то не так прост как слывет. На все уговоры и соблазны знай твердит одну песню:

– Выступить готов, а выступлю, когда рак свистнет.

Потому что ожидать, будто нынешняя Русь, взбаломученная до дна, растрепанная, раздробленная, способна возжелать «всенародным призванием» не только Николая Николаевича, но кого бы то ни было, единично ли, коллективно ли, – конечно, равносильно чаянию свиста от рака. Или, если угодно более поэтическое упование:

– «Когда спящий проснется».

* * *

Большевики рачьяго свиста не ожидали и пробуждением спящаго не интересовались. Вместо того, чтобы искать «всенароднаго признания» и вообще «истинной воли народа», Ленин постановил на своем знамени девиз, заимствованный тоже из недр народной, если не воли, то опытной мудрости:

– Кто палку взял, тот и капрал.

И, подхватив капральскую палку, выпавшую из рук свалившихся Романовых и не поднятую Временным Правительством, большевики принялись орудовать ею направо и налево. Успех веками испытаннаго национальнаго средства превзошел все ожидания. Страна, воспитанная под капральскою палкою, приученная к капральской муштре настолько, что ей даже как будто дико и не по себе, когда она на своих боках палки не чувствует, осталась глубоко равнодушна и к перемене рук, которыя палкою машут, и к судьбе многочисленных «вольнарода», которыя – одну за другою – капралы Ленина вколачивали в гроб. Процесс этот для капралов не представлял больших затруднений, так как избиваемыя «воли» частию были вовсе без палок, ибо не признавали их принципиально, частию с палками столь хрупкими, что ломались при первом столкновении.

Романовых – как водой смыло. Временное Правительство, после того, как г. Керенский предал большевикам единственную крепкую палку возможнаго порядка, Корнилова, улетело легче пуха, легче духа. «Учредилка» угасла под матросским дуновением, чтобы не сказать… плевком.

А капральская палка, всем ненавистная и втайне презираемая даже многими из тех, кто ею орудует, продолжает, «за отсутствием конкурренции», висеть над народом, выбивая из него разум, совесть, честь, здоровье, не говоря уже о достатке. И, как показывают «признания», успела уже и иноземных соседей уверить, будто она, капральская палка, и есть подлинная воля русскаго народа.

Что было опять таки нетрудно, потому что, во первых, 99 процентов европейских соседей на подлинную волю русскаго народа – в высокой степени наплевать, абы вывезти из России нефть, уголь и пшеницу. А, во вторых, и остальной процент, хотя и почитывает «Достойевски» и «Леон Толстои», одержим сомнением:

– Чорт их знает, этих русских… мистическия «славянския души»! Может быть, они, в самом деле, так устроены, что любят, чтобы их палкой обрабатывали? У Ивана Грознаго была палка с железным наконечником, которым он им в ноги тыкал… любили! Петр Великий дубинкой им ребра ломал… любили!.. У Герберштейна есть анекдот о злополучном немце, женатом на русской боярышне, как он, чтобы доказать жене, что любит, должен был ежедневно колотить ее, пока не забил на смерть… Чорт их знает, эти дикия славянския души!

Страница 2 из 4

Назад 1 2 3 4 Далее