Сборник сатирических пьес и автобиографических размышлений Владимира Маяковского, в котором автор высмеивает бюрократические барьеры, исследует абсурд идеологической системы и одновременно погружается в собственные воспоминания о детстве, любви и войне, раскрывая внутренний конфликт и стремление к творческому возрождению.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между инновацией и бюрократией, а также внутренний конфликт автора с обществом и войной

Ключевые идеи

Бюрократия препятствует развитию инноваций.
Сатирическое изображение советской власти и её символов.
Сатира на советскую бюрократию и идеологию
Абсурдность человеческих действий и времени как инструмента
Пародия на научные эксперименты и возрождение
Тема любви и человеческих отношений в контексте идеологии
Внутренний конфликт автора и поиск своего места в мире.
Любовь как неизменная и сильная сила, преодолевающая все препятствия.
Память о родине и войне
Личное восприятие времени и семейных отношений
Надежды на будущее страны

Вывод

Книга приводит к осознанию бессмысленности бюрократических барьеров и необходимости внутреннего возрождения, подчёркивая важность творчества и личной свободы.

Кому полезна

Любители сатиры и абсурда
Историки и студенты литературы
Читатели, интересующиеся советской эпохой
Люди, ищущие глубокие размышления о жизни

Главные темы

Бюрократия и инновации
Идеологический абсурд
Внутренний конфликт автора
Война и память

Персонажи

Чудаков — Творческий, но непонятный персонаж, пытающийся объяснить свою идею. Ответственный за техническую часть, проверяет линии и готовит пассажиров
Велосипедкин — Практичный, но иногда конфликтный персонаж. Следит за манометром и поддерживает дисциплину
Фосфорическая женщина — Приходит, чтобы убедить в необходимости машины времени. Контролирует технические параметры машины, обеспечивает идеологическую чистоту
Победоносиков — Бюрократический руководитель, который отказывает в проекте. Требует компенсацию и документы, конфликтует с другими пассажирами
Оптимистенко — Бюрократ, который отказывает в проекте. Обсуждает бюрократические детали, пытается получить буфет
Ночкин — Отвечает за финансы, но не поддерживает проект
Фоскин — Меняет стекло и отвечает за технические детали
Двойкин — Проверяет рессоры и обеспечивает плавность хода
Тройкин — Контролирует доступ к машине
Понт Кич — Пытается получить билет, участвует в обсуждениях
Иван Иванович — Обсуждает социализм и достижения
Клоп — Символ возрождения

Цитаты

«Прыгайте! Гогочите! Смотрите на это! Это – письмо! Это написано пятьдесят лет тому вперед.»
«Бюрократия – это как туман, который закрывает видимость будущего.»
Марш времени Взвивайся, песня, рей, моя, над маршем красных рот! Впе — ред, вре‑ мя! Вре — мя, вперед!
Клоп, клопик, клопуля!!!
Мальчишкой я в меру любовью был одаренный.
Не смоют любовь ни ссоры, ни версты.
Я много дарил конфект да букетов, но больше всех дорогих даров я помню морковь драгоценную эту
Я люблю эту землю, но нельзя забыть землю, с которой вдвоем голодал

Сводка по автору из Wikidata

1893–1930. Владимир Маяковский. русский поэт-футурист, драматург и публицист (1893—1930)

Читать онлайн

Страница 3 из 34

Велосипедкин (Фоскину, передает деньги. Фоскин выбегает). Ну, гони! На такси гони! Хватай материал, помощников – и обратно. (К Поле.) Ну, что, уговорила начальство по семейной линии?

Поля. Разве с ним можно просто? Смешно! Он шипит бумажным удавом каждый раз, когда возвращается домой, беременный резолюциями. Не смешно. Это Ночкин… это такой бухгалтерчик в его учреждении, я его и вижу-то первый раз… Прибегает сегодня в обед, пакет сует, передайте, говорит… секретно… Смешно! А мне, говорит, к ним нельзя… по случаю возможности подозрения в соучастии. Не смешно.

Чудаков. Может быть, эти деньги…

Велосипедкин. Да. Тут есть над чем подумать, что-то мне кажется… Ладно! Всё равно! Завтра разберемся.

Входят Фоскин, Двойкин и Тройкин.

Готово?

Фоскин. Есть!

Велосипедкин (сгребая всех). Ну, айда! Валяй, товарищи!

Чудаков. Так, так… Проводки спаяны. Изоляционные перегородки в порядке. Напряжение выверено. Кажется, можно. Первый раз в истории человечества… Отойдите! Включаю… Раз, два, три!

Бенгальский взрыв, дым. Отшатываются, через секунду приливают к месту взрыва. Чудаков выхватывает, обжигаясь, обрывок прозрачной стеклянистой бумаги с отбитым, рваным краем.

Чудаков. Прыгайте! Гогочите! Смотрите на это! Это – письмо! Это написано пятьдесят лет тому вперед. Понимаете – тому вперед!!! Какое необычайнейшее слово! Читайте!

Велосипедкин. Чего читать-то?.. «Бе дэ 5–24–20». Это что, телефон, что ли, какого-то товарища Бедэ?

Чудаков. Не «бе дэ», а «бу-ду». Они пишут одними согласными, а 5 – это указание порядковой гласной. А – е – и – о – у: «Буду». Экономия двадцать пять процентов на алфавите. Понял? 24 – это завтрашний день. 20 – это часы. Он, она, оно – будет здесь завтра – в восемь вечера. Катастрофа? Что?.. Ты видишь, видишь этот обожженный, снесенный край? Это значит – на пути времени встретилось препятствие, тело, в один из пятидесяти годов занимавшее это сейчас пустое пространство. Отсюда и взрыв. Немедля, чтоб не убить идущее оттуда, нужны люди и деньги… Много! Надо немедля вынести опыт возможно выше, на самый пустой простор. Если мне не помогут, я на собственной спине выжму эту махину. Но завтра всё будет решено.

Товарищи, вы со мной!

Бросаются к двери.

Велосипедкин. Пойдем, товарищи, возьмем их за воротник, заставим! Я буду жрать чиновников и выплевывать пуговицы.

Дверь распахивается навстречу.

Преддомкома. Я сколько раз вам говорил: выметайтесь вы отсюда с вашей частной лавочкой. Вы воняете вверх ответственному съемщику, товарищу Победоносикову. (Замечает Полю.) И… и… вы-ы… здесь? Я говорю, бог на помощь вашей общественной деятельности. У меня для вас отложен чудный вентиляторчик. До свиданьица.

II действие

Канцелярская стена приемной. Справа дверь со светящейся вывеской «Без доклада не входить». У двери за столом Оптимистенко принимает длинный, во всю стену, ряд просителей. Просители копируют движения друг друга, как валящиеся карты. Когда стена освещается изнутри, видны только черные силуэты просителей и кабинет Победоносикова.

Оптимистенко. В чем дело, гражданин?

Проситель. Я вас прошу, товарищ секретарь, увяжите, пожалуйста, увяжите!

Оптимистенко. Это можно. Увязать и согласовать – это можно. Каждый вопрос можно и увязать и согласовать. У вас есть отношение?

Проситель. Есть отношение… такое отношение, что прямо проходу не дает. Материт и дерется, дерется и материт.

Оптимистенко. Это кто же, вопрос вам проходу не дает?

Проситель. Да не вопрос, а Пашка Тигролапов.

Оптимистенко. Виноват, гражданин, как же это можно Пашку увязать?

Проситель. Это верно, одному его никак не можно увязать. Но вдвоем-втроем, ежели вы прикажете, так его и свяжут и увяжут. Я вас прошу, товарищ, увяжите вы этого хулигана. Вся квартира от его стонет…

Оптимистенко. Тьфу! Чего же вы с такими мелочами в крупное государственное учреждение лезете? Обратитесь в милицию… Вам чего, гражданочка?

Просительница. Согласовать, батюшка, согласовать.

Оптимистенко. Это можно – и согласовать можно и увязать. Каждый вопрос можно и увязать и согласовать. У вас есть заключение?

Просительница. Нет, батюшка, нельзя ему заключение давать. В милиции сказали, можно, говорят, его на неделю заключить, а я чего, батюшка, кушать-то буду? Он из заключения выйдет, он ведь опять меня побьет.

Оптимистенко. Виноват, гражданочка, вы же заявляли, что вам согласовать треба. А чего ж вы мне мужем голову морочите?

Просительница. Меня с мужем-то и надо, батюшка, согласовать, несогласно мы живем, нет, пьет он очень вдумчиво. А тронуть его боимся, как он партейный.

Оптимистенко. Тьфу! Да я же ж вам говорю, не суйтесь вы с мелочами в крупное государственное учреждение. Мы мелочами заниматься не можем. Государство крупными вещами интересуется – фордизмы разные, то, сё…

Вбегают Чудаков и Велосипедкин.

О! А вы ж куда ж?

Велосипедкин (пытаясь отстранить Оптимистенко). К товарищу Победоносикову экстренно, срочно, немедленно!

Чудаков (повторяет). Срочно… немедленно…

Оптимистенко. Ага-га! Я вас узнаю́. Это вы сами или ваш брат? Тут ходил молодой человек.

Чудаков. Это я сам и есть.

Оптимистенко. Да нет… Он же ж без бороды.

Чудаков. Я был даже и без усов, когда начал толкаться к вам. Товарищ Оптимистенко, с этим необходимо покончить. Мы идем к самому главначпупсу, нам нужен сам Победоносиков.

Оптимистенко. Не треба. Не треба вам его беспокоить. Я же ж вас могу собственнолично вполне удовлетворить. Всё в порядке. На ваше дело имеется полное решение.

Чудаков (переспрашивает радостно). Вполне удовлетворить? Да?

Велосипедкин (переспрашивает радостно). Полное решение? Да? Сломили, значит, бюрократов? Да? Здо́рово!

Оптимистенко. Да что вы, товарищ! Какой же может быть бюрократизм перед чисткой? У меня всё на индикаторе без входящих и исходящих, по новейшей карточной системе. Раз – нахожу ваш ящик. Раз – хватаю ваше дело. Раз – в руках полная резолюция – вот, вот!

Все втыкаются.

Я ж говорил – полное решение. Вот! От-ка-зать.

Первый план тухнет. Внутренность кабинета.

Победоносиков (перелистывает бумаги, дозванивается по вертушке. Мимоходом диктует). «…Итак, товарищи, этот набатный, революционный призывный трамвайный звонок колоколом должен гудеть в сердце каждого рабочего и крестьянина. Сегодня рельсы Ильича свяжут «Площадь имени десятилетия советской медицины» с бывшим оплотом буржуазии «Сенным рынком»… (К телефону.) Да. Алло, алло!.. (Продолжает.) «Кто ездил в трамвае до 25 октября? Деклассированные интеллигенты, попы и дворяне. За сколько ездили? Они ездили за пять копеек станцию. В чем ездили? В желтом трамвае. Кто будет ездить теперь? Теперь будем ездить мы, работники вселенной. Как мы будем ездить? Мы будем ездить со всеми советскими удобствами. В красном трамвае. За сколько? Всего за десять копеек. Итак, товарищи…» (Звонок по телефону. В телефон.) Да, да, да. Нету? На чем мы остановились?

Машинистка Ундертон. На «Итак, товарищи…»

Страница 3 из 34

Назад 1 2 3 4…34 Далее