Ивонна сделала свое предложение еще слаще, приподняв повыше свою юбку и вытащив из-под нейлона четыре приятного вида ассигнации, что заставило мое сердце учащенно забиться, и положила их на мой письменный стол.

– Прошу, мистер Алоха, – сказала она с очаровательной улыбкой. Я взглянул на деньги, все еще ведя с собой внутреннюю борьбу. Так как Томас Мулден был признан судом виновным и приговорен к смертной казни, то на этом свете уже никто не мог бы ему помочь. Поэтому я придвинул деньги обратно.

– Я был бы очень рад помочь вам, мисс Сен-Жан, но при таких обстоятельствах я не могу взяться за дело.

Какое-то мгновение я надеялся, что она спрячет деньги туда, откуда их взяла, но вместо этого она перепорхнула с кресла на стул рядом со мной. В ее черных глазах сверкали молнии, а в голосе звучало возмущение:

– Но ведь Томми не виноват! Он не убивал девушку, как они все говорят!

Я поднялся и заявил, что судья и присяжные, к сожалению, пришли к другому выводу.

Она еще больше разозлилась.

– О! Лучше не говорите мне об этом! Что могут знать об этом судьи и присяжные! – Она прижала к груди свою маленькую ручку. – Я, Ивонна Сен-Жан, знаю лучше. Его просто... э... как это у вас говорят?

Она не могла найти слово. Я ей помог.

– Его заманили в ловушку?

Она просияла.

– Мерси! Именно это я хотела сказать.

– Кто же это сделал?

Она покачала головой.

– Этого я не знаю.

– Откуда же вы в таком случае знаете, что его заманили в ловушку? Она ответила классически простодушно:

– Потому что он мне это сказал. – И прежде чем я успел что-либо произнести, продолжала: – Прошу вас, мистер Алоха. Ведь вы по крайней мере можете поговорить с ним.

Против этого возразить было нечего. А две тысячи долларов были большими деньгами. К тому же могло случиться и так, что, если я поговорю с этим парнем и сделаю вид, будто пытаюсь для него что-то сделать, она вздумает отблагодарить меня и еще каким-нибудь, более личным способом.

– Ну хорошо, я поговорю с Мулденом, – пообещал я. – Но поймите меня правильно. Если я увижу, что ничем не смогу ему помочь, я верну вам деньги, за исключением издержек, которые буду иметь в этом деле.

Она рассыпалась в благодарностях, несколько раз сказала "мерси" и добавила еще какие-то французские слова. Она даже прижалась ко мне, взяла мое лицо обеими руками и поцеловала.

– Большое спасибо, мистер Алоха.

Тело ее было необыкновенно приятным. Я подумал, что если мы уж так тесно стояли, то она могла бы назвать меня и Джонни. Чтобы удержаться от глупостей, я придвинул к себе поближе блокнот.

– А где я смогу вас найти?

– Наберите номер: Голливуд-2-01-55, – прошептала она прямо мне в рот. – И позвоните сразу же, как только переговорите с Томми. Я буду ждать у телефона. – Потом она еще раз поцеловала меня и исчезла.

Я слышал, как закрылась наружная дверь. Секундой позже вошла Бетти и, достав бумажную салфетку, вытерла с моих губ губную помаду. Как всегда после ухода дам-посетительниц, она была цинична.

– Ах, бедный Ромео! Я знала его. Не так ли?

Я ответил ей в том же духе, что череп был узнан Гамлетом, а не Офелией. И что принадлежал он человеку по имени Йорик. После обмена колкостями, опасаясь, что я вместо Дворца юстиции угожу в больницу, я отдал ей на хранение четыре бумажки по 500 долларов каждая.

– Все это принадлежит нам? – радостно спросила Бетти.

Она была так счастлива, что я не решился полностью лишить ее надежды.

– Пока еще нет. Это, так сказать, аванс за несделанную работу. До того как они станут нашими, я должен поговорить с Томми-Тигром и выяснить, нет ли какой-либо возможности помешать его свиданию со святым Петром.

Я предвидел, что она огорчится.

– Вы имеете в виду этого третьеразрядного музыкантишку, который убил своим тромбоном женщину-репортера?

– Именно его.

– А если вы увидите, что шансов никаких нет?

– Тогда я должен возвратить ей деньги.

– Ей?

– Да, ей.

Она бросила бумажную салфетку в корзину.

– Как же, знаю! Лично! – Она была рассержена почти так же, как и Ивонна. – Да, тогда у вас появится возможность поутешать эту маленькую тварь. И почему только она пришла с этим поручением именно к вам?

Вот это был вопрос! Это был тот самый вопрос, который я забыл задать Ивонне.

Бетти взяла свежую салфетку.

– И почему только я не могу прижать свои красивые губы к вашим? И почему только меня никогда так не утешают? Кто я? Недоступное божество? Или уродка?

Я поцеловал ее в кончик носа.

– Нет! Вы очень милая девочка! Милая и желанная! Но я, как человек с железными принципами, думаю, что по крайней мере в единственном экземпляре это должно сохраняться в городе Голливуде.

– Что сохраняться? – недоверчиво спросила она.

– Слово начинается на букву "Д". Может быть, вы догадаетесь за время моего отсутствия.

Страница 2 из 38

Назад 1 2 3…38 Далее