– Если вы меня сейчас застрелите, вам это не поможет, Арчер. Дело в том, что я пришел не один. Я позвонил в полицию и в газету, где работала ваша жена. Вероятно, уже весь ваш сад кишит полицейскими и репортерами.

Он не поверил мне.

– Это вы просто так говорите... Вы все еще хотите спасти Мулдена.

– А почему бы мне его и не спасти? Он ведь не убивал вашей жены. Это сделали вы. В припадке ярости вы убили ее тромбоном, потому что она собиралась покинуть вас... На следующее утро она хотела уехать с Мулденом на Гавайи.

Я ожидал, что он станет отрицать. Но он этого не сделал.

– Все верно, – после долгой паузы сказал он тихо. – Мэй убил я. – И в голосе его звучало какое-то удивление.

Какое-то время мы молчали. Видимо, он вспоминал всю историю своих взаимоотношений с женой.

Наконец он снова заговорил:

– Все началось с того, что редакция поручила Мэй вскрыть связи Мулдена с "Пайолой". Нет, пожалуй, это началось раньше. Вскоре после того как родился второй ребенок. После рождения ребенка Мэй изменилась. И между нами никогда больше не было прежней теплоты.

– Но ведь в кабинете капитана Хэнсона вы показали...

– Я солгал, – откровенно признался Арчер. – Ни один мужчина не сознается добровольно в том, что он больше не удовлетворяет свою жену. Гордость не позволит... К тому же речь шла не только о сексуальной стороне. Мэй изменилась как личность.

Она любила своих детей, но чувствовала, что они ее связывают. Она хотела получить от жизни больше, чем пеленки и грязные молочные бутылки... И дом, на котором лежит ипотека. Поэтому-то она и захотела обязательно работать. Хотела вновь быть среди людей.

После небольшой паузы он сказал:

– А потом она встретила Мулдена.

Я зажег две сигареты и предложил одну из них ему. Он сунул ее в рот и продолжал говорить:

– Я сразу понял, в чем дело, как только это началось. Мужчина всегда чувствует это. Я начал следить за ней. Каждый вечер она уходила из "Голден Четон" вместе с Мулденом в отель. Через два часа она возвращалась домой и рассказывала, глядя на меня своими преданными глазами, как у нее продвигаются дела. И пыталась успокоить свою совесть тем, что предлагала мне себя, как делала это два часа назад с Мулденом.

– Вы упрекали ее в неверности?

– Нет.

– Почему?

– Я боялся совсем потерять ее. Пришлось проглотить свою гордость в надежде, что увлечение ее временное и непрочное. Что в конце концов она вернется ко мне. А когда мистер Голд понял, что она ничего не может узнать определенного о Мулдене, и захотел ей дать другое задание, – вот тогда-то события и стали развиваться стремительно.

– Откуда вы узнали об этом?

– Она сама мне об этом рассказала. А потом еще солгала, что, хотя и не собрала против Мулдена обвинительного материала, но зато узнала, что Джек Келли скупил 51 процент акций фирмы "Экзотик", и она может дать мистеру Голду сенсационный материал.

Он снова сделал паузу.

– Это случилось в пятую годовщину нашей свадьбы. В тот вечер я пришел домой, сделал несколько сандвичей, поставил в холодильник бутылку вина и стал ждать Мэй. Не дождавшись ее, я уложил детей спать, дав им легкое снотворное. После этого поехал в "Голден Четон" с твердым намерением положить этому конец. Я подоспел в последний момент и видел, как она уходит с ним. Я последовал за ними и увидел, что они вошли в отель. После этого я решился на то, чего раньше никогда не делал. Я поднялся вслед за ними по лестнице и стал прислушиваться у двери.

В голосе его появились хриплые нотки.

– Они занимались любовью и говорили о том, чтобы уехать на Гавайи. Потом Мулден оделся и вышел, чтобы принести новую бутылку виски. Я вошел в комнату и хотел с ней спокойно поговорить. Но когда я увидел ее там, обнаженную и бесстыдную, влюбленную в другого человека, я потерял голову, схватил тромбон и ударил ее. А начав бить, я уже не мог остановиться.

Да, так оно и было. На этот раз это была правда. Бунт слабого человека. Кровавый бунт ягненка. Я внезапно почувствовал тошноту.

– Я хотел остаться в комнате и добровольно сдаться полиции, – прошептал Арчер. – Но потом мне пришло в голову кое-что другое. Я хотел увидеть, как страдает человек, похитивший мою жену. Он должен вынести те же страдания, которые перенес я. Я хотел, чтобы он умер за то зло, которое он мне причинил. Я быстро уехал домой. А когда ко мне пришла полиция, я убедил их в своей невиновности. Они мне поверили. А почему бы им было и не поверить. Судимостей у меня нет. Меня даже ни разу не наказывали за превышение скорости.

Я поднялся с кровати.

Он выхватил револьвер.

– Нет, Алоха! Вы отсюда не уйдете! И никому не скажете, как было на самом деле. Мулден должен умереть за то, что он сделал с Мэй и со мной.

Я даже не счел нужным ответить ему. Когда я выходил из комнаты, слышал, как щелкнул курок револьвера.

Хэнсон привез с собой пожилую женщину-полицейского, которая забрала детей. В кухне и в гостиной уже было полно полицейских и репортеров. Толпились они и в саду. Весь участок был окружен кольцом любопытных соседей.

Хэнсон стоял рядом с Гарри Голдом.

– Вы слышали? – спросил я обоих.

Они кивнули.

Я хотел еще что-нибудь им сказать, но у меня в этот момент просто не нашлось подходящих слов. Зато они нашлись у Голда:

– Неудивительно, что дело было таким запутанным. Неудивительно, что Арчер не смог опознать негодяев, которых Хаммер якобы натравил на него, чтобы заставить его изменить показания. Ведь этих людей вообще не было. А шишки и синяки он сам себе где-то наставил. В этом деле никто не был замешан, кроме Арчера и тех людей, которых он убил или пытался убить.

Да, концовку расследования нельзя было назвать красивой. Но в жизни она редко бывает красивой.

Я прошел через кухню, вышел в сад и добрался до своей машины. В мрачном настроении я поехал по освещенным утренним солнцем улицам к себе в контору. В кабинете я снял трубки с обоих телефонов, запер дверь и растянулся на кушетке.

Я не хотел никого видеть. И мне было совершенно безразлично, увижу ли я в жизни хоть одного человека. В эти минуты я готов был возненавидеть все человечество.

Страница 36 из 38

Назад 1…35 36 37 38 Далее