Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Пускай слыву я старовером, Мне всё равно – я даже рад: Пишу Онегина размером; Пою, друзья, на старый лад. Прошу послушать эту сказку!..»

Дата написания1837-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияПоэмы
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 3 из 5

XXV

Давно разрешено сомненье, Что любопытен нежный пол. Улан большое впечатленье На казначейшу произвел Своею странностью. Конечно, Не надо было 6 мысли грешной Дорогу в сердце пролагать, Ее бояться и ласкать! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Жизнь без любви такая скверность; А что, скажите, за предмет Для страсти муж, который сед?

XXVI

Но время шло. «Пора к развязке!» Так говорил любовник мой. «Вздыхают молча только в сказке, А я не сказочный герой». Раз входит, кланяясь пренизко, Лакей. – «Что это?» – «Вот-с записка»; Вам барин кланяться велел-с; Сам не приехал – много дел-с; Да приказал вас звать к обеду, А вечерком потанцевать. Он сам изволил так сказать». – «Ступай, скажи, что я приеду». — И в три часа, надев колет, Летит штабротмистр на обед.

XXVII

Амфитрион был предводитель — И в день рождения жены, Порядка ревностный блюститель, Созвал губернские чины И целый полк. Хотя бригадный Заставил ждать себя изрядно И после целый день зевал, Но праздник в том не потерял. Он был устроен очень мило; В огромных вазах по столам Стояли яблоки для дам; А для мужчин в буфете было Еще с утра принесено В больших трех ящиках вино.

XXVIII

Вперед под ручку с генеральшей Пошел хозяин. Вот за стол Уселся от мужчин подальше Прекрасный, но стыдливый пол — И дружно загремел с балкона, Средь утешительного звона Тарелок, ложек и ножей, Весь хор уланских трубачей: Обычай древний, но прекрасный; Он возбуждает аппетит, Порою кстати заглушит Меж двух соседей говор страстный — Но в наше время решено, Что всё старинное смешно.

XXIX

Родов, обычаев боярских Теперь и следу не ищи, И только на пирах гусарских Гремят, как прежде, трубачи. О, скоро ль мне придется снова Сидеть среди кружка родного С бокалом влаги золотой При звуках песни полковой! И скоро ль ментиков червонных Приветный блеск увижу я, В тот серый час, когда заря На строй гусаров полусонных И на бивак их у леска Бросает луч исподтишка!

XXX

С Авдотьей Николавной рядом Сидел штабротмистр удалой — Впился в нее упрямым взглядом, Крутя усы одной рукой. Он видел, как в ней сердце билось… И вдруг – не знаю, как случилось — Ноги ее иль башмачка Коснулся шпорой он слегка. Тут началися извиненья, И завязался разговор; Два комплимента, нежный взор — И уж дошло до изъясненья… Да, да – как честный офицер! Но казначейша – не пример.

XXXI

Она, в ответ на нежный шопот, Немой восторг спеша сокрыть, Невинной дружбы тяжкий опыт Ему решила предложить — Таков обычай деревенский! Помучить – способ самый женский. Но уж давно известна нам Любовь друзей и дружба дам! Какое адское мученье Сидеть весь вечер tête-à-tête,[1] С красавицей в осьмнадцать лет . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

XXXII

Вобще я мог в году последнем В девицах наших городских Заметить страсть к воздушным бредням И мистицизму. Бойтесь их! Такая мудрая супруга, В часы любовного досуга, Вам вдруг захочет доказать, Что 2 и 3 совсем не пять; Иль, вместо пламенных лобзаний, Магнетизировать начнет — И счастлив муж, коли заснет!.. Плоды подобных замечаний Конечно б мог не ведать мир, Но польза, польза мой кумир.

XXXIII

Я бал описывать не стану, Хоть это был блестящий бал. Весь вечер моему улану Амур прилежно помогал. Увы. . . . . . . . . . Не веруют амуру ныне; Забыт любви волшебный царь; Давно остыл его алтарь! Но за столичным просвещеньем Провинциалы не спешат; . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

XXXIV

И сердце Дуни покорилось; Его сковал могучий взор… Ей дома целу ночь всё снилось Бряцанье сабли или шпор. Поутру, встав часу в девятом, Садится в шлафоре измятом Она за вечную канву — Всё тот же сон и наяву. По службе занят муж ревнивый, Она одна – разгул мечтам! Вдруг дверью стукнули. «Кто там? Андрюшка! Ах, тюлень ленивый!..» Вот чей-то шаг – и перед ней Явился… только не Андрей.

XXXV

Вы отгадаете, конечно, Кто этот гость нежданый был. Немного, может быть, поспешно Любовник смелый поступил; Но впрочем, взявши в рассмотренье Его минувшее терпенье И рассудив, легко поймешь, Зачем рискует молодежь. Кивнув легонько головою, Он к Дуне молча подошел И на лицо ее навел Взор, отуманенный тоскою; Потом стал длинный ус крутить, Вздохнул, и начал говорить:

XXXVI

«Я вижу, вы меня не ждали — Прочесть легко из ваших глаз; Ах, вы еще не испытали, Что в страсти значит день, что час! Среди сердечного волненья Нет сил, нет власти, нет терпенья! Я здесь – на всё решился я… Тебе я предан… ты моя! Ни мелочные толки света, Ничто, ничто не страшно мне; Презренье светской болтовне — Иль я умру от пистолета… О, не пугайся, не дрожи; Ведь я любим – скажи, скажи!..»

XXXVII

И взор его притворно-скромный, Склоняясь к ней, то угасал, То, разгораясь страстью томной, Огнем сверкающим пылал. Бледна, в смущеньи оставалась Она пред ним… Ему казалось, Что чрез минуту для него Любви наступит торжество… Как вдруг внезапный и невольный Стыд овладел ее душой — И, вспыхнув вся, она рукой Толкнула прочь его: «Довольно, Молчите – слышать не хочу! Оставите ль? я закричу!..»

Страница 3 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 10

Назад1210Далее