Загрузка...
Карантин — обложка книги
Дата написания1907-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
становление герояфилософская фантастикарассказы

Описание

Главный герой Сергей, находясь в изоляции, ищет смысл жизни, общаясь с Дуни и Валерьаном, и размышляя о судьбе и смерти.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт героя, поиск смысла жизни и страх смерти

Ключевые идеи

  • Внутренний конфликт Сергея между желанием покоя и стремлением к действию.
  • Влияние природы и окружения на эмоциональное состояние героя.
  • Письмо как символ предстоящих перемен и внутренней тревоги.
  • Размышления о жизни, смерти и смысле существования.
  • Взаимодействие с простыми людьми (Дуна, Валерьан) как источник новых идей.

Вывод

Книга приводит к пониманию, что жизнь продолжается, и важно сохранять внутренний свет.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся философскими размышлениями и поиском смысла
  • Люди, переживающие внутренний конфликт и ищущие эмоциональную поддержку

Главные темы

  • Внутренний поиск смысла
  • Философские размышления о жизни и смерти
  • Влияние простых человеческих отношений

Персонажи

  • Сергей — Человек, находящийся в изоляции, переживает эмоциональные и философские размышления.
  • Дуна — Простая, доброжелательная, привносит в жизнь Сергея бытовые заботы и письмо.
  • Валерьан — Обсуждает вопросы революции, жизни и смерти, пытаясь найти смысл.

Цитаты

  • Письмо синело на столе, в широком конверте.
  • Сергей вздохнул, открыл глаза и поднялся со стула.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 9 из 10

Оглушенный и ослепленный ярко-молочным блеском, Сергей поднялся, пошатываясь, с судорожно бьющимся сердцем. В глазах его еще плыл зеленый, вырванный из мрака ударом взрыва, уголок леса. Уши ломило, и в них дробился отчетливый, переливчатый звон. Казалось, пройдет еще мгновение, и тайна тьмы, оскорбленная святотатством, ринется на него всем ужасом лесной, хитрой жути.

Он глубоко вздохнул и выпрямился. Сверху еще падали, дергая за платье и руки, обломки сучьев, комья земли, какие-то палки. Сергей прислушался. Но было тихо, словно ничто не потревожило глушь.

Он торопливо бросился к тому месту, где, минуту назад, на сучке висела плоская, тяжелая коробка. Дерево лежало, разбитое вдребезги у корней, дерн и сырая, взрытая земля громоздились вокруг. На самом месте удара образовалась неровная, продолговатая яма. Он постоял, успокоился и пошел домой.

И снова жадная тьма шла за ним, забегая вперед, а ноги ступали теперь легко и быстро. Снова шли навстречу деревья, раздвигаясь узкими, кривыми проходами. Тишина обнимала пространство, тянулась вверх и кивала темной, неясной зыбью.

IX

Соборный, далекий колокол мягко прогудел одиннадцать раз, когда Сергей, усталый и взвинченный, отворял калитку, пролезая под загремевшую цепь. Спать ему совсем не хотелось, и он несколько секунд стоял у крыльца, задумчиво вытирая ладонью влажный, вспотевший лоб.

Теплое звездное небо дышало покоем, и в его черной пропасти стыли волнистые купы деревьев сада, словно гряда туч, севших на землю. Замирая в тишине, стучали где-то шаги, и казалось, что их родит сам воздух, пустой и черный. Стукала колотушка сторожа мягкой деревянной трелью. Трава слабо шелестела под ногами. Сергей вошел в сад, охваченный ароматной, пряной духотой растительной гущи. Листва молчала, как вылитая из железа, и вдруг, оживая в мягком, печальном вздохе, шумела трепетной, переливчатой дрожью. И казалось Сергею, что кудрявые, лиственные волны темными объятиями смыкаются вокруг, стремясь поглотить его ленивое, истомленное тело. В черной глубине деревьев красным узором светились окна соседнего домика, как яркие угли, тлеющие в золе.

Где-то, должно быть, во дворе, скрипнула дверь и слегка прошумело. Сергей машинально прислушался, ему показалось, что там ходят. Быть может Дуня. Но все молчало, и окна спали. Мысли его ушли в комнату хозяйской дочери, где она теперь, вероятно, спит, ворочаясь в жаркой, нагретой постели белым, гибким телом. Так думалось безотчетно и потому приятно. А через мгновение захотелось разговаривать и передать другому сдержанное кипение души, настроенной взволнованно и как-то особенно грустно-хорошо. Сырые тяжелые запахи струились из земли и хмельным паром бродили в голове. Пахло черемухой, яблонью, тмином и гнилостью мокрых пней.

Кусты шарахнулись и замерли легким, упругим треском. Кто-то живой, дышащий стоял в темноте, спрятанный черными тенями сада. Сергей встрепенулся и насторожился.

- Кто это?! - негромко спросил он, всматриваясь.

- Кто тут?! - вздрогнул в ответ тонкий, испуганный возглас.

Сергей узнал и улыбнулся.

- Как же это вы, Дуня, не спите? - подзадоривающе протянул он. Шишек-то, шишек-то что насобирали сегодня! Чай, умаялись ведь?!

- Ох, господи! Перепугали только, аж сердце заколотилось!.. Потому вот и не сплю, что я вам не спрос, а вы мне не указ. - Девушка успокоилась, и уже насмешливые нотки зазвенели в ее голосе. - А вы чего полунощничаете? Может - клад заговариваете?

Она засмеялась тихим, вздрогнувшим смехом. И Сергей подумал, что здесь, вероятно, скрытая мраком, она чувствует себя увереннее и свободнее, чем тогда, когда приходит с лампой, или подметать, неловко поддерживая обрывки разговора.

- Не сплю... - сказал он. - Не спится. Хожу и думаю. Здесь у вас хорошо, в садике.

- Мне-то бы спалось, - лениво отозвалась девушка, - да что-то неохота...

Она помолчала и бросила, усаживаясь на землю:

- Вы вот - ученый... Зачем люди спят?..

- Затем, что сон восстанавляет силы, потраченные в течение дня, привычно-поучительным тоном сказал Сергей. - Это необходимо...

- Та-ак... - задумчиво протянула Дуня. - Не спится. А голова вот - как кадушка, пустая... Буду сидеть тут, пока сон сморит...

Сергей подошел ближе к девушке. В темноте слышалось ее дыхание, неровное, длинное.

- Так принести вам Пушкина? - спросил он, опускаясь рядом с ней на траву, и вздрогнул, задев рукой отодвинувшуюся Дунину ногу. - А почему вам непременно хочется Пушкина?

- Он стихи пишет, - вздохнула девушка. - Я страсть люблю, ежели хороший стишок... А вы?

- Да, и я, - рассеянно сказал Сергей.

Наступило молчание. И, чем дольше тянулось оно, тем напряженнее подымалось в душе Сергея сладкое, щемящее волнение, тесня дыхание и мысль. Кровь медленно приливала в голову. В темноте он видел только смутную белизну женского лица и рук, опущенных на колени. Дуня сидела, слегка подняв голову. Молчание росло, и было сладко и жутко прервать его.

- Дуня! - вдруг отрывисто сказал Сергей, и свой голос, сдавленный, дрогнувший, показался ему чужим. Тревожная жуть выросла в жаркое, расслабляющее волнение, от которого тело сделалось легким, а дыхание тяжелым и частым.

- Что вы? - поспешно ответила девушка и сейчас же продолжала деланно-беззаботным голосом: - Ах, смотрите! Звездочек-то што! Так и плавают!

Снова настало чуткое, напряженное молчание. Его невидимая нить трепетно протянулась между ними, мешая думать и разговаривать.

- Дуня! - повторил Сергей. Ощупью протянув руку, он коснулся ее пальцев и вздрогнул, чувствуя мягкое, горячее тело. Тяжелый ком рос в его груди, дыша короткими, глубокими сокращениями. Девушка сидела не двигаясь, как сонная. Тогда он сильно сжал ее руку и неловко, краснея в темноте, потянул к себе. Рука упруго сопротивлялась, дрожа в его сильных, горячих пальцах. Заторопился слабый конфузливо-взволнованный шепот:

- Оставьте, ну же... Оставьте... что это?!

Она стала вырывать руку резкими движениями, но, видя, что Сергей уступает, вдруг сильно сдавила его ладонь тонкими, влажными пальцами. Пьяная волна кинулась ему в лицо. Он схватил девушку за руку выше локтя, а другой обнял спереди, сжимая ее упругую грудь и быстро целуя пахучие, пушистые волосы. Дуня слабо вздохнула и затихла, вздрагивая. Сергей торопливо, путаясь, жадными, неловкими движениями расстегнул ее кофту и затрепетал, коснувшись жаркого, влажного тела.

Вдруг она вскочила, отчаянно вырываясь и вытягивая руки вперед. На темном изгибе ее стана судорожно колыхалась белая, смятая рубашка. Отуманенный Сергей бросился к ней, и две тонкие женские руки уперлись ему в грудь, с силой толкнув назад.

- Дуня... милая, - слушайте... что вы?!

- Нет, нет, нет! - зачастила девушка глухим, умоляющим шепотом, покачиваясь и шумно дыша. - Нет, нет!.. Сергей Иваныч, голубчик, не надо!.. Завтра... вам... Завтра скажу!..

Слова ее, как птицы, порхнули мимо Сергея пустыми, бессмысленными звуками. И он снова, волнуясь и торопясь, потянул ее к себе, ломая тонкую мягкую руку.

Страница 9 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее