Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Сборник стихов, включающий оригинальные и переведённые произведения, посвящённые различным темам, от любви до истории. Включены эпиграфы и эпиграммы, а также стихи на разных языках. Автор представляет разнообразные стилистические подходы, от классических до экспериментальных. Книга раскрывает богатство поэтического языка и эмоциональную глубину. Подходит для любителей поэзии и тех, кто ищет вдохновение.

Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
поэзиястихипереводыэпиграфыэпиграммылюбовьисторияклассикаэкспериментвдохновение

Читать онлайн

Страница 2 из 13

Только сидеть взаперти мне и дома и в городе скучно.

Быстротекущей весной я насладиться спешу,

Целыми днями гуляя под вязами в парке соседнем

Иль в благородной тени рощ подгородных бродя.

Часто мне там на пути встречаются девушки, звезды,

Чье дыханье и взор пламенем полнят мне грудь.

Ах, сколько раз я, как чуду, дивился их формам прелестным,

Могущим юность опять старцу Крониду вернуть;

Блеску очей-самоцветов; румяным ланитам, чьи краски

Ярче светил, что вокруг полюсов мира бегут;

Шеям, своей белизной плечо превзошедших Пелопа

Или нектар, что разлит в небе на Млечном Пути;

Линиям чистым чела; волною струящимся кудрям,

Этим сетям золотым, что расставляет Амур,

И пурпурным устам, по сравненью с которыми бледным

Мы, без сомненья, сочли б твой гиацинт, Адонис!

Так уступите же первенство им, Героини былые,

Вы, кто Юпитером был тайно склонен ко греху,

Дочери Суз, и персидские пышноволосые девы,

И ниневиянки, цвет царства, где правил Мемнон,

И Данаиды, и в плен попавшие к грекам троянки,

И многославный в веках правнучек Ромула сонм!

Женам, чьи ст_о_лы белели в театрах Авзонии древней,

Пел тарпейский певец не по заслугам хвалу;

Меж чужестранками нет соперниц у девы британской;

Пусть же местом вторым будут довольны они!

Счастлив ты, людный Лондиниум, город в короне из башен,

Что дарданцами был в давние дни заложен:

Все, что прекрасного есть в подлунном изменчивом мире,

Кров себе и приют в стенах находит твоих.

Звезд, этих верных служанок возлюбленной Эндимиона,

Меньше в небе ночном, чем на твоих площадях

Дев златокудрых, к себе влекущих и взоры и мысли

Свежестью и красотой черт и движений своих.

Мнится, сюда в колеснице, что стаей голубок влекома,

Ныне Венера сама с сыном-стрелком прибыла,

Эту страну предпочтя берегам Симоэнта и Книду,

Ради нее позабыв Пафос и розовый Кипр.

Вот почему и покину я эти счастливые стены,

Прежде чем мальчик-слепец ранить успеет меня.

С помощью Моли божественной цепи соблазнов Цирцеи

Я отряхну, убежав тайно из царства ее.

Все решено: к берегам камышом окаймленного Кема

В шумную школу свою я возвращаюсь опять,

И в ожидании встречи нехитрые дистихи эти,

Друг мой, тебе от души в дар поднести разреши.

ЭЛЕГИЯ IV

Наставнику моему Томасу Юнгу, капеллану товарищества английских

купцов в Гамбурге

Мчись, о посланье мое, по шири бескрайнего моря,

Что многошумной волной в берег тевтонский стучит,

Пусть никакая помеха тебя не задержит в дороге,

Пусть не замедлится твой ни на мгновенье полет.

Я же Эолу, который в своей сицилийской пещере

Держит ветра на цепи, и зеленовласым богам,

И синеокой Дориде, и нимфам ее помолюся,

Чтобы их царство они дали тебе пересечь.

Так превзойди быстротой драконов, которых Медея

Встарь в колесницу впрягла, чтобы от мужа бежать,

Или тех змеев, которыми в Скифию из Элевсина

Был принесен Триптолем, вестник Деметры благой,

И чуть вдали забелеет Германии берег песчаный,

Свой стремительный бег в Гамбург богатый направь,

В город, что, как говорят, был назван по имени Гамы,

Коего кимвр-великан палицей тяжкой сразил.

Там обитает священник, известный своим благочестьем,

Опытный не по годам пастырь христовых овец.

Он - от меня половина, нет, более, чем половина,

Так как я без него лишь полужизнью живу.

Ах, для чего и за что разделен по велению неба

Множество гор и морей я со вторым своим "я"!

Он мне дороже, чем ты, мудрейший философ Эллады,

Был Клиниаду, чей род от Теламона пошел,

Или тому, кто зачат хаонийкой и Зевсом Ливийским,

Был уроженец Стагир, славный наставник его.

Он для меня - то же самое, что для царя мирмидонян

Феникс, Аминтора сын, чадо Филиры Хирон.

С ним я впервые взошел по склонам горы Аонийской

К рощам священным на двух острых вершинах ее;

С ним же, по милости Клио, в ключе Пиэрид я, счастливец,

Влагой кастальской уста трижды успел омочить.

Но вот уж трижды Этон с Овном на бегу повстречался,

Трижды ему расцветив золотом новым руно;

Дважды украсила мир одеянием новым Хлорида,

Дважды зеленый наряд Австром был сорван с земли;

Я ж до сих пор не насытил глаза лицезрением друга,

Слух свой не мог усладить голосом кротким его.

Мчись, о посланье мое, чтоб Эвр за тобой не угнался.

Время не ждет, и не зря так тороплю я тебя.

Может быть, друг мой получит тебя за беседой с супругой

В миг, когда к мужу на грудь нежно склонится она;

Может быть, ты подоспеешь к нему, когда он над Писаньем

Иль над томами отцов церкви господней сидит,

Иль орошает росою целительной веры христовой

К пользе и славе ее души, нетвердые в ней.

Где ни застанешь его, поздоровайся с ним поучтивей

И за меня повтори все, что сказал бы я сам.

Главное ж - не позабудь, смиренные очи потупив,

К речи, что скажешь ему, вот что присовокупить:

"Вникни, когда улучишь передышку в сражениях с Музой,

В эти стихи, что тебе друг из Британии шлет.

Не погнушайся приветом сердечным, хотя запоздалым

Он от задержки всегда только приятней вдвойне.

Разве приветствием мужним Икария дочь, Пенелопа

Пренебрегла потому, что запоздал он в пути?

Но для чего я ищу оправданья вине несомненной,

Тяжесть которой признал тот, кем написано я?

Он преисполнен стыдом за то, что промедлил так долго

Там, где ему поспешить властно предписывал долг.

Грешник, свой грех осудивший, заслуживает снисхожденья.

Тот, кто прощенья взалкал, наполовину прощен.

Зверь самый дикий - и тот не тронет испуганной жертвы?

Лев не терзает того, кто без движенья лежит.

Даже у ловких копейщиков, жестокосердых фракийцев

Крик о пощаде порой жалость в груди пробуждал.

Дланями, к небу воздетыми, молнию предотвращают;

Скромная лепта подчас гневных смягчает богов.

Долго пославший меня тебе написать порывался.

Дольше медлить с письмом дружба ему не дает,

Ибо молва, а она не лжет, сообщая о бедах,

Весть принесла, что кипит в землях саксонских война,

И полководцы-соперники к городу, где ты укрылся,

Из сопредельных краев буйные рати ведут;

Что по соседству с тобой Эни_о_ разоряет селенья

И обагряет поля кровью сраженных бойцов;

Что на Германию Фракию Марс променял беспощадный

И несется по ней на одрисийских конях;

Что пожелтела листва на вечнозеленой оливе,

И, не видя конца ужасам, на небеса

Вновь возвратилась богиня - вершительница правосудья,

Дева, чье сердце страшат медные вопли букцин.

Вынужден ты одиноко средь бедствий годины военной,

Зная заботы одни, жить в чужедальней стране,

Ибо лишь там ты нашел источники существованья,

Коих в отчизне своей так и не смог отыскать.

Родина, мачеха с сердцем, что тверже, чем белые скалы,

В чье основанье прибой бьет у твоих берегов,

Разве пристало тебе обходиться с сынами твоими

Так, чтоб спасались они за рубежом от нужды,

Чтоб в иноземных пределах себе пропитанья искали

Те, кто ниспослан в сей мир богом всеведущим был,

Дабы поняли мы, какою дорогою к звездам

Может душа воспарить, плотское бремя стряхнув?

Коль ты и впрямь такова, пусть голод духовный до смерти

Будет уделом твоим в вечной стигийской ночи!

Как не сравнить твои чада с Фесв_и_тянином Илиею,

Что принужден был бежать по каменистым тропам

В глубь Аравийской пустыни от рук нечестивца Ахава,

В ком сидонянка гнев против пророка зажгла;

Иль с киликийцем-апостолом, из эмафийских пределов

Изгнанным после того, как он отведал бичей;

Иль с Иисусом самим, кого с берегов Гергесипских

Страница 2 из 13

Вам также может понравиться

Страница 1 из 74

Назад1274Далее