Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«…как наблюдатель жизни и как мыслитель, г. Тимковский бесспорно занимает одно из первых мест среди новейших русских беллетристов. В своих произведениях он дает очень много материала для правильного понимания различных сторон современной культурной жизни.»

Дата написания1900-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Жанры

Читать онлайн

Страница 2 из 3

Временами, в пароксизме гнетущей тоски он бежит от своей будничной обстановки и в кругу своих старых университетских товарищей старается «отвести душу», «разогнать морщины»: сидя в ресторане за бутылкой водки, он жалуется своим товарищам, таким же бюрократам-интеллигентам, как и он сам, о своем «глупом существовании», говорит о необходимости как-нибудь реформировать жизнь».

Даже тогда, когда Петровский достиг вершины своей карьеры, когда, казалось, он похоронил в себе все «человеческое», когда даже перестал «разгонять морщины» в компании своих товарищей, мечта о «живой жизни» не покинула его совершенно. Его мертвой душе все-таки не остались чуждыми «сожаление о чем-то, желание чего-то, смутное недовольство собой»… Ему все-таки временами хотелось «остановить жизнь», задержать стремительный полет дней, месяцев и годов, ужасающих своей пустотой и однообразием, одним словом, – пожить настоящей жизнью…

Таково повествование о серенькой жизни интеллигента, «потерявшего жизнь» и тоскующего о ней.

Потерявшими жизнь и тоскующими о ней являются и герои другого характерного рассказа г. Тимковского: «Признание» – общественный деятель Степан Еремеев и профессор Василий Алерин.

Еремеев и Алерин ведут между собой конфиденциальную беседу.

«Хорошо, черт побери, когда человек живет полной жизнью! – заявляет Еремеев. – Вот ты, например: хороший профессор, хороший муж, отец, товарищ… Вот у тебя есть… Лизоемский. Завидую тебе!»

Алерин удивился.

«Чего тебе завидовать? У тебя жизнь достаточно полна. Ты общественный деятель: без тебя не обходится ни одно серьезное предприятие. Ты вечно стоишь во главе какого-нибудь живого дела… В твоей жизни, выражаясь твоими же словами, «много начинки», и притом питательной».

Но Еремеев возражает, что, напротив, те рамки общественной деятельности, которыми он ограничивается, не приносят ему никакого нравственного удовлетворения. Он чувствует фальшь своего поведения; ему до анафемы скучно от чтения собственных докладов, в бесполезности которых он убежден, от бесконечных споров по поводу этих докладов: «по временам я чувствую, – говорит, – как все это во мне дуто и деланно, и потому мучительно скучно»… В своей жизни он не помнит таких минут, когда бы он был вполне доволен самим собой и своей судьбой, когда он мог в избытке счастья воскликнуть: «Остановись, время». Он называет всю свою жизнь «расстроенной, безалаберной, фальсифицированной».

Алерин, со своей стороны, доказывает неполноту и пустоту собственного существования.

Профессорская деятельность и науки бессильны заполнить, в его глазах, жизненную пустоту. Когда он читает лекции студентам, ему кажется, что он только засаривает их головы чем-то ненужным. «Если мне самому моя наука не дала ни жизни, ни радости, как могу я с одушевлением преподносить ее другим?» И он высказывает печальную истину: «может быть, мы сами, не зная жизни или утратив представление о ней, только и делаем, что разбавляем ее водой».

В недрах своего семейного очага Алерин тоже не нашел «настоящей» жизни. Правда, его жена и дети очень его любят, но именно их привязанность сковывает Алерина по рукам и по ногам, заставляет его особенно многим жертвовать для семьи, расходовать свои душевные силы на заботы о домашних, в то же время, как «все живые силы» бывают устремлены зачастую на вещи, не имеющие ничего общего с семьей. Семья как будто загораживает от профессора остальной мир.

И современной жизни, «разжиженной» и косной, Алерин противопоставляет идеал «живой жизни».

«Меня тянет… органически тянет, восклицает он, к той беспредельной, непосредственной, капризной жизни, которая не поддается никаким схемам и существует не для чего-нибудь, а просто потому, что существует. Мне хочется «дышать с природой одной жизнью», ощущать свою близость с ней, наслаждаться всеми ее красками, всеми оттенками, соединять с каждым ее цветом, звуком, оттенком особое чувство, особое настроение… мне хочется выйти из своего тупика в широкую жизнь… пережить полный регистр чувств и ощущений, доступный человеку… Я жажду широкого общения с людьми, не искаженного никакими условностями. О, мне кажется, я открыл бы в природе и в людях новые краски; доселе неведомые еще для меня проявления жизни!»

Тоска «потерявшего жизнь» интеллигента вылилась во вдохновленный гимн жизни. «Насладимся полнотой жизни» как ощущений, изведаем полный регистр чувств, доступных человеку», вот содержание этого гимна.

Этот гимн доказывает, что интеллигент, «потерявший жизнь», прежде всего стремится к врачеванию собственной души. «Потерявший жизнь» интеллигент требует, чтобы природа, как исцелительница, влила в его душевный мир новые силы. Общение с людьми, он прежде всего, ценит постольку, поскольку оно может доставить ему новые наслаждения.

Подобное чисто-стихийное эстетическое стремление отдаться «без дум и размышлений» непосредственной, капризной жизни есть естественная реакция «больного» организма.

Именно в этой реакции следует искать источников возрождения «идеализма».

Возрождающийся «идеализм», как известно, сводится именно к аналогии цельной, берущей от жизни все, что она может дать, ищущей полноты «жизненных переживаний» личности.[ 5]

И к истории возрождающегося «идеализма» – произведения г. Тимковского могут служить очень интересной иллюстрацией.

В. Шулятиков.

Курьер. 1901. № 313

Страница 2 из 3

Вам также может понравиться

Страница 1 из 124

Назад12124Далее