Юноша Александр Степанович Грин, наблюдая порт Одессы, мечтает стать моряком, но сталкивается с реальностью морской жизни и моральными дилеммами, когда раненый матрос выбирает действовать по закону.

Главный конфликт / проблема

Морская жизнь как место моральных дилемм: выбор между законом и человечностью

Ключевые идеи

Мечта о морском приключении сталкивается с реальностью порта и трудностями поиска работы.
Моральный выбор между законом и человечностью в конфликте на борту.

Вывод

Книга показывает, что морская жизнь не только романтика, но и суровые моральные выборы, и люди там такие же, как и везде.

Кому полезна

Люди, интересующиеся морской жизнью
Те, кто ищет реалистичный взгляд на приключения
Молодые люди, мечтающие о морских путешествиях

Главные темы

Морская жизнь и её реалии
Моральные дилеммы в профессии моряка

Персонажи

Александр Степанович Грин — Шестнадцатилетний юноша, мечтающий стать моряком, романтизирует морскую жизнь, но постепенно осознаёт её трудности.
Старый бухгалтер — Главный бухгалтер Одесской Мануфактуры, доброжелательный человек, который помогает Александру попасть в команду.
Раненый матрос — Молодой матрос, получивший ножевой удар, который после консультации с доктором выбирает «по закону».
Доктор — Пожилой врач, который ставит перед раненым вопрос о выборе между законом и человечностью.

Цитаты

Пусть… уж… по закону.
Вы видите, — сказал доктор в заключение, — что от вас зависит, как поступить — «по закону» или «по человечеству».

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

3

В казарму привезли раненого. Это был молодой матрос, которого товарищ ударил ножом в спину. Поссорились они или, подвыпивши, не поделили чего-нибудь — этого я не помню. У меня только осталось впечатление, что правда на стороне раненого, и я помню, что удар был нанесен внезапно, из-за угла. Уже одно это направляло симпатии к пострадавшему. Он рассказывал о случае серьезно и кратко, не выражая обиды и гнева, как бы покоряясь печальному приключению. Рана была не опасна. Температура немного повысилась, но больной, хотя лежал, — ел с аппетитом и даже играл в «шестьдесят шесть».

Вечером раздался слух: «доктор приехал, говорить будет».

Доктор? Говорить? Я направился к койке раненого.

Доктор, пожилой человек, по-видимому, сам лично принимающий горячее участие во всей этой истории, сидел возле койки. Больной, лежа, смотрел в сторону и слушал.

Доктор, стараясь не быть назойливым, осторожно и мягко пытался внушить раненому сострадание к судьбе обидчика. Он послан им, пришел по его просьбе. У него жена, дети, сам он — военный матрос, откомандированный на частный пароход (это практиковалось). Он полон раскаяния. Его ожидают каторжные работы.

— Вы видите, — сказал доктор в заключение, — что от вас зависит, как поступить — «по закону» или «по человечеству». Если «по человечеству», то мы замнем дело. Если же «по закону», то мы обязаны начать следствие, и тогда этот человек погиб, потому что он виноват.

Была полная тишина. Все мы, сидевшие, как бы не слушая, по своим койкам, но не проронившие ни одного слова, замерли в ожидании. Что скажет раненый? Какой приговор изречет он? Я ждал, верил, что он скажет: «по человечеству». На его месте следовало простить. Он выздоравливал. Он был лицом типичный моряк, а «моряк» и «рыцарь» для меня тогда звучало неразделимо. Его руки до плеч были татуированы фигурами тигров, змей, флагов, именами, лентами, цветами и ящерицами. От него несло океаном, родиной больших душ. И он был так симпатично мужествен, как умный атлет…

Раненый помолчал. Видимо, он боролся с желанием простить и с каким-то ядовитым воспоминанием. Он вздохнул, поморщился, взглянул доктору в глаза и нехотя, сдавленно произнес:

— Пусть… уж… по закону.

Доктор, тоже помолчав, встал.

— Значит, «по закону»? — повторил он.

— По закону. Как сказал, — кивнул матрос и закрыл глаза.

Я был так взволнован, что не вытерпел и ушел на двор. Мне казалось, что у меня что-то отняли.

С этого дня я стал присматриваться к морю и морской жизни с ее внутренние, настоящих сторон, впервые почувствовав, что здесь такие же люди, как и везде, и что чудеса — в самих нас.

1924

Страница 2 из 2

Назад 1 2Далее