Загрузка...
Аргонавты Времени — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Аргонавты Времени

Автор Герберт Джордж Уэллс
0+24 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
путешествие во временимашинадокторАргонаучная фантастикаприключениятехнологииисториямистикасказка

Описание

Книга сочетает в себе повествование о создании машины времени на ферме Манс и исторический обзор ранних работ Герберта Джорджа Уэллса, раскрывая конфликт между научным прогрессом и суевериями, а также сложность публикации классической научной фантастики.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между научным прогрессом и суевериями, а также сомнения в публикации и распространении научно-фантастических идей

Ключевые идеи

  • Небогипфель превращает разрушенную ферму в научную лабораторию, вызывая страх и недоверие у местных жителей.
  • Введение концепции машины «Арго Времени» и путешествия во времени как ключевого элемента сюжета.
  • 29 мая 1895 года – переломный момент в творчестве Уэллса
  • Ранние научно‑фантастические работы (1888‑1894 г.) закладывали фундамент будущих романов
  • Публикационная история «Машины времени» сложна и неоднозначна
  • Интерес Уэллса к «четвёртому измерению» и пространственной геометрии предшествовал его первым произведениям

Вывод

Книга открывает путь к новым временам, подчеркивая важность науки и критики общества, и оставляет читателя с открытым вопросом о дальнейшем развитии технологий и идей.

Кому полезна

  • любители научной фантастики
  • историки литературы
  • студенты и исследователи науки и культуры

Главные темы

  • путешествия во времени
  • научные идеи
  • социальная критика

Персонажи

  • Доктор Небогипфель — Маленького роста, желтоватое лицо, необычные черты, носит темную одежду, работает с электрическими приборами и строит машину «Арго Времени».
  • Reverend Ilya Kook — Скептически относится к Небогипфелю, но в итоге соглашается присоединиться к эксперименту с машиной.
  • Герберт Джордж Уэллс — Учёный‑писатель, чьи ранние научные интересы и критика буржуазного общества нашли выражение в первых фантастических работах.

Цитаты

  • Путешествие во времени
  • Смерть произошла средь бела дня, на дороге, напротив Манса
  • В жизни любого писателя есть дата, делящая его творческую жизнь пополам.
  • В фантастике молодой писатель нашел тот собственный голос, по которому его до сих пор узнают и любят читатели.

Сводка по автору из Wikidata

1866–1946. Herbert George Wells. английский писатель и публицист (1866—1946)

Читать онлайн

Страница 3 из 10

Луна только что начала всходить, и ее бледный серп выглядывал из-за широкого плеча горного массива. На блеклом фоне восточной стороны неба вдали четко выступал черной одинокой громадой Манс. Было тихо-тихо. Такая ночь словно поглощает всякий шум: слышались только шорох шагов да негромкие голоса и смех идущих по дороге прихожан. Но тишину ночи нарушали не эти звуки — ее нарушал ровный непрерывный гул, который доносился из темного одинокого здания, застывшего на фоне восточного неба. Вдруг жужжание усилилось; шум его наполнил воздух, и яркие вспышки озарили темную окрестность. Все глаза с удивлением уставились на Манс.

Дом старого Вильямса уже не казался темной бесформенной громадиной — он был освещен. Он был переполнен светом. Свет прямо брызгал из него во все стороны. Из зияющих дыр в крыше, из трещин и щелей в черепице и кирпиче, из каждого пролома, который люди или природа пробили в этой разваливающейся скорлупе, лились потоки голубовато-белого света.

В его ослепительном сиянии померкла восходящая луна: ее диск приобрел зеленовато-серую окраску. Легкий туман, опустившийся в эту росистую ночь на землю, навис над бесцветным заревом легкой фиолетовой дымкой. В старом Мансе начался страшный шум, поднялась ужасная возня. А затем потрясенные зрители увидели, как сверкающие огнем проломы в крыше выбросили изнутри странный клубок переполошившихся созданий: ласточки, воробьи, совы, летучие мыши, окруженные тучами насекомых, — все вместе они представляли какое-то кошмарное облако.

Они долго кружились над черными слуховыми окнами и печными трубами; йотом это шумное дрожащее и колыхающееся облако стало редеть... И, наконец, они исчезли в темноте.

Тут все обратили внимание на то, что шум и грохот, так удивившие сначала, еще усилились, и в конце концов стали единственными звуками, которые были слышны по всей округе. Но оцепенение мало-помалу проходило: то здесь, то там послышались голоса; потом зазвучали шаги, и кучки рстогских жителей, отворачиваясь от слепящих огней Маиса, в глубокой задумчивости отправились восвояси.

Образованный читатель, очевидно, уже догадался, что необычайное явление, которое задало работу бесхитростным умам достойных жителей Рстога, было просто электричеством, установленным в Мансе. Правду говоря, эта последняя перемена в старом доме показалась им чрезвычайно странной. Подумать только: был дом как дом, разваливался потихоньку — и вдруг воскрес и, подобно Лазарю, даже прозрел! И с этого времени прирученная доктором сила днем и ночью освещала все закоулки быстро меняющего свой облик старого дома с заколоченными наглухо окнами. Бешеная энергия маленького человека в кожаных одеждах загнала в щели и трещины все, с помощью чего природа причудливыми узорами украшала разваливающийся дом. Корни ползучих растений и их листья, гнезда жаб, птичьи перья и яйца, паутина — все было вышвырнуто из Манса.

Электрические аппараты непрерывно жужжали среди рудиментарных остатков обшитой деревянными панелями столовой, в которой когда-то — в восемнадцатом еще веке — хозяин дома набожно читал утренние молитвы, а там, где он съедал свой праздничный обед, высился грязной кучей кокс. Очаг в пекарне был переделан в кузнечный горн, который фыркал и хрипел так, что оглушал всех прохожих. Раскаленный воздух, освещенный непрерывным заревом горна, заставлял добродушных, но воспитанных по Библии кельтских женщин бормотать про себя, когда они проходили мимо: «От кого несет углем и копотью, а изо рта у кого пышет огнь...»[ 5]. Мнение, которое добрые ллиддвуддцы и рстогцы составили обо всем происходящем в Мансе, состояло в следующем: в доме ко всем его прочим ужасам прибавился новый. Там поселился не кто иной, как левиафан. Он вроде бы спокойный, но временами становится ужасен...

А в Манс всевозрастающим потоком шли все новые и новые грузы. Прибывали ящики с оборудованием, медные отливки огромных размеров, чушки олова, бочки, корзины и тюки с бесконечным количеством предметов. Их размещение требовало места — ив жертву приносились наиболее легко разрушаемые части постройки; перекладины, балки и настил верхнего этажа были без всякого сожаления спилены неутомимым ученым. Они пошли на полки и настилы, которые заняли все пространство дома — сверху донизу. Наиболее крепкие доски пошли для грубо сколоченного широкого стола, на котором день ото дня росли кипы и пачки расчетов и чертежей. Все свои усилия доктор, наверное, сосредоточил на чертежах, остальное в его жизни было подчинено этой цели. На листы бумаги ложились странно изогнутые линии. Плоскости, профили, сечения по поверхности и в пространстве — все это опытная рука Небогипфеля с помощью чертежных инструментов быстро набрасывала на бумаге, покрывая ее ярд за ярдом. Некоторые из этих сложных чертежей он отправил в Лондон. Вскоре они вернулись обратно — уже в форме частей какой-то машины, выполненных из бронзы и слоновой кости, никеля и красного дерева. По некоторым чертежам он сам изготовлял массивные деревянные или металлические модели. Иногда он отливал их в формах, но чаще тщательно выпиливал из заготовок. В последнем случае он употреблял стальную дисковую пилу с напыленным на зубья алмазным порошком. Он разгонял ее паровой машиной и специальным механизмом до невообразимых скоростей. Эта пила больше, чем все остальное, вселяла в ллиддвуддцев уверенность в том, что доктор — преступник и колдун. Да и как подумаешь иначе, если не раз в полночь (а он работал и по ночам: ему-то не нужно было солнце) жители окрестных деревень и местечек вскакивали со своих постелей, слыша раздирающий душу визг. Пила издавала высокий звук, похожий на крик раненого; казалось, она протестует в этом отчаянном крике, захлебываясь и затихая на мгновение, чтобы перевести дух и набраться сил для нового протеста. Под конец пила всегда взвизгивала таким резким голосом, что у добрых людей до утра звенело в ушах, им снились страшные сны.

Тайна этого неземного шума, непонятный свет, не по-людски резкие манеры доктора, его явное недовольство, когда, он не был занят работой,— все это вызывало и раздражение, и любопытство. Строгое уединение, которое он тщательно соблюдал, и его наводящие страх встречи с теми, кто по долгу службы пытался к нему проникнуть, довели неодобрение и любопытство до крайних пределов. Уже составлялся заговор с целью подвергнуть его допросу с пристрастием, когда смерть горбуна Хью от удара неожиданно разрешила все.

Смерть произошла средь бела дня, на дороге, напротив Манса, и тому были свидетелями не меньше чем полдюжины людей. Они видели, как несчастный Хью вдруг упал на дорогу и начал кататься по ней, яростно борясь (так показалось зрителям) с кем-то невидимым, напавшим на него. Когда к нему подбежали, он лежал с побагровевшим лицом, а на синих губах выступила белая пена. Он умер на руках у поднявших его ллиддвуддцев.

Страница 3 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 190

Назад12190Далее