Загрузка...
Всадники неприступных гор — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Всадники неприступных гор

Автор Аркадий Петрович Гайдар
12+15 читателей
Дата написания1926-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Гайдар Аркадий Петрович отправляется в путешествие по Средней Азии, где сталкивается с кражами, конфликтами и культурными открытиями, а затем продолжает путь к неприступным горам, где переживает травму, пленение и внутренний конфликт, пытаясь понять судьбу и свободу.

Главный конфликт / проблема

Внутренний поиск героя и конфликт между племенами хевсуров, а также его плен и попытка посредничества

Ключевые идеи

  • Путешествие как способ самопознания и освобождения от рутины.
  • Культурные столкновения и взаимопонимание в Средней Азии.
  • Трудности и опасности, связанные с путешествиями в отдаленных регионах.
  • Травма и поиск идентичности
  • Путешествие в изолированную культуру
  • Конфликт между властью и свободой

Вывод

Книга приводит к осознанию важности свободы и личной ответственности, а также к пониманию того, как прошлое и культура влияют на настоящее.

Кому полезна

  • Любители путешествий
  • Историки
  • Читатели приключенческих романов

Главные темы

  • Путешествия и культурное погружение
  • Борьба за свободу и личные поиски

Персонажи

  • Аркадий Гайдар — Любит путешествовать, не ищет цель, но стремится к новым впечатлениям и свободе. Травмирован, ищет Риту, попадает в плен и пытается понять конфликт.
  • Рита — Женщина, путешествующая с Гайдаром и Николаем, участвует в обсуждениях и помогает решать проблемы. Отправляет письмо с презрением, но в конце встречается с героем.
  • Николай — Старший по возрасту, часто вступает в конфликты, но помогает в решении проблем.
  • Ульла — Жестокий правитель, планирует уничтожить Рума.
  • Рум — Стремится к свободе, противостоит Ульле.
  • Нора — Пытается спастись, помогает герою.
  • Махмуд Мурадзинов — Встречается с героями в Бухаре, обсуждает вопросы о женах и мужах, участвует в местных традициях.

Цитаты

  • Николай, – сказал я, дергая его за рукав.
  • Рита, – сказал я, держа её за руку.
  • "Травма, – мелькнула у меня мысль. – Опять Моисей Абрамович"
  • "Пулемет, – сообразил я, бросаясь на землю. – У Ульлы в башне пулемет."

Сводка по автору из Wikidata

1904–1941. Аркадий Петрович Голиков. русский советский детский писатель и киносценарист, военный корреспондент (1904—1941)

Читать онлайн

Страница 20 из 21

И повалились шеренгами, десятками скошенные всадники. Испуганно шарахнулись непривычные к грохоту дикие кони, дрогнули под гибельным огнем и бросились назад остатки людей Рума.

Тотчас же ястребом кинулся за ними сам Улла.

Рум был ранен. Улла налетел на него и ударил копьем. Но кольчуга Рума, не стерпевшая пулеметной пули, выдержала удар тяжелого копья. Рум пошатнулся и рубанул Уллу поперек лица; верен, но слаб был удар отяжелевшей руки Рума… В следующую секунду он упал с головой, – надрубленной всадником, налетевшим сзади…

Я лежал связанным в угловой башенке. Недалеко от меня, прикованный цепью к стене, сидел на соломе осетин-пулеметчик, пленник Уллы.

И я понял теперь, кому носила старуха обед, кто бренчал цепями; я узнал тайну каменной башни.

Осетин умирал. Все тело его было изъедено и сожжено экземой. Он выглядел скелетом с глубоко ввалившимися глазами и бескровным ртом.

Я пробовал спросить его о чем-то. Пулеметчик открыл рот, и я увидел черный обрубок языка.

Потом вошел Улла и сказал мне:

– Этот к завтрему дню издохнет, и тебя нужно бы убить, потому что ты предатель, но мне некем будет заменить его. Ты говорил мне, что знаешь хорошо пулемет, и завтра я прикую тебя на его место.

Он перекосил свое изуродованное шашкой Рума лицо, пнул каждого из нас ногой и ушел, оставив меня додумывать мысль о том, что любому путнику приходит пора заканчивать свой путь. И я попросил пленного осетина:

– Тебе все равно умирать. Вложи патрон в пулемет, наведи его на меня и выстрели мне в голову.

Он посмотрел на меня и, соглашаясь, мотнул головой.

Настала ночь. Он протянул руку к коробу пулемета, но тотчас же боязливо приник к соломе, потому что в соседней комнате зашуршали легкие шаги. Скрипнула дверь.

Вошла Нора. В руках ее был кинжал, и я заметил, что с него по капле стекает на каменные плиты пола кровь.

Глаза Норы блуждали по углам и ярко блестели. Она подошла ко мне, перерезала веревки и сказала:

– Иди за мной, все ключи у меня.

Мы прошли через комнату Уллы. Я попал ногой в какую-то лужу. Спустились вниз. Осторожно прокрались мимо спящих вповалку хевсуров.

В тускло освещенном коридоре я бросил нечаянный взгляд на пол и увидел, что от моих подметок на полу остаются красные следы.

Весь двор был забит заснувшими. Едва не ступая на головы спящих, мы пробрались к воротам. Нора отперла маленькую калитку и закрыла ее на ключ снаружи.

Если бы даже сейчас спохватились, то броситься за нами из замка было бы не так-то легко.

Долго бежали мы извивающимися тропами. Прыгали с камня на камень. Несколько раз я падал, но, не чувствуя боли, поднимался и бежал за Норой дальше.

Наконец выбрались к ущелью Черной скалы. И тут при лунном свете я разглядел спокойные силуэты трех всадников, дожидавшихся нас. Мы остановились передохнуть. Нора подошла к одному и тихо сказала что-то, указывая на меня.

По узенькой тропе над черной пропастью мы пошли дальше. Всадники далеко сзади вели коней в поводу.

– Нора, – сказал я, – если Улла спохватился нас, то уже отряжена погоня.

– Нет, – и она вынула из складок платья кинжал, – больше не спохватится.

И я понял тогда, что кровь на моих подошвах была кровью Уллы. Скоро девушка остановилась и взяла меня за руку.

– Скажи, – попросила она тихо, – старики говорят, что когда человек погибнет, то после смерти он улетает в далекую страну звезд. Скажи, когда я умру, я встречу там Рума?

И, так как здесь был не диспут о загробной жизни, не стоило обрушиваться на мистику и нематериалистическое понимание процессов. Я твердо солгал ей:

– Да, встретитесь.

На этом месте тропинка была настолько узка, что двоим нельзя было идти рядом. Я пошел вперед и, поглядев на небо, усыпанное звездами, вспомнил Рума с его мечтой иметь «железную птицу», чтобы знать и видеть все, что только можно узнать в этом мире. И я подумал, улыбнувшись: «Рум! Не только тебе, но и мне нужна птица, которая научила бы меня видеть и понимать все. Но еще до сих пор я не встретил ее ни в голубом небе, ни в зеленых лугах. И если даже я и встретил ее случайно, то еще не узнал ее…»

Я вздрогнул от шороха осыпающихся камней. Я обернулся и увидел, что на узенькой тропинке над пропастью не было никого, кроме меня. Нора, тоскующая о Руме, исчезла в темной пустоте пропасти…

Далекий сон – страна умирающих рыцарей, страна железных кольчуг и каменных замков – этот сон уплыл прочь.

И доктор Владикавказской нервной клиники, не Моисей Абрамович пожимал мне руку и говорил:

– Ну, смотрите, больше никаких потрясений. Травма. Истеропсихо… Образ жизни – самый регулярный. Больше пейте молока, и чтобы никаких Хевсуретий.

Я вышел на улицу. Легкое солнце… Мягкой улыбкой расплывалась золотистая осень. Я жадно хлебнул глоток свежего воздуха и улыбнулся сам.

– Хорошо жить!

«Рита…» – вспомнил опять. Но на этот раз это имя вызвало только смутные очертания, тень, неясную и призрачную. Я позабыл лицо Риты…

Девять суток плыл пароход по Волге от Сталинграда вверх.

Девять суток я выздоравливал час за часом. И когда на десятые заревела сирена у пристани, где кончался мой путь, когда замелькали знакомые дома, прибрежные бульвары и улицы, я смешался с веселой, бодрой толпой и сошел на давно покинутый мною берег…

И вот я, вернувшийся из очередного путешествия по обыкновению ободранным и усталым, валяюсь теперь, не снимая сапог, по кроватям, по диванам и, окутавшись голубым, как ладан, дымом трубочного табака, думаю о том, что пора отдохнуть, привести все в систему.

Рита замужем за Николаем. Они официально зарегистрировались в загсе, и она носит его фамилию.

Вчера, когда заканчивал один из очерков для очередного номера моей газеты, Рита неожиданно вошла в комнату.

– Гайдар! – крикнула она, подходя ко мне и протягивая руку. – Ты вернулся?

– К кому, Рита?

– Сюда… К себе, – ответила она, чуть запнувшись. – Гайдар! Ты не сердишься на нас? Я теперь знаю все… Нам писали из грузинского поселка, как было дело. Но мы же не знали. Мы были сердиты на тебя за ту ночь! Ты прости нас.

– Прощаю охотно, тем более что это мне ничего не стоит. Как живешь, Рита?

– Ничего, – ответила она, чуть опуская голову. – Живу… Вообще…

Она помолчала, хотела что-то сказать, но не сказала. Подняла матовые глаза и, посмотрев мне в лицо, спросила:

– А ты?

Я не знаю, что это у нее за манера заглядывать в чужие окна… Но на этот раз шторы моих окон были наглухо спущены, и я ответил ей:

– Я жаден, Рита, и хватаю все, что могу и сколько могу. Чем больше, тем лучше. И на этот раз я вернулся с богатой и дорогой добычей.

– С какой?

– С опытом, закалкой и образами встречных людей.

Я помню их всех: бывшего князя, бывшего артиста, бывшего курсанта. И каждый из них умирал по-своему. Помню бывшего басмача, бывшего рыцаря Рума, бывшую дикарку-узбечку, которая знала «Лельнина». И каждый из них рождался по-своему…

1926–1927

Страница 20 из 21

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее