Книга описывает встречи Гиляровского с Горьким и другими литературными деятелями, их влияние на творчество и политические обстоятельства, начиная с 1899 года и заканчивая 1926 годом.

Главный конфликт / проблема

Как личные встречи и политические обстоятельства влияют на творчество автора

Ключевые идеи

Важность личных встреч с Горьким для развития творчества Гиляровского.
Взаимное влияние литературных деятелей и их обмен идеями.

Вывод

Книга демонстрирует, что личные контакты и политический контекст тесно переплетаются, формируя литературный путь автора.

Кому полезна

Литературные критики
Историки русской литературы
Журналисты
Читатели, интересующиеся жизнью Гиляровского и Горького

Главные темы

Литературные встречи и обмены
Влияние политических обстоятельств на творчество

Персонажи

Максим Горький — Главный персонаж, с которым Гиляровский проводит время в Нижнем и обсуждает творчество.
Владимир Гиляровский — Автор текста, описывающий свои встречи с Горьким и другие события.
Алексей Максимович — Хозяин дома, где Гиляровский обедает и обсуждает студенческие волнения.
Аким Никитин — Приглашает Гиляровского в цирк во время его пребывания в Нижнем.
Екатерина Павловна — Обедает с Гиляровским и Максимовичем.

Цитаты

Тебя надо свести с Горьким! Познакомься с ним обязательно.
Разин – здорово! и красиво!

Сводка по автору из Wikidata

1855–1935. Владимир Гиляровский. русский и советский писатель, журналист, бытописатель Москвы

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Владимир Гиляровский Встречи с Горьким

I

Я зачитывался первыми рассказами Горького, дивился, что нашелся большой художник, затронувший тот мир, в котором я так долго вращался. Антон Чехов не раз мне говорил: «Тебя надо свести с Горьким! Познакомься с ним обязательно».

И Горькому говорил обо мне с тем же предложением.

Но мои постоянные отъезды из Москвы в газетные командировки нас вечно разлучали: он в Москве – меня нет, – и наоборот. Но все-таки встретились в первый раз у Чехова.

* * *

В 1899 году я работал в только что открывшейся амфитеатровской газете «Россия» и в «Курьере». В июле, вернувшись из очень рискованной поездки по Балканскому полуострову и сдав последнюю корреспонденцию в «Россию», я, совершенно утомленный работой и пережитыми днями в Белграде во время осадного положения, решил отдохнуть несколько дней на Волге. Остановился в Нижнем, чтобы на другой день выехать обратно, но зашел к Горькому, положительно очаровался им и застрял на несколько дней. Мне помнится, что он жил в той же квартире, где я бывал в 1882 году у Вл. Г. Короленко, тоже сосланного тогда в Нижний, как и Горький.

* * *

Алексей Максимович и Екатерина Павловна приняли меня просто и дружески. Я у них обедал, пил чай, играл с маленьким Максимом, который лазал по мне, забираясь на плечи.

Незабвенные дни!

Как– то, гуляя по Покровке в яркий июльский день, я фотографировал своим «Кодаком» всю семью, но лучше всех вышел Максимчик. Это единственная карточка, уцелевшая у меня от того времени.

С Алексеем Максимовичем вдвоем мы гуляли ежедневно с утра по городу, по Нижнему базару, среди грузчиков и рабочего народа, с которым так связана была его и моя юность. Было что вспомнить, понимали друг друга с одного слова. Лазали вдвоем по развалинам Кремля и снимали «Кодаком» друг друга, стараясь повиснуть где-нибудь над пропастью. Алексею Максимовичу нравились такие порывы удали. Сидя на откосе и над впадением Оки в Волгу, мы любовались красотами.

На меня особо сильное впечатление производил тогда этот вид, подобный которому я видел так недавно, месяц назад. Откос Нижнего и сад Калимегданской крепости в Белграде – это повторение одного в другом. И там с высокой скалы и также слева перед самым городом впадает могучая Савва в огромный Дунай. Там, где перед нами строения ярмарки, – город Землин, и так же как перед нами теперь даль полей, так и там – степи Венгрии. И тут я рассказал Алексею Максимовичу подробности моего побега и события в Белграде, о которых он уже знал из газет… Я, как шиллеровский Роллер, сорвавшийся с виселицы, под впечатлением вида с откоса переживал недавние приключения и болтал без умолку…

С откоса мы прошли в цирк Акима Никитина, моего старого товарища по цирку, попали на репетицию. Аким был в восторге от гостя, которого знал хорошо, как и весь Нижний его знал, и тут же предложил посещать цирк во все время его пребывания в Нижнем, и во время спектаклей, и во время репетиций, быть в цирке, как дома.

Алексей Максимович сразу полюбил Акима, простого и милого, интересовался репетициями и всегда ходил в цирк, как свой человек.

Но как хорошо было в доме за обедом и за чаем! У меня нервы были приподняты после пережитого, я рассказывал о моих приключениях, так что гостеприимному хозяину и говорить было некогда.

Но когда я стал рассказывать подробности о студенческих волнениях в Москве, Алексей Максимович оживился и заговорил, весь отдавшись этому жгучему вопросу.

Тут я припомнил написанные мной зимой два стихотворения, ходившие в Москве по рукам. Когда я прочел их, он встал, принес бумаги и карандаш и просил меня записать, что я и сделал, подписавшись В. Гиля-й.

II

На другой день мы гуляли по пристани.

Встречаю знакомого москвича, долго служившего по пароходству на Волге. Окликаю его:

– Николай Федорович!

С ним трое нижегородцев, тоже служащих по пароходству. Окружили нас, познакомились и зовут:

– Пойдем с ними. Там баржу разбило. Вот наш пароход стоит. Там и закуска – все как следует… Только добежим до… – назвали какое-то место, – поглядим и сейчас назад… Через час дома.

– Алексей Максимович, едем, – предлагаю.

– Едем, – улыбается.

Сели на шумевший небольшой буксир, повернули нос и побежали на низ. Мы сидели на носу. Разговаривали. День серенький, без ветра. Я чувствовал себя совершенно отдохнувшим, и настроение было буйное, хотелось расходовать свои возобновленные силы. Я начал читать стихи на буйные мотивы… Наконец, прочел всю поэму свою о Стеньке Разине. Лучшей обстановки и лучших слушателей с Горьким во главе придумать было нельзя. Восторг полный… Пароход уже стал заворачивать, чтобы причалить против воды у затонувшей баржи.

Незаметно пролетел десяток верст.

Алексей Максимович сказал мне:

– Дядя, а мне Стеньку пришли!

Затонувшая баржа, груженная железом. Водолив да двое рабочих на ней. А кругом нигде и никого. Мы да баржа на боку…

Хозяева спустились на баржу, а мы гуляли по песку минут десять, и нас кликнули:

– Ну, теперь выпьем!

Перед нами выросли три корзины.

Развязали одну – шампанское.

Развязали другую – стаканы, тарелки, посуда.

Развязали последнюю – ламповые стекла, завернутые в соломенные колпачки. Недоумение сменилось хохотом.

– Чем закусывать будем?

А Горький указал на мачту баржи.

– А вобла-то на что?

Сняли с мачты связки воблы. Отвалили и пошли вверх. Алексей Максимович веселился больше всех, смотря, как под воблу хорошо шампанское пьется… Меня заставил прочитать еще раз Стеньку Разина… Через полчаса мы были у пристани. А через час Екатерина Павловна угощала нас обедом.

Страница 1 из 2

Назад1 2 Далее