Загрузка...
Несколько дней в роли редактора провинциальной газеты — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Несколько дней в роли редактора провинциальной газеты

Автор Максим Горький
12+19495 читателей
Дата написания1894-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияСобрание сочинений в тридцати томах
Возрастное ограничение12+

Описание

Новый редактор провинциальной газеты сталкивается с внутренним кризисом и разочарованием, пытаясь понять общественное мнение и справиться с критикой, что приводит к трагическому завершению.

Главный конфликт / проблема

Внутренний кризис и разочарование главного героя в роли редактора, сопровождающийся критикой и обвинениями

Ключевые идеи

  • Сложность формирования общественного мнения в провинции
  • Экзистенциальный кризис редактора в условиях противоречивой публики
  • Самоубийство как реакция на давление и внутреннее отчаяние

Вывод

Книга приводит к выводу о бессмысленности и изоляции в профессии редактора.

Кому полезна

  • Профессионалы журналистики
  • Писатели
  • Критики

Главные темы

  • Роль журналиста и редактора
  • Критика местной прессы и общественного мнения

Персонажи

  • М. Г. Паскарелло — Бывший ремесленник, теперь редактор, испытывающий кризис и отчаяние
  • Бывший редактор — Скептически относится к новым идеям, отказывается печатать рукопись
  • Писатель с множеством взглядов — Многогранный, меняет позиции в зависимости от дня
  • Хроникёр — Не находит событий, пишет о пустоте
  • Полицейский — Не понимает, что такое общественное мнение, даёт бессмысленные ответы

Цитаты

  • Самоубийство – великодушный поступок
  • Всё произошло так, как написано мною

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 4 из 7

Приходил человек, с трактатом о геморрое, как причине распространения пессимистических теорий. Приходил человек, сразу попросивший аванс.

– Вы что-нибудь написали? – спросил я его.

– Нет… Но я, пожалуй, могу… Вам что нужно – стихи или проза?

Я испугался, что он и в самом деле, пожалуй, напишет что-нибудь, и дал ему аванс – в огромном размере пятнадцати копеек.

Он принял это как должное и ушёл. Благородный человек! Как он дёшево берёт за то, что ничего не делает. Я рекомендую его гуманный поступок со мной за образец всем начинающим литераторам. И все редакторы, я уверен, единодушно присоединятся к моей рекомендации.

Обилие начинающих литераторов, в конце концов, совершенно подавило меня и повергло в мрачное уныние. Я думал – зачем природе, в которой, что бы там ни говорили любители гармонии, приписывающие природе разумное стремление к какой-то таинственной цели, – в которой и без начинающих литераторов ужасно много совершенно лишних и никуда не годных вещей, – зачем природе нужны начинающие литераторы в таком грандиозном количестве?

Пришёл будочник. Он был огненно-рыж и сугубо мрачен.

– Их благородие помощник частного пристава прислали! – заявил он гробовым голосом.

– Что они прислали? – осведомился я.

– Меня вот. Они говорят, что вы пропечатали неправду насчёт женщины… Такого происшествия не было в нашей части. У нас живёт народ смирный. Точно, что была драка, а самоубийств не было. А вот драка, это точно, была. Только дрались не женщины, а сапожники, и один другому ухо откусил. Вот вы, видно, и смешали эти дела. Их благородие говорит, что надо это исправить. Они бумагу прислали, вот…

И он сунул мне бумагу. В ней кратко опровергался факт самоубийства. Меня это огорчило, хотя я и не забыл о том, что этот факт – результат свободного творчества нашего хроникёра.

– Господин газетчик! А то вот ещё было у вас напечатано про буйство… Нельзя ли и это исправить?

– А разве и буйства не было? – с унынием спросил я.

– Нет, оно верно… мордобой был.

– Ну, вот видишь! – с гордостью заметил я.

– Верно… – вздохнул он… – Только всё-таки нельзя ли исправить? Потому как люди это мне знакомые…

– Ну?

– Знакомые… кум один-то… а другой сродни… третий – тёзка… Зазорно им…

Жили-жили… люди всё семейные, и вот – в газету попали.

У него был предвзятый взгляд на газету. Он говорил «в газету» таким тоном и с такой гримасой, что это оскорбило меня.

– Солдат! – сказал я строго и внушительно поднял палец кверху. – Говори о газете без гримас и почтительно. Ибо ты – о, солдате! – не понимаешь её значения. Ты видишь, я в газете, и однако…

– Ведь это, конечно, кому какая доля, – вздохнул он. – Мало ли что случится с человеком… Не убережёшься…

– Это ты о чём?

– Да вот насчёт вас… Вы сказали – сам я в газете, я и говорю.

Он не понимал меня. И он ушёл недовольный мной. Но я был рад, что так говорил со мной.

Я боялся, что он будет строг.

Пришёл хроникёр. Он улыбался. Довольство светилось в каждом волоске его усов, и они подрагивали.

– Какой вам аванс закатили! – с восхищением изрёк он, пожимая мою руку.

– Аванс? Издатель?

– Нет, не издатель, а «Карболка».

Я взял номер газеты из его рук и прочитал в ней: «Мы искренно поздравляем подписчиков „Саламандры“ – этого приюта моральных и интеллектуальных калек – поздравляем их с новым надзирателем за сотрудничающими в ней убогими людьми. Мы говорим о новом редакторе „Саламандры“, господине, подписывающем свои туманные измышления за недостатком собственного приличного имени пошлым псевдонимом Паскарелло – что значит площадной гаер. Это новое приобретение „Саламандры“ несколько знакомо нам, и мы считаем необходимым поделиться с публикой некоторыми данными из его биографии – кладбищенский могильщик, некогда подозревавшийся в ограблении трупа, за что он и был лишён должности, вполне соответствующей его природным способностям…»

Далее шли ещё несколько фактов из моей жизни и сведений обо мне, совершенно новых для меня, и статья была заключена патетическим восклицанием: «Вот кто ныне руководит общественным мнением! О времена! О нравы!»

Мне показалось, что земля разверзлась подо мной и образовала вулкан, сразу обдавший меня волной липкой и пахучей грязи. Но я быстро сообразил, что это открыт исландский гейзер газетной полемики… не больше…

– Вы как… вам это нравится?! – спросил я хроникёра…

– Подло, конечно… но хорошо! Бойко, ядовито! Распишитесь в получении…

– То есть? … – спросил я уныло…

– Будете отвечать?..

– Н-нет, знаете… я недостаточно… усвоил себе такие приёмы… Я ещё неопытен в полемике…

– Следует поторопиться…

– Да?

– Конечно!.. А то вам перервут глотку…

– Разве это… принято в прессе?

– Как же?.. Во всяком торговом предприятии необходима конкуренция…

– Но мне кажется, что пресса преследует не исключительно коммерческие цели…

– Это в идеале пока ещё… На самом же деле присмотритесь к отношениям её органов друг к другу, и вы увидите, что эти отношения регулируются конкуренцией: на популярность в публике – цель явная, на увеличение подписки – цель скрытая и первенствующая…

– Вы давно работаете… – я не решился назвать место, где он работает, так, как мне хотелось назвать его в тот момент…

– Третьи зубы съедаю… – кратко ответил он.

Я понял его жаргон. И я пожалел его. Несчастный!.. Он ничем никогда не возмущался и ничему и никогда не выражал каких-либо иных чувств. Я начинал постигать психический процесс, который привёл его в состояние такого одеревенения…

Потом пришёл человек, объявивший мне, что он хотел бы поговорить со мной о необходимости изменения тона газеты. Я попросил его объясниться…

– Видите ли что… постоянные указания людям на их пороки… едва ли в состоянии исправить кого-либо. Людям нужна ласка, тёплая ласка матери… Ну, и с этой точки зрения ваш орган – не удовлетворяет своей задаче… Зачем говорить всё только о тёмных и горьких вещах?

В жизни есть явления светлые и сладкие…

У этого господина был трёхэтажный подбородок и славные, глазированные жирным румянцем щёки. Я вспомнил жёлтые и худосочные физиономии всех известных мне представителей прессы. У этого господина была недурная эрудиция и громадный запас светлых фактов, которыми он поддерживал её. Факты поражали своей свежестью – казалось, они только что создались в его воображении. Очевидно было, что пункт, с которого наблюдал жизнь этот человек, – замечательно удобный пункт для сохранения чистоты души.

Он долго говорил, он много сказал… Задача прессы, по его мнению, – во что бы то ни стало поддерживать дух общества и его надежды на будущее. Отсюда вывод: с печальными явлениями нужно обращаться осторожно и не часто рассказывать о них обществу, это ведёт к пессимизму. Мы не сошлись с ним. Моё мнение – надежды, позволяя думать о будущем, мешают правильно понимать настоящее и даже развивают индифферентизм к нему. Господин рассердился на меня за всё это и ушёл, сказав мне, что он прекращает подписку…

Страница 4 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 6

Назад126Далее