Книга исследует природу таланта через дискуссию в трактире, показывая, как талант может быть воспринят, оценен и даже потерян в процессе человеческих взаимодействий.

Главный конфликт / проблема

Как определить и оценить талант, и как он может быть потерян в конфликте

Ключевые идеи

Талант проявляется в разных формах и может быть как физическим, так и психическим воздействием.
Понимание таланта требует осознания его влияния на публику и самореализации исполнителя.

Вывод

Талант — это не только умение, но и способность влиять на публику, и его оценка зависит от восприятия и обстоятельств.

Кому полезна

Любители искусства и теории творчества
Теоретики искусства
Актеры
Режиссеры
Писатели

Главные темы

Понятие таланта
Влияние таланта на общество и личность

Цитаты

"Талант, почти гениальность мускулов, накоплялась предками жонглера в течение многих поколений"
"Талант — это драгоценная ноша, которую судьба часто возложила на спину осла"

Сводка по автору из Wikidata

1853–1921. Vladimir Korolenko. русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 5 из 5

- Ну, нет-с. Это вы так говорите только потому, что я описал вам лишь отъезд талантливого человека из города. Это ведь только первый акт, даже вернее: только поднятие занавеса. Теперь представьте себе дальнейшее: приезд в деревню. Вообразите глухое село земледельческого уезда, запустившее недоимки. Занесенные снегом крыши, большое дерево с старыми грачиными гнездами посредине улицы, лениво вьющийся дымок, ну, и все остальное... И вдруг вдали... колокольчик... Ближе, ближе... К крыльцу подкатывает взмыленная тройка. От лошадей валит пар, у ямщика на лице тупое отчаяние, только седок имеет вид грузной сидящей статуи, - вроде фараона Аменофиса, только, конечно, одетого в шубы, соответственно климату, и фуражку, соответственную современно-полицейскому званию. Процедура высаживания опять с теми же подробностями и теми же опасениями. Его члены неподвижны. Он ничем не облегчает как будто процесса высаживания, который весь, так сказать, возлагается на ответственность подчиненных. И ведь подумайте: танцор, - а тут совсем паралитик. На лицах высаживающих: благоговение, напряжение, ужас. Храни господи, - уронят. Расшибется и - взрыв вселенной... Наконец он водворен на въезжей, шубы сняты, подан самовар, а уж в это время по занесенным снегом проселкам бегут посыльные, собирать сотских, десятских, просто стариков к приехавшему начальству... И все, заметьте, уже видели приезды и отъезды, уже испытали "контакт", уже предрасположены известным образом. В передней избе, за дверью которой в горнице происходит таинственный процесс насыщения грозной особы, уже столпились "подчиненные". Не дышат, не заговорят, не смеют кашлянуть... Тишина волшебная... "Не шелохнет, не прогремит" - как это сказано у Гоголя. Именно - не прогремит: попробуй какая-нибудь сошка кашлянуть, ведь это была бы потрясающая дерзость, - гром, да и только, за коим последует уже с другой стороны испепеляющая молния. Вот у какого-то старика на тусклом лице, обрамленном лохматой рыжей бородкой, появляется выражение предсмертной тоски... Это ему хочется кашлянуть или он почувствовал резь и урчание в животе... Другой тихонько, на цыпочках выходит в коридор, чтобы высморкать нос. И все провожают смельчака неодобрительными взглядами. Вдруг дверь отворится, и он будет застигнут на середине комнаты...

Может быть, исправник ляжет еще отдыхать. Нельзя быть уверенным, что ему этого хочется, - это будет опять по долгу службы. Результат таинственного "контакта". Напряжение передней горницы так и рвется сквозь запертую дверь, производя обратное воздействие. Исправник отлично понимает это напряжение (сам ожидал губернатора) и бессознательно взвешивает его силу. Мало, недостаточно!.. Как капельмейстер-художник неслышными движениями своей палочки в воздухе взбивает все выше волны fortissimo и сам плавает в этих волнах, так Иван Спиридонович невидимым своим присутствием за дверью напрягает трепетное ожидание и рабьи чувства... Недостаточно!.. И он стучит, и ему приносят подушку, и он ложится... И он спит именно сколько надо...

Просыпается... На столе стоит остывший самовар, по стенам висят портреты и картины патриотического содержания... Все то же, но Иван Спиридонович чувствует, что в атмосфере произошла значительная перемена. Все тихо до невероятности. Тихо не только в горнице, в передней, - тихо на дворе, на улице, во вселенной... О том, что исправник спит, а "мужики" (отцы, дети, мужья, братья) дожидаются на въезжей, знает уже село, знают ближние деревни и поселки... Напряжение ожидания разлилось из избы, пронеслось над занесенными снегом крышами, пробежало по сумеречной дорожке от перелеска к перелеску, остановилось у колодца с неясно видными бабами, стукнуло в подслеповатые оконца и - летит обратно, волшебно обрастая недоумением, ожиданием, страхом, и Иван Спиридонович уже его чувствует... Душа проснувшегося Ивана Спиридоновича играет какую-то симфонию, ликующую, торжественную и... мрачную... Он подымается... Подымается не просто, не банально встает с дивана, как у себя дома: он чувствует себя, как Атлант, вздремнувший под ношей земли и подымающий ее вместе с собою... И вы скажете, что он не психолог?.. Не талант, не административный артист, играющий торжественную симфонию власти в безответной стране? Он тут еще один, но он фокус всего этого коллективного настроения, он дирижер, а эта трепетная деревня - его инструмент... Он уже настроен, он ждет прикосновения руки артиста...

И вот отворяется дверь, он выходит, он оглядывает присутствующих и подходит...

- Господи, царице небесная, кажись, ко мне...

Я прошу вас поверить, что Иван Спиридонович никогда не читал истории и об Иоанне Грозном, кроме того, что он был грозный, ничего не знает. Это я говорю к тому, чтобы уверить вас, что он вполне самостоятелен. Выйдя из дверей, он направляется (всегда по вдохновению) к любому из трепещущих субъектов и слегка наступает ему лощеным носком сапога на лапоть. И ведь удивительно: вы знаете, что такое лапоть: кора, потом два вершка портянки. Между тем многие мужики вам скажут, что лапоть в это время болит, как мозоль, болит как-то особенно, - от поверхности своего лыка до самой глубины мужицкого мозга. А Иван Спиридонович, стеклянный исправник, которого недавно ("осторожно", "верх"!) высаживали из саней, - стоит рядом и смотрит, неподвижно смотрит в лицо... Близко... И плечо с погоном вздрагивает.

"Господи! Хошь бы уж ударил", - думает в тоске бородатый старик, - но Иван Спиридонович ударяет редко. Он только смотрит, и рука его (ей-богу, сама, непроизвольно, искренно) вздрагивает и стремится ударить. Но что-то ее держит, - и опять это что-то не банальное "сознание", а какой-то таинственный рефлекс, бессознательное чувство меры истинного мастера-психолога...

На лице мужика, на лбу и даже на носу появляется холодный пот, внезапный, быстрый, проникающий из самого нутра. И капли тихо сплывают вниз. Это мгновение самое удобное для начала разговора.

И он начинает... Как именно, - это уже всё равно. Надо правду сказать: Иван Спиридонович - человек далеко не красноречивый. Три фразы он связывает с трудом, но разве дело в этом? Дело в том, что тут даже нечленораздельное мычание производит впечатление могучей симфонии пробуждения льва в безмолвной пустыне...

Над занесенным снегом селом несутся тучи, грачи летают, каркают вороны... В домах со вздохами добывают "лишнее имущество". Недоимка, поверьте, будет собрана в размерах, которые удивят губернию... И это не талант? - Да, это... это сам "механизм управления"...

Примечания

Работа над рассказом начата осенью 1899 г. и продолжалась, по-видимому, в течение следующего, 1990 г. (более точные сведения отсутствуют). Сохранились две относительно самостоятельные части рассказа, объединенные общностью авторского замысла: рассказ об актрисе ("Таланты") и рассказ о "талантливом" исправнике ("Талант"). Обе части рассказа впервые были опубликованы в 1927 г.

Страница 5 из 5

Назад 1…4 5Далее