Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Жил на свете такой царь, Петром звали, а по прозвищу Великий. В одно время поехал он на охоту зверьё ловить. А Пётр, надо сказать, в царскую одежду не любил рядиться, всё больше простую носил. Вот едет он лесом всё далее и далее и заплутался. Пристигла его в лесу тёмная ночь…»

Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияХрестоматии для начальной школы
Возрастное ограничение6+
Жанры

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Пётр и Петруша

Жил на свете такой царь, Петром звали, а по прозвищу Великий.

В одно время поехал он на охоту зверьё ловить. А Пётр, надо сказать, в царскую одежду не любил рядиться, всё больше простую носил.

Вот едет он лесом всё далее и далее и заплутался. Пристигла его в лесу тёмная ночь.

А тут – ещё беда! – напал на него медведь и растерзал его охотную собаку.

Опечалился царь Пётр.

«Эх, – думает, – остался я теперь ни при чём!»

Ну и закружил Пётр в тёмном лесу.

Всю ночь кружил, а лесу конца-краю нет.

Выехал Пётр на маленькую полянку и вдруг видит: сидит на пеньке солдат.

«Ага, – думает Пётр, – солдат-то мой!»

Пётр одним только глазом глянул на его шинельку и уже знает, какого он полка.

А солдат этот в бегах был, в лесу прятался.

– Здравствуй, служивый, – говорит ему Пётр.

– Здравствуй, не знаю, кто ты таков, – отвечает солдат.

– А я из царской свиты. Поехал с царём на охоту да и отстал, с дороги сбился. А ты откуда? Куда путь держишь?

– Тебе-то что за надобность, откуда я да куда? – говорит солдат.

– Да я по простоте спрашиваю, – говорит Пётр. – Может, дорогу мне покажешь.

– А я сам с дороги сбился, – говорит солдат. – Домой на побывку ходил да и заплутался в этом лесу.

– Ну, пойдём, будем вместе дорогу искать, – говорит Пётр. – Авось выберемся.

И отправились. Пётр – на коне, а солдат – пеший.

– Тебя как звать-то? – спрашивает царь.

– Меня – Петром, – отвечает солдат. – А тебя?

– А меня Петрушей, – говорит царь.

– А по батюшке как? – спрашивает солдат.

– А по батюшке Алексеич, – отвечает царь.

– И меня Алексеич, – говорит солдат. – Значит, мы с тобой полные тёзки.

– А ты откуда родом? – спрашивает царь.

– Оттуда-то.

– Ну и я тоже. Значит, мало что тёзки, а ещё и земляки. А что, земляк, – говорит ему царь Пётр, – как тебе в полку служится?

– Служба-то ничего, – говорит солдат, – да полковник больно зол: чуть что не по нём – сейчас драться. Пуговицу вот потерял, так он меня за эту пуговицу му́кой замучил. Каждый день бил. Хоть плачь. Хоть беги.

– А ты, верно, и сбежал? – говорит царь.

Солдат и признался тут, что он бежавший.

– Да ты не робей, царь, может, и простит, – говорит Пётр.

А потом спрашивает:

– А кто у вас полковник, кто ротный?

Солдат ему всё толком и доложил: кто ротный, кто полковник.

– А как, служивый, у вас в полку пища? – спрашивает Пётр. – Говядины по скольку варят? По уставу в котёл кладут?

– Про устав одна слава идёт, – говорит солдат, – а говядина мимо плывёт.

Пётр только головой покачал.

– А кашу крутую варят? – опять спрашивает.

– Какое там крутую? – говорит солдат. – Крупинка от крупинки за версту, на ложку и не поймать.

– Да, плохая ваша жизнь, – говорит Пётр. – Я и сам сбежал бы от такой жизни!

Долго ли, мало ли плутали они по лесу и увидели преогромную сосну.

– Ну-ка, тёзка, – говорит Пётр солдату, – подержи моего коня, а я заберусь повыше, посмотрю, не видать ли где огонька.

Забрался Пётр на самую вершину, поглядел туда, сюда: всюду тьма непроглядная, только в одной стороне, далеко-далеко, огонёк светится, может, в деревне где или в избушке лесничего.

Слез Пётр на землю, вскочил на коня и говорит:

– Садись, служивый, и ты, мой конь сильный, двоих увезёт.

А солдат не соглашается.

– Нет, – говорит, – я уж лучше пешком.

Так и двинулись в путь, конный да пеший, два товарища.

Долго ли, коротко ли – выехали к огоньку.

Видят: стоит дом. Все окошки тёмные, а одно – наверху – светится.

Дом высоким забором обнесён, нигде ни входа ни выхода.

Постучались они. Стоят, ждут. Никто на стук не отвечает.

Солдат и руками и ногами в ворота колотит, а всё равно никто на стук не выходит, никто не открывает. Только огонёк в верхнем окошке погас.

«Ох, недоброе это место», – думает солдат.

А потом говорит царю:

– Послушай, тёзка, подсади-ка ты меня. Я через тын[1] перелезу.

Так и сделали. Перелез солдат через забор и открыл ворота.

– Пожалуйста, – говорит Петру, – хлеба-соли откушать, в тепле согреться.

А сам взбежал на крыльцо и давай в дубовую дверь стучать.

– Эй, кто тут есть? – кричит.

Слышат – зашевелился кто-то в доме.

Вышла к ним старуха с фонарём в руках.

– Ты что же, старая, добрым людям не открываешь? – кричит на неё солдат.

– Ах вы, мои родимые! – говорит старуха. – Напугали вы меня. Одна я в целом доме. Хозяина нет, на охоту уехал. А место здесь дикое, сами видите, всякий тёмный люд бродит, вот и запираюсь.

– Ладно, ладно, ты зубы не заговаривай, – говорит солдат. – Куда лошадь ставить?

– Да ставьте, родимые, под навес, тут и ясли[2], и сено есть.

Солдат привязал лошадь, дал ей корму и в избу без спросу идёт. Пётр за ним.

– Ну, старая, – командует солдат, – подавай, что у тебя есть, мне и моему другу Алексеичу.

Старуха видит, что он шибко на неё наступает, спорить не стала, собрала из горшков да котлов остатки – и на стол. У солдата только аппетит разжёгся.

– Не больно-то для гостей ты расщедрилась!

А старуха жалостно так говорит:

– Милые вы мои, нет у меня ничего. Что наготовила – хозяин с собой увёз, а я на пустых щах весь день сижу.

– Врёшь ты, старая, – говорит солдат, – да я не верю. Может, друга моего, Алексеича, и проведёшь, а я не зря в солдатах служил, меня не обманешь. Вот сейчас я сам посмотрю, что у тебя есть.

Открыл он печку и достал оттуда на сковородке жареного гуся.

– Ах ты, старая карга! – закричал солдат. И с кулаками на старуху.

– Оставь ты её! – говорит Пётр. – Чего со старухой связываться!

– Эх, Алексеич, – говорит солдат, – пропадёшь ты со своим смиренством.

Потом подошёл к поставцу, открыл и давай снимать с полок вино, и пироги, и хлеб белый.

Сели они за стол, стали угощаться. Наелись, напились, что было у старухи жарено-варено – всё съели.

– Ну, старая, готовь ночлег, – говорит солдат. – Не видишь, мой друг Алексеич спать хочет.

– А идите, дорогие гости, на чердак, на сеновал, – говорит им старуха. – Там вам и тепло будет, и мягко.

– Это что же, для гостей и угла в доме нет? – говорит солдат. – А в другой горнице у тебя что? – И сам на дверь показывает.

– Разный хлам у меня там свален, родимый, хлам разный, – говорит старуха, а сама поплотнее дверь в соседнюю горницу прикрыла.

Солдат думает: «Что-то хитрит старая ведьма. Дай-ка я погляжу, что там за дверью».

И заглянул незаметно в щёлку. Да так и похолодел!

По стенам горницы сабли да ружья развешаны, а в углу человеческих черепов и костей – целая гора.

Тут понял солдат, что попали они прямо к разбойникам, в самое их гнездо.

Отошёл он тихонько от двери, ничем себя не выдал.

– Что ж, – говорит, – пойдём на сеновал, там ещё лучше спать.

Старуха рада, что гости хоть с глаз подальше уберутся, сена им подбросила и фонариком посветила, пока они наверх лезли.

Расстелил солдат на чердаке сено и говорит Петру:

– Ложись, Алексеич, отдыхай.

– А сам-то что не ложишься? – спрашивает Пётр.

– А дозор нести кто будет? – отвечает солдат. – Это дело солдатское. Да ты спи, спи. А я у окошечка посижу, полюбуюсь, как солнышко поднимается.

Пётр спит, а солдат у окошка сидит, в оба смотрит. «Как бы, – думает, – смерть свою не проглядеть».

Вдруг – бряк, стук, колокольцы звенят, копыта стучат, – с гиком, свистом едут на двор разбойники.

Страница 1 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 73

Назад1273Далее