Загрузка...
Литературная смесь — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Литературная смесь

Автор Артур Конан Дойл
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
метафикцияавторлитературапутешествиедискуссияфантазиядневникавторский голоспутешествие во временисмешанный жанр

Описание

Книга сочетает автобиографический рассказ писателя, борющегося с творческим кризисом, и подробные примечания к литературным и историческим источникам, раскрывая влияние классиков и исторических событий на современное творчество.

Главный конфликт / проблема

Творческий кризис автора и поиск вдохновения в условиях финансовых и личных трудностей.

Ключевые идеи

  • Борьба автора с отказами издателей и финансовыми трудностями.
  • Трудности творческого процесса и кризис вдохновения.
  • Метафора собрания великих писателей как символ поддержки и критики.
  • Влияние личной жизни (жена) на завершение творческого проекта.
  • Разъяснение биографий и контекстов литературных фигур
  • Связь между литературой и историческими событиями
  • Пояснение терминов и псевдонимов

Вывод

Книга демонстрирует, как внутренние и внешние факторы, а также знание исторических и литературных контекстов, влияют на писательский процесс и подчеркивает важность постоянного поиска вдохновения и поддержки.

Кому полезна

  • Писатели и писательские студенты
  • Литературные критики и исследователи
  • Студенты и преподаватели литературы

Главные темы

  • Творческий кризис и поиск вдохновения
  • Историко‑литературные ссылки и контекст

Персонажи

  • Смит — Литературный энтузиаст, который сталкивается с отказами издателей и вынужден работать клерком.
  • Киприан Овербек Уэллс — Молодой писатель, пытающийся написать роман, но сталкивающийся с творческим кризисом. Отсутствует в обсуждении.
  • Даниэль Дефо — Участник воображаемой встречи, обсуждает сюжет Киприана.
  • Чарльз Диккенс — Обсуждает структуру романа и предлагает помощь.
  • Сэр Вальтер Скотт — Участник встречи, выражает сомнения в стиле автора.
  • Пейн — Помогал многим писателям, включая Конана Дойла.
  • Тобиас Смоллетт — Жил 1721–1771, служил в военно‑морском флоте.
  • Чарльз Лэм — Автор цикла «Очерки Элии».
  • Мэри Энн Эванс (Элиот) — Жила 1819–1880, автор произведений, отдалённая от современного чтения.
  • Безант — Жил 1836–1901, ныне почти забытый.
  • Мария Луиза де ля Рамме — Популярна в прошлом, но воспринимается как детское чтение в эпоху Конана Дойла.
  • Король Альфред Великий — Образованный, но правление сопровождалось бедствиями.

Цитаты

  • О, сколь унизителен миг, когда безжалостный почтальон вручает тебе это подобье вернувшегося бумеранга.
  • Именно вмешательству моей супруги я обязан тем, что удивительная история приключений юного Киприана Овербека Уэллса осталась незавершенной.
  • Герой романа Диккенса «Наш общий друг», спасающийся от скучной действительности в иллюзорных мирах.
  • Скотт описывает события, предшествующие Кентскому восстанию, оно же — восстание Джека Кэда (1450).

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 7 из 8

«Несмотря на храброе сопротивление благородного рыцаря, силы были слишком неравны, чтобы он мог с успехом выдержать бой. Ударом тяжелой ржавой алебарды был сломан его сверкающий разящий меч, а сам наш герой был опрокинут на землю. Он ожидал немедленной смерти, но, по-видимому, это не входило в намерения разбойников, так что последние лишь захватили его в плен. Киприан был положен на спину его собственной лошади, крепко и надежно привязан к ней за руки, а также за ноги, после чего его повезли по болотистому бездорожью, в котором мятежники нашли себе тайное обиталище. Там, в глубине непролазных дебрей, раскинувшихся посреди трясины, располагалось каменное строение, которое некогда было фермерским домом, но, еще много лет назад неизвестно почему покинутое своими обитателями, теперь представляло собой руины, каковые и сделались главным местообитанием Кэда и примкнувших к нему смутьянов. Большой хлев возле фермы был употребляем ими в качестве спального помещения, впрочем, крайне некомфортабельного, ибо в старых стенах зияли громадные щели, законопаченные довольно грубо, так что от непогоды это обширное здание почти не защищало. Тем не менее именно там вернувшихся мятежников ждал совершенно безвкусный и скверно приготовленный обед, а нашего героя — тесная каморка, примыкавшая к строению снаружи, куда его, все еще связанного, безжалостно впихнули и где ему предстояло ждать решения своей участи…»

На этих словах сэр Вальтер, давно уже проявлявший признаки нетерпения, решительно прервал Бульвера Литтона:

— Уж извини, но мы бы предпочли что-нибудь в твоем собственном стиле, дражайший! — сказал он. — Наподобие того анималистически-магнетически-электро-истерико-биолого-мистического жанра, которым ты пробавляешься, когда не подражаешь кому-либо из нас. В данном случае — мне. Причем крайне блекло и бездарно.

Всеобщий гул одобрения сопроводил его слова.

— Действительно, юноша: то, что у тебя получилось, пугающе близко к плагиату, — заметил Дефо. — Даже готов поверить, что это сходство случайно, однако же оно, согласись, имеет место быть. Так что резкий отзыв нашего друга Скотта достаточно оправдан.

— О да, я знаю: завистники всегда обвиняют меня в подражании, — с горечью произнес Бульвер Литтон, нервно стуча пальцами по подлокотникам кресла. — Может быть, вы скажете, что это тоже плагиат?

И, окинув всех присутствующих скорбным взглядом, он продолжил:

— Едва наш несчастный герой растянулся на соломе, которой был устлан пол его темницы, как в стене открылась потайная дверь, и оттуда с величественной неторопливостью шагнул старец почтенной наружности. Пленник посмотрел на него в изумлении, смешанном со страхом, так как на высоком челе незнакомца лежала печать глубокой мудрости — такой, какою не дано обладать простому смертному. Он был облачен в длинную белую мантию, испещренную мистическими знаками арабского алфавита. Впечатление усиливала высокая алая тиара с вышитыми на ней таинственными фигурами: квадратом и кругом.

«Сын мой, все на свете стремится к абсолютному Ничто, и абсолютное Ничто есть основание Всего».

— Сын мой, — сказал он, пронзительно устремив затуманенный взгляд на сэра Овербека, — все на свете стремится к абсолютному Ничто, и абсолютное Ничто есть основание Всего. Космос непознаваем. Зачем же тогда мы живем на белом свете?

Пораженный глубиной этого вопроса и философскими воззрениями своего нежданного посетителя, наш герой едва сумел достаточно собраться с духом, чтобы приветствовать гостя в своем скромном жилище и учтиво осведомиться о его имени и титуле. Старец ответил — и с каждым звуком голос его то возвышался, то почти затихал, выводя сложную мелодию наподобие каденции, исполняемой несравненным виртуозом. Слова его были подобны вздохам восточного ветра, и клубы благовонного тумана заполнили каморку, примыкающую к хлеву.

— Я есмь вечное не-я, — ответил он. — Я безграничное отрицание бытия, бессмертная квинтэссенция абсолютного ничто. Ты видишь во мне сущность, которая существовала существенно раньше первой из сущих вещей и даже раньше начала всех времен. Я алгебраический икс, который знаменует собою бесконечную делимость конечной неделимой частицы.

Сэр Овербек вострепетал, словно бы холодная, как лед, рука вдруг прикоснулась к его лбу.

— Поведай же мне цель своего прихода! — прошептал он, падая ниц перед таинственным пришельцем.

— Цель моя — поведать тебе, что вечное время рождает хаос, а необъятное пространство находится во власти судьбы-ананке, божественной неотвратимости. Безмерность же стремится к нулю перед личной индивидуальностью. Активное же начало — перводвигатель духовной сферы, но мыслитель бессилен перед пульсирующим небытием. Космический процесс ограничен только непознаваемым и непроизносимым, и… и… — могу я спросить вас, мистер Смоллетт, что вы находите смешного в моих словах?

— Черт возьми, парень! — воскликнул Смоллетт, который уже давно едва сдерживался от смеха. — Теперь я понимаю, о чем говорили эти джентльмены! Можешь быть уверен: никто не попытается обвинить тебя в плагиате…

— Да, это, безусловно, твой собственный стиль, — пробормотал сэр Вальтер.

— И стиль, и язык… — язвительно усмехнулся Лоренс Стерн. — Он весьма мелодичен, но, к сожалению, мне незнаком. О, поведайте мне, сэр, будьте так добры: на каком языке вы сейчас изволили изъясняться?

Трудно сказать, что взбесило Литтона больше: эти замечания или всеобщее одобрение, которым они были встречены. Он попытался возражать, но слова его были в равной степени пылки и невнятны; наконец, окончательно потеряв самообладание, сгреб со стола свои бумаги и поспешно устремился прочь, на каждом шагу роняя памфлеты и заготовки для парламентских выступлений.

Этот эпизод настолько развеселил всех присутствующих, что в течение нескольких минут в зале не умолкал смех. И вдруг я обнаружил: этот звук постепенно словно бы отдаляется… свечи на длинном столе начинают мерцать… писателей, собравшихся в моей комнате, окутывает туман…

Я сидел перед погасшим камином, а веселый смех высоких гостей умолк, сменившись сварливым голосом моей жены, которая безжалостно трясла меня за плечо и объясняла, что не подобает спать в гостиной.

Именно вмешательству моей супруги я обязан тем, что удивительная история приключений юного Киприана Овербека Уэллса осталась незавершенной. Но все же надеюсь: во время одного из ближайших сновидений великие мастера английской литературы навестят меня снова — и помогут закончить то, что так успешно начали.

© Г. Панченко, перевод, 2007

Страница 7 из 8

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее