Загрузка...
Двенадцать портретов (в формате «будуар») — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Двенадцать портретов (в формате «будуар»)

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
12+
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
эссе

Описание

Автор представляет сатирические портреты ключевых фигур российской истории, используя метафоры и иронические сравнения, чтобы показать скрытые аспекты их влияния на общество.

Главный конфликт / проблема

Как исторические личности и их действия могут быть переосмыслены через сатирические образы, подчеркивая противоречия и абсурдность власти.

Ключевые идеи

  • Автор заменяет традиционные портреты Ленина и Троцкого портретами их жен, чтобы подчеркнуть иной взгляд на исторические фигуры.
  • Метафора лошади, выбранной Калигулой в сенаторов, используется для критики политической пассивности и манипуляции в Советской России.
  • Ироническое изображение исторических фигур в современной комедийной форме.
  • Сатирическое высмеивание бюрократии и социальных норм через личные запросы персонажей.
  • Горький выступает как пропагандист советской власти, но остаётся зрителем репрессий.
  • Шаляпин использует сценические действия как политический протест, заранее подготовленные.
  • Керенский обвиняется в бездушном руководстве, ответственном за голод и массовые убийства.
  • Керенский сталкивается с реальностью революционной борьбы и вынужден выбирать путь – эмиграцию или возвращение в Россию.
  • Троцкий и чернобородый персонаж представляют разные подходы к революции: один предлагает защиту и отступление, другой – активную борьбу.
  • Трансформация моряков в революционеров иллюстрирует изменение личностей под влиянием идеологии и обстоятельств.
  • Лингвистические уточнения происхождения слов
  • Словарные примечания к тексту

Вывод

Книга демонстрирует, что через символические портреты можно выявить скрытые аспекты исторических фигур и их влияние на общество, а также показать абсурдность политических идеологий.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской историей и литературой
  • Люди, изучающие сатиру и критическую литературу
  • Студенты и преподаватели истории и литературы

Главные темы

  • Сатирический портрет исторических фигур
  • Критика советской власти и её лидеров
  • Использование символов и метафор в литературе

Персонажи

  • Александр Керенский — Автор обвиняет его в отсутствии совести и в том, что он несёт ответственность за голод, репрессии и смерть миллионов. Керенский переживает плен, встречу с Троцким и решает вернуться в Россию, чтобы бороться с большевизмом.
  • Троцкий — Троцкий обсуждает долги за газеты, благодарит за помощь Врангелю и предлагает отправить Керенского в «пломбированный вагон».
  • Мадам Троцкая — В плохом настроении, но при встрече с генералом проявляет желание создать двор и придворного поэта.
  • Мадам Ленина — В книге представлена как «новая лошадь Калигулы», ведущая детей в авиационный парк и манипулирующая ими.
  • Максим Горький — Автор считает его «пролетарским буревестником», который славословил власть, но при этом был лишь зрителем грабежей и убийств.
  • Фёдор Шаляпин — Автор описывает его действия как тщательно подготовленные, а не импровизированные.
  • Феликс Дзержинский — В детском приюте проявляет доброту, разговаривает с сиротами и предлагает им подарки.
  • Генерал Парский — Скептически относится к запросу Троцкой и пытается разобраться, как устроить двор.
  • Чернобородый человек — Он убеждает Керенского вернуться в Россию и вести борьбу с большевизмом.
  • Петерс — Считает, что голод невозможен, пока в городе полны помойные ямы, и предлагает сложные схемы распределения продовольствия.
  • Калигула — Он любил лошадь настолько, что приказал её выбрать в сенаторов, демонстрируя абсурдность власти.
  • Лошадь — Сидит в сенате, не приносит пользы и не причиняет вреда; в Советской России становится метафорой мадам Ленины.

Цитаты

  • Был в Риме такой человек по имени император Калигула, а по характеру большой чудак… Была у Калигулы лошадь, которую он до того любил, что однажды приказал Сенату выбрать ее в сенаторы.
  • В Советской России появилась новая лошадь Калигулы – мадам Ленина, жена правителя.
  • «Пока в городе помойные ямы полны – почему рабочие говорят о голоде?»
  • «Я хочу, чтобы вы устроили мне двор.»
  • Море смеялось.
  • Горький растрогался, сердце его умягчилось и пошел он к финнам:
  • Господи! – подумал он. – Ныне отпущаеши раба твоего… Отречемся от старого мира… Крестьянин ахнуть не успел, как на него медведь насел… Мелькнула шашка – раз и два – и покатилась голова…
  • Сколько? – Чего сколько? – Да за Врангеля. Мы, брат, в долгу никогда не остаемся – всякий труд должен оплачиваться.
  • Это все равно (фр.).
  • Завтраку (искаж. нем. frühstuck).

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 2 из 10

Мадам Троцкая Шапка Мономаха

Сегодня мадам Троцкая никого не принимает. У нее с утра мигрень, кислое настроение, и даже ее постоянные посетители, два Аякса – Клембовский и Гутор, просидевши в передней сорок минут – уехали, не повидав своей повелительницы.

Только когда доложили о приходе ее любимца – генерала Парского, мадам Троцкая немного оживилась и приказала просить.

– Ах, мой женераль, – протянула она, капризно выпятив губки, – у меня сегодня такое настроение, что впору самой к стенке стать.

– А что такое? – озабоченно спросил Парский, склонясь к протянутой ручке.

– Скучно. Мне чего-то хочется, а чего – и сама не знаю. Знаете что, генерал. Я хочу, чтобы вы устроили мне двор.

– А что? Опять грязь развели, канальи? Сегодня же прикажу вымести и убрать пустые ящики.

– Какой вы смешной, мой женераль. Я вам не о таком дворе говорю, который из окна виден, а о настоящем придворном дворе. У нас при дворе нет настоящего блеска, настоящего изящества, а Леве хоть кол на голове теши – никакого внимания. Я пробовала сама что-нибудь сделать – ничего не выходит.

– Да, это трудно, – призадумавшись, отвечал Парский.

– Еще бы. Вы знаете, я основала благотворительное общество Красного Креста и попросила назначить себя почетной председательницей и покровительницей – а что вышло? На первом же торжественном заседании секретарь общества стащил у меня соболий палантин и выменял на полпуда сахару.

– Неужели только полпуда дали? – оживился Парский.

– Ах, мой женераль, вы совсем не тем интересуетесь, чем надо. Полпуда или пуд – сэт эгаль[1]. Пришло мне позавчера в голову – иметь своего придворного поэта – помните, как Мольер был. Я и позвала Маяковского. Посидел полчаса, выпил полторы бутылки коньяку, набил все карманы печеньем, обкусал ногти, плюнул три раза на ковер и ушел, даже не попрощавшись. Неужели и Пушкин и Лермонтов были такие? Генерал, устройте мне двор!

– Понимаете, это очень сложная вещь. Нужно, чтобы было много блестящей молодежи… У вас есть родственники?

– Конечно, есть. И в Житомире есть, и в Елисаветграде. Один племянник Сеня – он на станции Одесса-Товарная с хлебом работал – на днях заявляется ко мне и просит: «Тетя, – говорит, – вы теперь совсем как королева – сделайте меня виконтом». «Сеня, – говорю я ему, – какой из тебя может быть виконт, когда ты каучуковые воротнички носишь и у тебя всегда под носом красно». «Тетя, – говорит, – когда буду виконтом, вместо линолевых воротничков надену жабо, а что касается красного, так вы же сами знаете, что у меня хронический насморк».

– Да, – задумчиво покачал головой Парский. – Этот, пожалуй, на роль петиметра не подойдет.

– Ну разве же это не обидно? Теперь, когда мой Левочка разговаривает с державами Согласия, заложив ногу на ногу, а руки в карманах – так для этого же нужен пышный блеск. А где он? Нужна придворная жизнь, а где она? Мадам Каменева советовала мне: «Фаничка, – говорит она, – Фаничка! Набери себе побольше фрейлин, и чтобы они присутствовали при твоем ложении и вставании». Это легко сказать – набери. А как я с ними должна обращаться – я и не знаю. Могу я послать ее сбегать в Предком за сотней папирос, или для этого паж должен быть? Должна я с ними здороваться за ручку или они мне должны целовать ручку? Прямо-таки целый ряд тяжелых неразрешимых вопросов. Генерал, устройте мне двор.

– А вы хотели бы, приблизительно, в стиле какой эпохи?

– Что бы вы сказали про наполеоновский? Пышный двор, все маршалы из солдат, Лева ходит одетый в лососиновые штаны, а у меня талия высоко-высоко, совсем под груди. Мадам Каменева говорила мне: «Фаничка, вам это замечательно пойдет».

– А может быть, вам больше улыбается Екатерининская эпоха? – тоном модного портного, предлагающего ходкий фасончик, сказал Парский.

– Это тоже ничего себе эпоха. Фижмы, парики, граф Зубов. И мне нравится, что Екатерина переписывалась с Дидро и Вольтером. Я тоже, знаете, попробовала написать Анатолю Франсу, да ответа не получила. Или марку забыла наклеить, или тогда почта была лучше, чем теперь. А Луначарский даже обещал, что Пролеткульт издаст мою переписку с Анатолем Франсом. Послушайте. А что вы скажете о дворе Людовиков?

– Хорошие были дворы, – похвалил Парский.

– И знаете, вы были бы моими тремя мушкетерами: вы, Гутор и Клембовский.

– А знаете, вы действительно напоминаете лицом Анну Австрийскую.

– Серьезно? Мерси. Ах, герцог Букотам, ах, бриллиантовые наконечники! А Дзержинский был бы кардиналом Ришелье… Да… Только ведь Людовики плохо кончили. Я не хотела бы для Левы такой карьеры.

– А не хотите Людовиков – возьмите эпоху Цезарей. Вот была красота, вот блеск! Устройте цирк на сто тысяч человек и скажите Дзержинскому, чтобы он, вместо своего дурацкого «к стенке», выпускал на саботажников диких зверей. Жестоко, но красиво.

– А где же Дзержинский диких зверей достанет? Гамбургский Гагенбек на товарообмен не пойдет.

– А в Зоологическом?

– Ну действительно. Все хищные давно передохли. Остались одни филины да павлины. Так если этих зверей выпустить на голодных буржуев, так не звери их съедят, а они зверей слопают. И потом эпоха Цезарей не для нашего климата…

– А кстати, о климате. Вы мне прошлый раз обещали дать записочку на два пуда дров.

– Да ведь вы в прошлом месяце уже получили.

– Не понимаю, чего вы жметесь, ваше королевское величество. Ваши предки раздавали придворным, поддерживавшим их престол, целые города, поместья и леса, а из вас дюжину поленьев нельзя вытянуть… Пишите записку!

– Ах, мой женераль! Недаром нам, правящим сферам, приходится часто восклицать: «Как тяжела ты, шапка Мономаха!» Довольно с вас будет и пудика.

Страница 2 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее