Загрузка...
Покойник — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Покойник

Автор Максим Горький
12+34 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Нарратор, путешествующий по степи, в деревне встречает жителей, которые вспоминают покойника, и вместе размышляют о памяти, смерти и простых духовных практиках.

Главный конфликт / проблема

Отсутствие традиционного псалтыря и поиск альтернативных способов чтения псалмов, чтобы сохранить память о покойнике.

Ключевые идеи

  • Степь как символ бесконечности и простоты, в которой живут люди и где размышляется о жизни и смерти.
  • Память о покойнике сохраняется через чтение псалмов и разговоры с жителями, подчёркивая важность духовных практик.
  • Простой сельский быт и взаимопомощь людей создают контекст, в котором смерть воспринимается как естественная часть жизни.

Вывод

Память о покойнике живёт через простые обряды, размышления и общение, показывая, что духовные традиции могут адаптироваться даже в условиях нехватки материальных средств.

Кому полезна

  • люди, интересующиеся русской народной жизнью и памятью
  • исследователи традиций и духовных практик
  • чтение художественной литературы о жизни в деревнях

Главные темы

  • память о покойнике
  • жизнь и смерть в простом быте
  • простые духовные практики

Персонажи

  • Нарратор — Он описывает природу, людей и размышляет о жизни и смерти, не раскрывая своего имени.
  • Покойник — Седой, строгий, с дымящейся свечой, символизирует связь между землей и духовным миром.
  • Юфим — Молодой человек, который рассказывает о покойнике и участвует в обсуждении отсутствия псалтыря.
  • Старухи — Две старушки, одна круглая, другая костлявая, обсуждают память о покойнике и чтение псалмов.
  • Дьячок — Он участвует в разговоре о псалме и пытается поддержать память о покойнике.

Цитаты

  • Покойник - строг и важен. Его густые седые брови сдвинуты над большим носом глубокой складкой, нос загнут в усы, ввалившиеся глаза прикрыты неплотно, рот тоже полуоткрыт.
  • Не рыдай мене, мати, зряща во гробе, восстану бо...

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 1 из 4

Горький Максим Покойник

М.Горький

Покойник

... Я шагаю не торопясь по мягкой серой дороге между высоких - по грудь мне - хлебов; дорога так узка, что колосья опачканы дегтем, спутаны, поломаны и лежат в колеях, раздавленные.

Шуршат мыши, качается и никнет к сухой земле тяжелый колос; в небе мелькают стрижи и ласточки, значит - где-то близко река и жилье. Глаза, блуждая в золотом море, ищут колокольни, поднятой в небо, как мачта корабля, ищут деревьев, издали подобных темным парусам, но - вокруг ничего не видать, кроме парчовой степи: мягкими увалами она опускается к юго-западу, пустынна, как небо, и так же тиха.

В степи чувствуешь себя, как муха на блюде - в самом центре его, чувствуешь, что земля живет внутри неба в объятии солнца, в сонме звезд, ослепленных его красотою.

Вот оно - большое, рдяно-красное - далеко впереди на синем краю неба важно опускается в белоснежные бугры облаков; колосья осыпаны розовой пылью заката, васильки уже потемнели, и в предвечерней тишине ясно слышишь всё, о чем поет земля.

В небе веером раскинуты красные лучи, один из них касается моей груди и, точно жезл Моисея, вызывает к жизни горячий поток мирных чувств: хочется крепко обнять вечернюю землю и говорить ей певучие, большие, никем не сказанные слова.

Посеяны звезды в небе, и земля - звезда; посеяны люди на земле и я среди них, чтобы бесстрашно ходить по всем дорогам, видеть всякое горе, всю радость жизни и вместе с людьми пить мед и яд.

... Есть хочется, а в котомке с утра - ни кусочка, это мешает думать и несколько обидно. Такая богатая земля, и так много сработал на ней человек, а кто-то голоден...

Вдруг дорога повернула в правую сторону - распахнулась стена хлебов и открыла степную балку, по дну ее вьется голубая река, новый мост висит над нею, отраженный в воде,- мост желтый, точно из репы вырезан. За мостом приникли к пологому угорью семь белых хат, на угорье - левада, высокие осокори бросают на деревню длинные пушистые тени, стреноженный конь ходит между серо-серебряных стволов, взмахивая хвостом; густо веет дымом, дегтем, моченой коноплей, кудахчут куры и устало плачет ребенок - сейчас он заснет. Если бы не эти звуки, можно думать, что всё в балке наскоро, но умелою рукой написано ласковыми красками - они уже поблекли на солнце.

В полукруге хат - криница, рядом с нею - красная часовенка, узкая и высокая, она - точно одноглазый сторож. Наклоняется к земле, поскрипывая, длинный журавль; баба, вся белая, черпает воду, подняла вверх голые руки, вытянулась, и кажется, что сейчас взлетит на воздух, легкая, как облако.

Около криницы блестит черная грязь, точно измятый бархат; двое молодцов, лет пяти и трех, оба бесштанные, заголившись по пояс, молча тискают грязь желтыми ногами, точно желая вмесить во влажную массу красный блеск солнца. Эта добрая работа очень занимает меня, я смотрю на солидных мальцов сочувственно, с живым интересом - солнце и в грязи на своем месте, чем глубже в землю проникнет оно, тем лучше и земле и людям!

Сверху - всё словно на ладони. Семь хат на хуторе - не найдешь здесь никакой работы, но - приятно будет поболтать вечерок с добрыми людьми. Иду на мост, полный задорного и веселого желания рассказывать людям разные чудесные истории,- ведь это необходимо для них, как хлеб.

Из-под моста встречу мне - точно кусок земли ожил - поднялся крепкий, давно нечесанный, небритый человек в широких синих штанах, в раскрытой холщовой рубахе, серой от грязи.

- Добрый вечер!

- И вам. Где идете?

- Это какая река?

- Это? А Сагайдак же...

На его большой круглой голове буйно вьются полуседые кудри, усы коротко подстрижены. Маленькие глаза смотрят зорко, недоверчиво и, видимо, считают количество дыр и заплат на моей одежде. Вздохнув глубоко, он вынул из кармана глиняную трубку на камышовом чубуке, прищурив глаз, внимательно посмотрел в черную ее дыру и спросил:

- Спички есть?

- Есть.

- А табак?

- И табаку есть немного.

Он подумал, глядя на солнце, утопающее в облаках, потом сказал:

- Дайте ж мне табаку! Спички я тоже имею.

Закурили. Положив локти на перила моста, он оперся спиною о брус, долго пускал в воздух голубые струйки дыма, принюхиваясь к ним. Сморщил нос, сплюнул.

- Московской табак?

- Роменский, Рыморенка.

- Ого,- сказал он, расправив морщины на носу,- добрый табак!

Неловко идти в хату прежде хозяина; я стоял рядом с этим человеком и, ожидая, когда он кончит свои неторопливые расспросы - кто я, откуда, куда, зачем,- немножко сердился на него: хотелось поскорее знать, чем встретит хутор.

- Работа? - цедил он сквозь усы.- Ни, работы нема. Какая ж теперь работа?

Отвернулся и сплюнул в реку.

На том берегу, важно качаясь, шла гусыня, за нею желтыми шариками пуха катились гусенята; две девочки провожали их, одна - в красном платке и с прутом в руке - побольше гусыни, другая - такая же, как птица, белая, толстая, косолапая и важная.

- Юфим! - надрывно кричал невидимый голос.

Человек качнул головою и одобрительно сказал:

Вот глотка!

Потом стал шевелить пальцами черной потрескавшейся ноги, долго разглядывал обломанные ногти и наконец спросил:

- Мабудь, вы - письмЕнный?

- А что?

- То, коли письменный, може, почитали бы книгу по покойнику?

Видимо, ему понравилось это предложение - веселая рябь прошла по его плюшевому лицу.

- Разве ж это не работа? - говорил он, пряча карие зрачки.- Дали бы вам копиек десять, да еще и смертную рубаху покойникову.

- И - накормят,- вслух подумал я.

- А как же!

- Где покойник?

- У своей хате,- идемте?

Пошли встречу надсадному крику.

- Юфи-им... а, бо дай...

Встречу нам по мягкой дороге ползли тени, за кустами на реке шумела детвора, плескалась вода, кто-то строгал доску - в воздухе плавал всхлипывающий звук. Человек, не торопясь, сказал:

- Была читалка старушка - вот ведьма была! Свезли ее до города, ноги у нее отнялись... а надо бы - языку! Такая была надобная, только лаялась очень...

Черный щенок, величиною в большую жабу, подкатился на трех лапах под ноги нам, поднял хвост и грозно зарычал, нюхая воздух розовым детским носом.

- Тю!

Выскочила откуда-то сбоку молодая голоногая баба и, гневно всплеснув руками, закричала:

- Юфим, да я ж тебя зову, зову...

- Хиба ж я не слышу...

- Где ж ты был?

Мой спутник молча показал ей дулю и ввел меня во двор хаты, соседней с тою, у которой осталась голоногая женщина, истекая крепкой руганью и нелюбезными пожеланиями.

Две старухи сидели в двери маленькой хатки, одна - круглая, встрепанная, как разбитый ударами кожаный мяч, другая - костлявая, переломленная в спине, с темным сердитым лицом; у ног их лежала, вывалив тряпичный язык, большая, как овца, собака, с вытертою шерстью и красными слезящимися глазами.

Юфим подробно рассказал, как он меня встретил и на что я годен,- две пары глаз молча смотрели на него, одна старуха дергала головой на тонкой черной шее, другая, послушав, предложила мне:

- Седайте, я соберу вам вечеряти...

Страница 1 из 4

Назад124Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее