Загрузка...
Бабушка — обложка книги
Дата написания1903-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге «Бабушка» автор раскрывает семейные и бизнес‑действия через жизнь старой хозяйки, её внука Феди и других персонажей, показывая конфликт между личными желаниями и семейными обязанностями, а также поиски подходящей жены для Феди, чтобы обеспечить наследство.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт главного героя между личной свободой и семейными обязанностями, а также поиск подходящей жены для Феди, чтобы обеспечить наследство

Ключевые идеи

  • Власть и ответственность бабушки как хозяйки и матери.
  • Поиск жены для внука как способ сохранения семейного дела.
  • Важность семейных связей и традиций в управлении бизнесом.
  • Конфликт между личными желаниями и семейными обязанностями
  • Важность финансовой стабильности и наследства
  • Путешествие как метафора внутреннего поиска
  • Путаница с письмами и разочарование в браке
  • Торжественные ужины и размышления о любви
  • Беременность и забота о будущем поколении
  • Мечта бабушки построить церковь и услышать колокол
  • Смерть и наследие

Вывод

Книга приводит к выводу, что семейные ценности и личные стремления часто находятся в напряжении, и что судьба формируется через выборы и жертвы

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся семейной драмой
  • Люди, занимающиеся семейным бизнесом
  • Любители исторической прозы

Главные темы

  • Семейные отношения
  • Бизнес и наследство
  • Любовь и судьба

Персонажи

  • Бабушка Анфиса Сидоровна — Стройная, умная, с чёрным платком, известна своей красотой и благочестием. Заботится о Фёдоре, обеспокоена наследством и будущим семьи, участвует в свадьбе. Мечтает построить церковь, слышит колокол и умирает.
  • Фёдор Овчинников — Жёлтый как тесто, с ласковыми глазами, одинокий пассажир, вспоминает прошлые письма и разочарование в браке. Любит Пашу, обеспокоен здоровьем и обязанностями перед бабушкой, пишет письма, участвует в путешествии.
  • Паша — Получает письмо Фёдора, выражает взаимную любовь, замужем, но Федя всё ещё ищет её.
  • Няня — Слушает рассказы бабушки о путешествиях и снах, иногда выражает сомнения.
  • Пётр Маркелович Сапожков — Путешествует по Волге, обсуждает финансовые вопросы.
  • Марья Павловна Львова — Участвует в дискуссиях, обсуждает планы путешествия.
  • Сильвин — Проведённый в тостах, размышляет о любви и судьбе.
  • Матрёна Карповна — Скрывает беременность, наблюдает за будущим ребёнком.
  • Актёр — Обсуждает финансовые вопросы, участвует в дискуссиях.
  • Молодая пара — Возвращаются с беременностью.

Цитаты

  • Большое место. Больше остального города. И всё огорожено высоким кирпичным забором.
  • Воля Божия…
  • «Дражайшая бабушка, Анфиса Сидоровна! Уведомляю вас прежде всего, что молитвами вашими, слава Богу, нахожусь в добром здравии.»
  • «Паша, я люблю тебя и ничего мне другого в жизни не надо. Я уже знаю, что и ты меня любишь.»
  • Но Паша больше не подходила.
  • Тот же протяжный удар колокола.

Сводка по автору из Wikidata

1852–1906. Мікалай Гарын-Міхайлоўскі. русский писатель и инженер

Читать онлайн

Страница 1 из 7

Annotation

«Большое место. Больше остального города. И всё огорожено высоким кирпичным забором. Забор окрашен красной краской и разделан белыми полосками под кирпич…»

Николай Гарин-Михайловский

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

Николай Гарин-Михайловский Бабушка

I

Большое место. Больше остального города. И всё огорожено высоким кирпичным забором. Забор окрашен красной краской и разделан белыми полосками под кирпич. Главный дом в два этажа, такой же кирпичный и с такой же разделкой, выдвинулся и угрюмо смотрит сверху на город, большую реку, широкой стальной лентой теряющуюся в мглистой дали синих лесов. Ворота тяжёлые, с пудовыми скобами и с большими висячими замками. Калитка рядом. Она отворена и виден мощёный двор, кругом двора строения, – тяжёлые, прочные, все на замках. Дальше другой двор, где фабрика, ряд высоких труб, снуёт озабоченный народ, тянутся обозы кож – сырых, выделанных.

Сама бабушка осмотр делает. Заглядывает во все закоулки. Остановится, спросит, выслушает, сделает замечание и – дальше.

Сзади бабушки тяжело шагает жёлтый, как тесто, и такой же сырой, внучек – Федя, двадцатидвухлетний парень. Глаза у него ласковые, задумчивые, шея короткая. Бабушка косится на него, на толпу приказчиков, идёт и думает свою заветную думу.

Внук не в бабушку. Шестьдесят лет ей, а стройна, как девушка, лицом суха, глаза большие, чёрные, голова повязана чёрным платком. И теперь красота видна, а в молодости первой красавицей на две большие реки, Волгу и Каму, слыла.

Что красота! Так умна бабушка, как и мужик редко бывает, и твёрдо ведёт большое, на пять губерний, кожевенное дело.

И ни одного худого слуха про бабушку не было и нет. Тверда в старинном благочестии, и без её воли не то что попа – архиерея не посадят.

Уезжала бабушка и целый месяц была в отлучке: внуку невесту искала.

Приехала, в бане помылась, в часовне обедню отстояла, завод теперь осматривает, обедать сядет, после обеда поспит, а потом за внуком пошлёт и объявит ему его судьбу.

Федя одет по городскому, идёт за бабушкой, добродушно посматривает на её старомодный костюм и угадывает, что-то скажет она ему.

Со вчерашней гульбы с приказчиками голова его тяжёлая, да и вообще неохота о чём-нибудь думать: пообедать да спать, а вечером, когда бабушка уляжется, – к ребятам… Эх, и весело же пожили без бабушки!

Подошли к дому, остановилась бабушка на крыльце, оглянула всех и сказала:

– Ну, хоть и не так-то в порядке, как надо бы, да Бог с вами на этот раз: приходите все обедать – икорки, да рыбки, да соленьев из далёкой страны привезла.

Весело загудела толпа, угадывая истину.

Старший приказчик сказал:

– Дай Бог, Анфиса Сидоровна, чтоб далёкая да чужая сторона – близкой да родной стала.

Все весело смотрели на Федю; а он, как девушка, покраснел и глаза потупил.

И бабушка смотрела на него:

– Воля Божия…

Бабушка ушла, а по заводам молнией разнеслось: женят наследника. Свадьба, гулянье, женится, – дети пойдут, обеспечится дело, а с ним кусок хлеба тысячам.

Проснувшись после обеда, бабушка позвала не внука, а няню покойного своего сына.

В низкой комнате, с большой изразцовой печкой и лежанкой, с божницей во весь угол, со столом, покрытым скатертью, поверх которой стояли теперь самовар, сушки, крендели, – пахло травами, лампадным маслом, свечами из чистого топлёного воска, – пахло стариной, миллионами, десятками миллионов.

– Ну, садись, слушай, – всё тебе выложу и суди меня: умно или глупо я сделала дело. Первым делом в Елабугу я поехала к сводному брату. Два дня погостила, – примечательного ничего, и дальше. Ну, словом, Каму изъездила, Вятку изъездила, Белую, – там-то и вовсе опустел народ, – тут в Перми приметила одну, хотела уж было к ней ехать, да всё слышу то тут, то там – про Кунгур мне шепчут…

– Коренного благочестия сторона, – вздохнула нянька.

– Дочь лесовика. И лесам счёту нет, и деньгам, и сама-то красавица писанная, и семья старого благочестия, хоть уж не очень так, не до дикости: дочка, как мой же, по городскому одевается. Бежим мы по Каме пароходом, – я уж, значит, порешила было в Пермь ехать, – снится мне сон, что в лесу я. Ели высокие, до неба, мохнатые, иду я, оглядываюсь, без дороги…

– Страсти-то какие! – снова вздохнула нянька.

– А ты слушай, то ли будет ещё… Вдруг прямо на меня медведь, – аграмадный, на задних лапах, прямо на меня. Хочу я крикнуть, нет голоса, а он навалился на меня, да мордой тычет в лицо, тычет, а морда мохнатая, да мягкая…

– Это к добру: это свой же домовой по тебе соскучился…

– А тут человечьим голосом, да как из ружья: Федю.

– Вещий сон…

– Ну, вот: пришла я в себя, стала соображать и проехала прямо в Кунгур… Ну, вот что я тебе скажу: живут проще нашего, а капиталов там, имущества не меньше, и одна, как перст Божий… Матрёна… Девка – не хуже, как я была…

– Ну, быть этого не может…

– Сама увидишь.

– И увижу, не поверю: не было и не будет красавицы против тебя…

– Ну, пустое толкуешь… Высокая, статная, коса, как канат якорный, шея длинная, кряжистая, лицом красавица, брови дугой, глаза серые, – диво, а не девка. В баню с ней ходила, всё высмотрела. Бёдра – во! Тройню и то не крякнет, родит… Ну, спеси маленько будет, нрав есть, да ведь я не такая ли была? Вахлаку-то нашему только польза. Так уж во всём роду ведётся: бабы верховодят. В одном только и верх их: и мать его, и я, и мужнина мать – ведь всё бабы какие? Шеи длинные, а перебить не можем их род: как ни уродится, опять шея короткая… глядишь: опять к тридцати пяти годам, когда только и жить бы, нальётся и лопнет, как гнилой пузырь.

– Бог милостив, – вздохнула нянька, – новая-то, может, и перебьёт… Вишь, медведь тебя мял, у себя в лесу – вроде того, что на свою линию перевернул дело…

– Дай Бог, дай Бог. Ну, что ж, как по твоему: хвалить или ругать меня надо?

– Ну, ругать… этакую умницу: какое дело сделала. И своего девать некуда, а тут столько же ещё, да и пава сама при том… И намучилась же, поди! устали тебе нет… по заводам пошла, туда, сюда: как молоденькая ровно… Фу, фу, чтоб не сглазить только…

Страница 1 из 7

Назад127Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее