Загрузка...
Чад — обложка книги
Дата написания1908-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Главный герой Сережа планирует обычный день, но его планы нарушаются пьянкой с другом, отмечающим юбилей, и театральным рецензентом Буйносовым, который отказывается пить из‑за почек и необходимости написать рецензию. В ресторане и дома они обсуждают работу, «освежение» и дружбу, пока не решают отдохнуть.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между желанием пить и обязанностями (письмо рецензии, работа)

Ключевые идеи

  • Празднование юбилея как повод для пьянки
  • Конфликт между обязанностями и желанием расслабиться
  • Абсурдные диалоги и повторяющиеся фразы
  • Дружба и взаимная поддержка в контексте пьянки

Вывод

Пьянка затрудняет принятие решений и приводит к бессмысленным разговорам, после чего герои решают отдохнуть.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся юмористическими рассказами о повседневной жизни
  • Профессионалы, сталкивающиеся с конфликтом работы и личной жизни

Главные темы

  • Пьянка и дружба
  • Конфликт между личными желаниями и профессиональными обязанностями

Персонажи

  • Сережа — Он следит за планом дня, но быстро отклоняется от него, чтобы пить и проводить время с друзьями. Его характер проявляется в желании «освежиться» и в готовности уступить пьянке.
  • Буйносов — Он отказывается пить из‑за почек и необходимости написать рецензию. Его характер проявляется в конфликте между обязанностями и желанием расслабиться.
  • Юбиляр — Он символизирует празднование и беззаботность. Его присутствие в ресторане приводит к пьянке и обсуждению «освежения».

Цитаты

  • Мне бы домой нужно!.. Дельце одно.
  • Не хами!

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

Есть во всякой подвыпившей компании такой психологический момент, когда все смертельно надоедают друг другу и каждый жаждет уйти, убежать от пьяных друзей, приехать домой, принять ванну, очиститься от ресторанной пьяной грязи, от табачной копоти, переодеться и лечь в чистую, свежую постель, под толстое уютное одеяло… Но обыкновенно такой момент всеми упускается. Каждый думает, что его уход смертельно оскорбит, обездолит других, и поэтому все топчутся на месте, не зная, что еще устроить, какой еще предпринять шаг в глухую темную полночь.

Мы выжидательно обернули друг к другу усталые, истомленные попойкой лица.

– Пойдем ко мне, – неожиданно для себя предложил я. – у меня еще есть дома ликер и вино. Слугу можно заставить сварить кофе.

– Освежиться? – спросил юбиляр.

«Как попутай заладил, – с отвращением подумал я. – Хоть бы вы все сейчас провалились – ни капельки бы не огорчился. Все вы виноваты… Не встреть я вас – все было бы хорошо, и я сейчас бы уже спал».

Единственное, что меня утешало, это – что Буйносов не написал рецензии, не попал на премьеру в театр, а юбиляр пропьянствовал свой юбилей.

– Ну, освежаться так освежаться, – со вздохом сказал юбиляр (ему, кажется, очень не хотелось идти ко мне), – к тебе так к тебе.

Мы повернули назад и побрели. Буйносов молча, безропотно шел за нами и тяжело сопел. Идти предстояло далеко, а извозчиков не было. Юбиляр шатался от усталости, но, тем не менее, в одном подходящем случае показал веселость своего нрава; именно: разбудил дремавшего ночного сторожа, погрозил ему пальцем, сказал знаменитое «Не хами!» – и с хохотом побежал за нами…

– Вот дурак, – шепнул я Буйносову. – Как так можно свой юбилей пропустить?

– Да уж… Не дал Господь умишка человеку.

«А тебе, – подумал я, – влетит завтра от редактора… Покажет он, как рецензии не писать. Будет тебе здорово за то, что я пропустил сегодняшнюю работу и испортил завтрашнее утречко» ……………………………………………………..

……………………………………………………………………………………….

Я долго возился в передней, пока зажег электричество и разбудил слугу. Буйносов опрокинул и разбил какую-то вазу, а юбиляр предупредил слугу, чтобы он, вообще, не хамил.

Было смертельно скучно и как-то особенно сонно… противно. Заварили кофе, но оно пахло мылом, а я, кроме того, залил пиджак ликером. Руки сделались липкими, но идти умыться было лень.

Юбиляр сейчас же заснул на новом плюшевом диване. Я надеялся, что Буйносов последует его примеру (это развязало бы, по крайней мере, мне руки), но Буйносов сидел запрокинув голову и молчаливо рассматривал потолок.

– Может, спать хочешь? – спросил я.

– Хочу, но удерживаюсь.

– Почему?

– Что же я за дурак: пил-пил, а теперь вдруг засну – хмель-то весь и выйдет. Лучше уж я посижу.

И он остался сидеть, неподвижный, как китайский идол, как сосуд, хранящий в себе драгоценную влагу, ни одна капля которой не должна быть потеряна.

– Ну, а я пойду спать, – сухо проворчал я.

Проснулись поздно.

Все смотрели друг на друга с еле скрываемым презрением, ненавистью, отвращением.

– Здорово вчера дрызнули, – сказал Буйносов, из которого уже, вероятно, улетучилась вся драгоценная влага.

– Сейчас бы хорошо освежиться!

Я сделал мину любезного хозяина, послал за закуской и вином. Уселись трое с помятыми лицами…

Ели лениво, неохотно, устало.

«Как они не понимают, что нужно сейчас же встать, уйти и не встречаться! Не встречаться, по крайней мере, дня три!!!»

По их лицам я видел, что они думают то же самое, но ничего нельзя было поделать: вино спаяло всех трех самым непостижимым, самым отвратительным образом…

Страница 2 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее