Загрузка...
О любви — обложка книги
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение16+

Описание

Сборник стихов и писем Владимира Маяковского, посвящённых любви, войне, путешествиям и личным переживаниям, раскрывающий эмоциональную и творческую жизнь поэта в контексте раннего советского периода.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между всепоглощённой любовью, личными желаниями и общественными обязанностями, а также влияние войны и путешествий на внутренний мир поэта

Ключевые идеи

  • Любовь как источник вдохновения и разрушения
  • Письма как средство личного и художественного выражения
  • Любовь как сложный и многогранный опыт, выражаемый через письма и поэзию.
  • Конфликт между личными желаниями и семейными обязанностями.
  • Проблема поиска идеальной любви в реальной жизни.
  • Экспрессивное выражение любви и разочарования через образы войны и разрушения.
  • Смешение личных переживаний с историческими и культурными отсылками.
  • Борьба автора с собственным внутренним конфликтом и поиском идентичности.
  • Страсть и тоска автора к Лиле, проявляющиеся в каждом письме
  • Постоянные путешествия и трудности, связанные с работой и личной жизнью
  • Творческая активность и публикация поэзии в контексте личных переживаний
  • Путешествия как источник вдохновения и финансовых трудностей

Вывод

Книга приводит к выводу, что любовь, война и личные переживания тесно переплетаются, формируя уникальный творческий голос поэта и отражая сложность человеческой жизни в эпоху перемен.

Кому полезна

  • Студенты русской литературы, любители поэзии, исследователи советской эпохи, люди, интересующиеся личной жизнью и творчеством Владимира Маяковского

Главные темы

  • Любовь и страсть
  • Война и её влияние
  • Путешествия и культурный обмен
  • Личные письма и отношения
  • Творческий процесс и поэзия

Персонажи

  • Владимир Маяковский — Выражает свою страстную и разрушительную любовь через стихи и письма. В письмах он описывает свою эмоциональную открытость, страсть к Лиле, творческую активность и постоянные путешествия.
  • Лила Брик — Объект любви и вдохновения поэта, к которой он обращается в письмах. Упоминается как часть семьи автора, к которой он обращается за поддержкой. В письмах упоминается как любимая, но не присутствует лично, её отсутствие усиливает тоску автора.
  • Кис — Близкий друг автора, которому он отправляет письма и просит о помощи. Маяковский обращается к нему с благодарностью и просьбами о встрече.
  • Мария — Имена и обращения к Марии повторяются, она символизирует идеал любви и эмоциональную связь автора.
  • Татьяна Яковлева — Объект письма, в котором поэт обсуждает чувства и отношения.
  • Вера — Возможно, друг или вдохновитель автора, к которому он обращается в стихах.
  • Бурлюк — Упоминается как персонаж, связанный с войной и разрушением.
  • Галифе — Упоминается в контексте военных действий и разрушений.
  • Ротшильд — Упоминается в контексте экономической и политической власти.
  • Ван-Гутен — Упоминается как часть культурного контекста, возможно, отсылка к немецкой литературе.
  • Бисмарка — Упоминается в контексте политической критики.
  • Оск — Участвует в совместных планах, обсуждает путешествия и творческие проекты. Появляется в письмах как человек, с которым автор делится новостями и просьбами.

Цитаты

  • Маяковский умел любить всеохватывающей, неуклюжей, беззащитной любовью.
  • Любовная лодка разбилась о быт.
  • Если звезды зажигают — значит – это кому-нибудь нужно?
  • Письмо раскаленное — не пишет, а пышет, «Вы моя душка, и ангел вы. Простите великодушно! Я буду тише воды и ниже травы».
  • Мария! Мария! Мария! Пусти, Мария!
  • И когда мой голос похабно ухает — от часа к часу, целые сутки, может быть, Иисус Христос нюхает моей души незабудки.
  • Дорогой, любимый, зверски милый Лилик!
  • Я ужасно грущу по тебе.
  • Я в Мексике уже неделю. Жил день в гостинице, а потом переехал в полпредство.
  • Моя жизнь какая-то странная, без событий, но с многочисленными подробностями.

Сводка по автору из Wikidata

1893–1930. Владимир Маяковский. русский поэт-футурист, драматург и публицист (1893—1930)

Читать онлайн

Страница 1 из 18

Annotation

Маяковский умел любить всеохватывающей, неуклюжей, беззащитной любовью. Она была больше его, и это прекрасное и чудовищное чувство, взрывающее все его стихи изнутри, в конце концов и погубило поэта. «Любовная лодка разбилась о быт». Кроме стихотворений о любви, в книгу включены письма поэта к Лиле Брик.

Владимир Маяковский

Любовь

Лиличка!

Несколько слов о моей жене

Пустяк у Оки

Ко всему

Отношение к барышне

Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви

Письмо Татьяне Яковлевой

Любовь

В авто

Военно-морская любовь

Следующий день

А вы могли бы?

Вывескам

Пролог

Гейнеобразное

Маруся отравилась

За женщиной

Послушайте!

Вместо оды

Что?

Весна

Надежда

Любовь

Скрипка и немножко нервно

Из улицы в улицу

Кофта фата

Себе, любимому, посвящает эти строки автор

Неоконченное

I

II

III

IV

V

Облако в штанах

1

2

3

4

Флейта-позвоночник

Пролог

1

2

3

Люблю

Обыкновенно так

Мальчишкой

Юношей

Мой университет

Взрослое

Что вышло

Зову

Ты

Невозможно

Так и со мной

Вывод

Письма Владимира Маяковского Лиле Брик

[Москва, до 15 марта 1918 г.]

[Москва, конец марта 1918 г.]

[Москва, 2 ноября 1921 г.]

[Москва, 14 – 15 февраля 1924 г.]

[Ленинград, 20 мая 1924 г.]

[Париж, 9 ноября 1924 г.]

[Париж, 6 декабря 1924 г.]

[Париж, 2 июня 1925 г.]

[Париж, 9 июня 1925 г.]

[Париж, 19 – 20 июня 1925 г.]

[Пароход «Эспань», 22 июня 1925 г.]

[Пароход «Эспань», 3 июля 1925 г.]

[Мехико, около 15 июля 1925 г.]

[Баку, 20 февраля 1926 г.]

[Симферополь, 8 июля 1926 г.]

[Евпатория, 15 июля 1926 г.]

[Краснодар, 29 ноября 1926 г.]

[Париж, 7 мая 1927 г.]

[Ялта, 10 августа 1927 г.]

[Париж, 20 октября 1928 г.]

[Париж, 12 ноября 1928 г.]

[Москва, 19 марта 1930 г.]

[Москва, 12 апреля 1930 г.]

notes

1

2

3

Владимир Маяковский О любви.

Любовь

Девушка пугливо куталась в болото, ширились зловеще лягушечьи мотивы, в рельсах колебался рыжеватый кто-то, и укорно в буклях проходили локомотивы. В облачные па́ры сквозь солнечный угар врезалось бешенство ветряно́й мазурки, и вот я – озноенный июльский тротуар, а женщина поцелуи бросает – окурки! Бросьте города, глупые люди! Идите голые лить на солнцепеке пьяные вина в меха-груди, дождь-поцелуи в угли-щеки.

Лиличка! Вместо письма

Дым табачный воздух выел. Комната — глава в крученыховском аде. Вспомни — за этим окном впервые руки твои, исступленный, гладил. Сегодня сидишь вот, сердце в железе. День еще — выгонишь, может быть, изругав. В мутной передней долго не влезет сломанная дрожью рука в рукав. Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась. Не надо этого, дорогая, хорошая, дай простимся сейчас. Все равно любовь моя — тяжкая гиря ведь — висит на тебе, куда ни бежала б. Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб. Если быка трудом умо́рят — он уйдет, разляжется в холодных водах. Кроме любви твоей, мне нету моря, а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых. Захочет покоя уставший слон — царственный ляжет в опожаренном песке. Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем. Если б так поэта измучила, он любимую на деньги б и славу выменял, а мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени. И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа. Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег, и суетных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек… Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша? Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг.

Несколько слов о моей жене

Морей неведомых далеким пляжем идет луна — жена моя. Моя любовница рыжеволосая. За экипажем крикливо тянется толпа созвездий пестрополосая. Венчается автомобильным гаражом, целуется газетными киосками, а шлейфа млечный путь моргающим пажем украшен мишурными блестками. А я? Несло же, палимому, бровей коромысло из глаз колодцев студеные ведра. В шелках озерных ты висла, янтарной скрипкой пели бедра? В края, где злоба крыш, не кинешь блесткой лесни. В бульварах я тону, тоской песков овеян: ведь это ж дочь твоя — моя песня в чулке ажурном у кофеен!

Пустяк у Оки

Нежно говорил ей — мы у реки шли камышами: «Слышите: шуршат камыши у Оки. Будто наполнена Ока мышами. А в небе, лучик сережкой вдев в ушко, звезда, как вы, хорошая, – не звезда, а девушка… А там, где кончается звездочки точка, месяц улыбается и заверчен, как будто на небе строчка из Аверченко… Вы прекрасно картавите. Только жалко Италию…» Она: «Ах, зачем вы давите и локоть и талию. Вы мне мешаете у камыша идти…»

Ко всему

Нет. Это неправда. Нет! И ты? Любимая, за что, за что же?! Хорошо — я ходил, я дарил цветы, я ж из ящика не выкрал серебряных ложек! Белый, сшатался с пятого этажа. Ветер щеки ожег. Улица клубилась, визжа и ржа. Похотливо взлазил рожок на рожок. Вознес над суетой столичной одури строгое — древних икон — чело. На теле твоем – как на смертном о́дре — сердце дни кончило. В грубом убийстве не пачкала рук ты. Ты уронила только: «В мягкой постели он, фрукты, вино на ладони ночного столика». Любовь! Только в моем воспаленном мозгу была ты! Глупой комедии остановите ход! Смотри́те — срываю игрушки-латы я, величайший Дон-Кихот! Помните: под ношей креста Христос секунду усталый стал. Толпа орала: «Марала! Мааарррааала!» Правильно! Каждого, кто об отдыхе взмолится, оплюй в его весеннем дне! Армии подвижников, обреченным добровольцам от человека пощады нет! Довольно! Теперь — клянусь моей языческой силою! — дайте любую красивую, юную, — души не растрачу, изнасилую и в сердце насмешку плюну ей! Око за око! Севы мести в тысячу крат жни! В каждое ухо ввой: вся земля — каторжник с наполовину выбритой солнцем головой! Око за око! Убьете, похороните — выроюсь! Об камень обточатся зубов ножи еще! Собакой забьюсь под нары казарм! Буду, бешеный, вгрызаться в ножища, пахнущие по́том и базаром. Ночью вско́чите! Я звал! Белым быком возрос над землей: Муууу! В ярмо замучена шея-язва, над язвой смерчи мух. Лосем обернусь, в провода впутаю голову ветвистую с налитыми кровью глазами. Да! Затравленным зверем над миром выстою. Не уйти человеку! Молитва у рта, — лег на плиты просящ и грязен он. Я возьму намалюю на царские врата на божьем лике Разина. Солнце! Лучей не кинь! Сохните, реки, жажду утолить не дав ему, — чтоб тысячами рождались мои ученики трубить с площадей анафему! И когда, наконец, на веков верхи́ став, последний выйдет день им, — в черных душах убийц и анархистов зажгусь кровавым видением! Светает. Все шире разверзается неба рот. Ночь пьет за глотком глоток он. От окон зарево. От окон жар течет. От окон густое солнце льется на спящий город. Святая месть моя! Опять над уличной пылью ступенями строк ввысь поведи! До края полное сердце вылью в исповеди! Грядущие люди! Кто вы? Вот – я, весь боль и ушиб. Вам завещаю я сад фруктовый моей великой души.

Страница 1 из 18

Назад1218Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 74

Назад1274Далее