Загрузка...
Телеграфист Надькин — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Телеграфист Надькин

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
12+10 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Бывший телеграфист Надькин и странный продавец ленкоранских лесов проводят время на утреннем холме, обсуждая бессмысленность жизни и смерти, что приводит к конфликту и разрыву дружбы.

Главный конфликт / проблема

Разногласия между Надькиным и Неизвестным человеком о смысле жизни и смерти, приводящие к конфликту и разрыву дружбы.

Ключевые идеи

  • Смерть приводит к исчезновению всего, включая людей и предметы.
  • Человек существует лишь для удовлетворения потребностей других, а не для собственного смысла.
  • Абсурд и юмор используются для критики эгоцентрической морали и философских учений.

Вывод

Книга приводит к размышлению о бессмысленности существования и о том, как люди ищут смысл в жизни

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся философскими размышлениями о жизни и смерти

Главные темы

  • Бессмысленность существования
  • Философский нигилизм

Персонажи

  • Надькин — Он любит говорить, но часто его слова сопровождаются громкими жестикуляциями. В диалогах выражает идеи о бессмысленности жизни и смерти, считает, что всё исчезает после его ухода.
  • Неизвестный человек — Он пытается продать огромные участки, но из-за отсутствия покупателей вынужден принимать мелкие деньги. В диалогах выражает сомнения в существовании и в том, что его жизнь зависит от внимания Надькина.

Цитаты

  • Хо-ро-шо!
  • Вот сволочь!

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Annotation

Рассказ опубликован в журнале «Наука и жизнь», № 3, 1965

В рассказе «Телеграфист Надькин» талантливый русский юморист А. Аверченко (1881-1925 гг.) остро высмеивает апологетов философии эмпириокритицизма и сторонников эгоцентрической морали, проповедовавшейся такими писателями, как М. Арцыбашев, Ф. Сологуб, 3. Гиппиус.

Рассказ был опубликован в сборнике А. Аверченко «О хороших, в сущности, людях» в 1914 году. В советское время публикуется впервые.

Публикацию подготовил С. Никоненко.

Аркадий Аверченко

Аркадий Аверченко Телеграфист Надькин

I

Солнце еще не припекало. Только грело.

Его лучи еще не ласкали жгучими ласками, подобно жадным рукам любовницы; скорее нежная материнская ласка чувствовалась в теплых касаниях нагретого воздуха.

На опушке чахлого леса, раскинувшись под кустом на пригорке, благодушествовали двое: бывший телеграфист Надькин и Неизвестный человек, профессия которого заключалась в продаже горожанам колоссальных миллионных лесных участков в Ленкорани, на границе Персии. Так как для реализации этого дела требовались сразу сотни тысяч, а у горожан были в карманах, банках и чулках лишь десятки и сотни рублей, то ни одна сделка до сих пор еще не была заключена, кроме взятых Неизвестным человеком двугривенных и полтинников заимообразно от лиц, ослепленных ленкоранскими миллионами.

Поэтому Неизвестный человек всегда ходил в сапогах, подметки которых отваливались у носка, как челюсти старых развратников, а конец пояса, которым он перетягивал свой стан, облеченный в фантастический бешмет, — этот конец делался все длиннее и длиннее, хлопая даже по коленям подвижного Неизвестного человека.

В противовес своему энергичному приятелю бывший телеграфист Надькин выказывал себя человеком ленивым, малоподвижным, с определенной склонностью к философским размышлениям.

Может быть, если бы он учился, из него вышел бы приличный приват-доцент.

А теперь хотя и он любил поговорить, но слов у него вообще не хватало, и он этот недостаток восполнял такой страшной жестикуляцией, что его жилистые, грязные кулаки, кое-как прикрепленные к двум вялым рукам-плетям, во время движения издавали даже свист, как камни, выпущенные из пращи.

Грязная форменная тужурка, обтрепанная, с громадными вздутиями на тощих коленях, брюки и фуражка с полуоторванным козырьком - все это, как пожар Москве, служило украшением Надькину.

II

Сегодня, в ясный пасхальный день, друзья наслаждались к полном объеме: солнце грело, бока нежила светлая, весенняя, немного примятая травка, а на разостланной газете были разложены и расставлены, не без уклона в сторону буржуазности, полдюжины крашеных яиц, жареная курица, с пол-аршина свернутой бубликом «малороссийской» колбасы, покривившийся от рахита кулич, увенчанный сахарным розаном, и бутылка водки.

Ели и пили истово, как мастера этого дела. Спешить было некуда; отдаленный перезвон колоколов навевал на душу тихую задумчивость, и, кроме того, оба чувствовали себя по-праздничному, так как голову Неизвестного человека украшала новая барашковая шапка, выменянная у ошалевшего горожанина чуть ли не на сто десятин ленкоранского леса, а телеграфист Надькин украсил грудь букетом подснежников и, кроме того, еще с утра вымыл руки и лицо.

Поэтому оба и были так умилительно-спокойны и неторопливы.

Прекрасное должно быть величаво...

Поели...

Телеграфист Надькин перевернулся на спину, подставил солнечным лучам сразу сбежавшуюся в мелкие складки прищуренную физиономию и с негой в голосе простонал:

- Хо-ро-шо!

- Это что, — мотнул головой Неизвестный человек, шлепая ради забавы отклеившейся подметкой. — Разве так бывает хорошо? Вот когда я свои ленкоранские леса сплавлю, — вот жизнь пойдет. Оба, брат, из фрака не вылезем... На шампанское чихать будем. Впрочем, продавать не все нужно: я тебе оставлю весь участок, который на море, а себе возьму на большой дороге, которая на Тавриз. Ба-альшие дела накрутим!

- Спасибо, брат, — разнеженно поблагодарил Надькин. — Я тебе тоже... гм!.. Хочешь папироску?

- Дело. Але-гоп!

Неизвестный поймал брошенную ему папироску, лег около Надькина, и синий дымок поплыл, сливаясь с синим небом...

III

- Хо-ррро-шо! Верно?

- Да.

- А я, брат, так вот лежу и думаю: что будет, если я помру?

- Что будет? — хладнокровно усмехнулся Неизвестный человек. — Землетрясение будет!.. Потоп! Скандал!.. Ничего не будет!!

- Я тоже думаю, что ничего, — подтвердил Надькин. — Все тоже сейчас же должно исчезнуть: солнце, земной шар, пароходы разные - ничего не останется!

Неизвестный человек поднялся на одном локте и тревожно спросил:

- То есть... Как же это?

- Да так. Пока я жив, все это для меня и нужно, а раз помру, на кой оно тогда черт!

- Постой, брат, постой... Что это ты за такая важная птица, что раз помрешь, так ничего и не нужно?

Со всем простодушием настоящего эгоиста Надькин повернул голову к другу и спросил:

- А на что же оно тогда?

- Да ведь другие-то останутся?!

- Кто другие?

- Ну, люди разные... Там, скажем, чиновники, женщины, министры, лошади... Ведь им жить надо?

- А на что?

- «На что, на что»! Плевать им на тебя, что ты умер. Будут себе жить, да и все.

- Чудак! — усмехнулся телеграфист Надькин, нисколько не обидясь. — Да на что же им жить, раз меня уже нет?

- Да что ж они, для тебя только и живут, что ли? — с горечью и обидой в голосе вскричал продавец ленкоранских лесов.

- А то как же? Вот чудак - больше им жить для чего же?

- Ты это... серьезно?

Злоба, досада на наглость и развязность Надькина закипели в душе Неизвестного. Он даже не мог подобрать слов, чтобы выразить свое возмущение, кроме короткой мрачной фразы:

- Вот сволочь!

Надькин молчал.

Сознание своей правоты ясно виднелось на лице его.

Страница 1 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 8

Назад128Далее