Загрузка...
Назад в библиотеку
Собака и Священный цветок — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Собака и Священный цветок

Автор Жорж Санд
0+
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Жанры
сказкиприрода и животные
Темы
собакацветокпрошлые жизниживотныесказкавоспоминаниепутешествиерекаслонпуть

Описание

Книга исследует идею перерождения через рассказы собаки и англичанина, показывая, как прошлые жизни влияют на настоящее поведение и духовный рост.

Главный конфликт / проблема

Вопрос о том, как прошлые жизни влияют на настоящее поведение и судьбу души.

Ключевые идеи

  • Душа сохраняет воспоминания о прошлых существованиях, но они часто неполные и обрывочные.
  • Поведение в настоящей жизни влияет на дальнейшее продвижение души к более почетному существованию.
  • Животные и люди стремятся к совершенству, и добродетельные существа могут перейти в более высокие формы существования.

Вывод

Книга приводит к выводу, что душа стремится к более почетной форме, а добродетельные животные могут перейти в более высокий статус, а разум и добродетель ведут к высшему существованию.

Кому полезна

  • Любители философских размышлений о жизни и смерти
  • Читатели, интересующиеся духовными практиками и перерождением

Главные темы

  • Перерождение и судьба души
  • Влияние прошлых жизней на настоящее поведение

Персонажи

  • Собака — Добрый, прямодушный человек с фамилией Собака, который обращается к своей собаке и делится воспоминаниями о прошлых жизнях.
  • Уильям — Опытный путешественник, который делится воспоминаниями о жизни слона, королевских почестях и философскими размышлениями о перерождении.
  • Сильвен — Насмешливый и скептический слуга, который отвечает, что был кучером и лошадью.

Цитаты

  • Если ты будешь так вести себя, — говорил он, не сводя с нее глаз, — то пройдет немало времени, пока ты перестанешь быть собакой.
  • Я был красивым чистокровным бульдогом.

Сводка по автору из Wikidata

1804–1876. George Sand. французская писательница

Читать онлайн

Страница 2 из 10

— Ящерицей — не знаю, лягушкой — вероятно, а вот бабочкой — наверное; это я отлично помню. Я был цветком, красивым белым цветком на берегу ручья, и всегда меня томила жажда. Я нагибался к воде, но не мог до нее дотянуться: свежий ветер постоянно покачивал меня из стороны в сторону. Однако желание — безграничная сила. Однажды утром я отделился от своего стебелька и полетел, поддерживаемый легким ветром, у меня были крылья — я был свободным и живым существом. Ведь бабочки — это цветы, вспорхнувшие в один прекрасный день по прихоти затейливой природы.

— Очень хорошо, — заметила я, — и даже поэтично!

— Не мешайте, не мешайте! — закричали мне молодые люди. — Давайте лучше слушать.

Обратившись к хозяину, они спросили:

— Можете ли вы нам сказать, о чем вы думали, когда были камнем?

— Камень — неодушевленный предмет и потому не может думать, — ответил он. — Я не помню своего существования в виде минерала, но, вероятно, прошел через него, как и все вы. Впрочем, не надо думать, что неорганическая жизнь лишена всякого чувства. Растягиваясь на какой-нибудь скале, я всегда ощущаю что-то особенное, и это меня убеждает в том, что я когда-то имел дело с камнями. Все на свете подвергается превращению. Даже в самых грубых предметах заключается скрытая жизнь, которая глухими ударами взывает к свету и движению. У человека есть желание, у животного и растения — стремление, а минерал пока ждет. Чтобы избегнуть щекотливых вопросов, я опишу вам то из своих существований, которое лучше всего помню, и расскажу, как я жил, то есть поступал и думал, когда в последний раз был собакой. Не ждите от меня драматических событий или чудесных приключений. Я только дам вам маленькую характеристику.

В столовой были зажжены свечи. Прислугу отпустили. Водворилось глубокое молчание, и странный рассказчик начал так:

— Я был красивым чистокровным бульдогом. Не помню я ни матери, от которой меня взяли очень маленьким щенком, ни жестокой операции, когда мне отрубили хвост и подрезали уши. Меня находили красивым в таком искалеченном виде, и я уже рано привык к комплиментам. Насколько я себя помню, я всегда понимал смысл слов: красивая собака, хорошая собака. Нравилось мне также слово «белый». Когда дети, лаская меня, называли белым кроликом, я был в восторге. Я любил купаться. Часто, проходя мимо какой-нибудь лужи, я плескался в мутной воде, чтобы освежиться, и выходил из нее совершенно грязным. Тогда меня называли желтым кроликом или черным кроликом, и это меня оскорбляло. Неудовольствие, которое я испытывал много раз, привело к тому, что я стал довольно ясно различать цвета.

Впервые моим нравственным воспитанием занялась старая дама, у которой на этот счет были особые воззрения. Она вовсе не хотела, чтобы я был, что называется, дрессированным, и не требовала, чтобы я давал лапку или служил. Она говорила, что собака может выучиться разным штукам только тогда, когда ее бьют. Я отлично понимал это слово, потому что лакей без ведома хозяйки иногда бил меня. Я рано сообразил, что она мне покровительствует и что, прибегая к ней, я всегда найду ласку и поощрение. Я был молод и шаловлив. Мне нравилось таскать и грызть палки. Это была страсть, которую я сохранил в течение всей моей собачьей жизни. Она обусловливалась моей породой, силой моих челюстей и огромным размером моей пасти. Очевидно, природа создала меня хищником. Меня приучили не трогать кур и уток; но я чувствовал потребность что-нибудь теребить и расходовать избыток своих сил. Я тогда был еще в детском возрасте и часто опустошал садик, принадлежавший моей хозяйке. Я вырывал подпорки для растений, а с ними часто и сами растения. Садовник хотел хорошенько проучить меня, но хозяйка этого не позволяла. Она отводила меня в сторону и очень серьезно говорила со мной. Приподняв мою голову и глядя мне в глаза, она повторяла по нескольку раз: «Ты поступил дурно, в высшей степени дурно!» Затем она клала передо мной палку, которую не позволяла трогать. Когда я слушался, она говорила: «Хорошо, очень хорошо. Ты хорошая собака!»

Этого было достаточно, чтобы пробудить во мне совестливость, которая благодаря воспитанию пробуждается у всякой более или менее одаренной собаки, когда ее не осыпают бранью и колотушками. Итак, я смолоду приобрел то чувство достоинства, без которого немыслимо истинное развитие ни у животных, ни у человека. Тот, кто повинуется из-под палки, никогда не научится управлять своими поступками.

Мне было полтора года, и я находился в расцвете молодости и красоты, когда хозяйка увезла меня в деревню, куда она со своей семьей переехала на постоянное жительство. Там был огромный парк, и я познал блаженство свободы. Когда я увидел сына старой дамы, то по их встрече и по тому, как он меня принял, догадался, что здесь он хозяин и я должен его слушаться. С первого же дня я стал бегать за ним с таким деловитым видом, что он почувствовал ко мне расположение, приласкал меня и позволил спать в своем кабинете. Его жена не любила собак и охотно отделалась бы от меня, но я заслужил ее милость своей воздержанностью, скромностью и опрятностью. Меня могли оставить одного в комнате, где стояли самые вкусные блюда, и очень редко случалось, чтобы я что-нибудь лизнул. Помимо того, что я был лакомкой и обжорой, я имел уважение к собственности. Со мною разговаривали, как с человеком. Мне было сказано: «Вот тебе тарелка, миска для воды, подушка и коврик». Я знал, что эти вещи мои, и попробовал бы кто-нибудь оспаривать их у меня! Зато и сам я никогда не покушался на чужое имущество.

У меня было еще одно качество, которое мои хозяева очень ценили. Я не ел всякой гадости, как это делают многие собаки, и никогда не кувыркался в грязи. Если мне случалось изваляться в угле или в земле и выпачкать свою белую шубку, люди знали, что в этом нет ничего отталкивающего.

В заслугу мне ставилось еще одно качество: я никогда не лаял и не кусался. Лай — это угроза и оскорбление. Я отлично понимал, что должен был вежливо относиться к людям, которых мои хозяева радушно принимали у себя. Зато я не скупился на выражения радости, когда к нам приходил какой-нибудь старый знакомый. Мало того, я поджидал утром пробуждения любимых гостей, чтобы показать им дом и сад. Я любезно сопровождал их до тех пор, пока на смену мне не приходил кто-нибудь из хозяев. Во мне ценили это гостеприимство, которому меня никто не учил и до которого я дошел своим умом.

Когда в доме появлялись дети, то я чувствовал себя совершенно счастливым. После рождения первого ребенка всех немного беспокоило, что я с любопытством его обнюхиваю. Я был еще порывистым и резким, и они боялись, чтобы я его не обижал и не ревновал. Тогда хозяйка взяла ребенка на руки и сказала: «Надо прочесть собаке наставление. Видишь, Фадэ, — обратилась она ко мне, — это маленькое существо — наше величайшее сокровище. Люби его, будь с ним ласков и заботься о нем. Ты понимаешь, Фадэ? Смотри же, люби нашего милого ребенка».

При этом она целовала его и прижимала к сердцу.

Я понял и взглядом попросил позволения по-своему поцеловать это дорогое существо.

Страница 2 из 10

Назад123…10Далее