Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Принудительный отпуск на японском острове Хоккайдо, куда отправлен репортер кливлендского журнала «Молодежь Азии», бывший любитель гейш Билли Чака, начался с пощечины всемирно известному кинорежиссеру и безвременно оборвался, когда Ночной Портье прямым рейсом отправился из гостиничного номера в загробный мир. Затерянный в снегах отель наводнят кошки, а великая японская рок-звезда умрет в двух районах Токио разом. Глава крупнейшей студии звукозаписи будет изъясняться цитатами из «Битлз», а его подручный – с ностальгией вспоминать годы, проведенные в тюрьме Осаки. Худосочный бас-гитарист помешается на кикбоксинге, супертяжеловесы-близнецы хором поведают краткую историю рок-н-ролла, а небесталанный журналист поселится в картонном домике. Кроме того, шведская стриптизерша обучится парочке новых ругательств, нескольких человек «приостановят» и заморозят до 2099 года, а «Общество Феникса» уйдет в подполье. И все пострадавшие лишний раз убедятся в злонамеренности цифры «4». Что вы знаете о Хоккайдо? Что Хоккайдо – царство снега и место встречи героя Харуки Мураками с Человеком-Овцой? Вы еще ничего не знаете о Хоккайдо. В романе Айзека Адамсона «Эскимо с Хоккайдо» Япония самураев и сакуры навсегда перемешалась с лихим абсурдом Квентина Тарантино

Дата написания2001-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
СерияПриключения Билли Чаки, 2
Возрастное ограничение0+

Читать онлайн

Страница 5 из 77

Я нажал кнопку вызова и стал ждать лифта. Приполз наконец. Тощий котенок сидел внутри. На этот раз он вроде не так нервничал. Лениво точил когти о ковер, не обращая на меня ни малейшего внимания. Сложный геометрический узор коврика складывался из миниатюрных кошачьих голов — такое мог бы нарисовать Эшер,15 обкурившись кошачьей мяты. Стукнув по кнопке первого этажа, я начал заранее готовить речь о том, как Ночной Портье зашел ко мне в номер, пробормотал несколько слов, скопытился, еще что-то сказал — и на этом финиш. Помер человек. И все это буквально за несколько минут — рекламная пауза не успела бы закончиться.

Двери лифта раздвинулись, и я смог обозреть весь холл. Дневной Менеджер говорил, мол, сквозь высокие окна у парадного входа открывается фантастический вид на горы, однако сейчас горы скрывались в темноте, и лишь бледно-оранжевый нимб нескольких фонарей мерцал в ночи.

В холле стояла тишина. У стойки дежурного — ни души, даже кошка не мяукала. Все немалое помещение казалось заброшенным, только мебель громоздко выступала в потемках.

Слева из бара доносились голоса. Сквозь стекло неплотно прикрытой двери мерцал голубой огонек. Телевизор, подумал я с облегчением: я благополучно пронес тайную весть о смерти портье через весь отель, исполнил свой печальный долг.

В темном баре спиной ко мне сидела молодая женщина, рядом с ней, тоже задом к двери, стоял бармен. Оба уставились на телеэкран над длинным зеркалом возле стойки. Я прошел в комнату и негромко кашлянул.

Женщина полуобернулась, но я не успел даже разглядеть ее лицо — она тут же вновь сосредоточилась на теленовостях. Похоже, она плакала. Ссутулилась, что-то прижимая к груди.

Бармен в белой рубашке с черным галстуком-бабочкой приветливо кивнул мне и вернулся к телевизору. Я подошел и встал рядом с женщиной.

— Вы уже знаете? — заговорила она. — Он умер. Я оглянулся на бармена. Тот печально кивнул, подтверждая: да, так оно и есть.

Экран мерцал в темноте, голубой отсвет ложился на грустные лица. Наконец, я сумел выудить из застойных мозгов вопрос, который напрашивался:

— Как вы узнали?

— По всем каналам передают, — скорбно пояснила женщина, качая головой. Я не успел даже вглядеться в телик, как она протянула мне портрет, который нежно прижимала к груди. Она держала фотографию очень бережно, словно боялась сломать.

На снимке в рамке эта самая девушка стояла рядом с длинноволосым парнем в мотоциклетной куртке. Их сфотографировали в баре. Девушка сияла, парень демонстративно надул губы, морда побагровела от выпивки.

Я не врубался.

На экране репортерша с микрофоном стояла на фоне высокого здания. Явно не отеля «Кис-Кис», да и вообще дело происходило в другом городе. Я попытался опознать район Токио, но тут картинка внезапно сменилась.

Весь экран заполнило лицо женственного юноши с пышной рыжей шевелюрой, под цвет которой он выбрал себе помаду и тени для век. Из-под тонкой черной рубахи с рукавами-сеточками виднелась длинная серебряная цепочка, голова наклонена под тщательно выверенным углом: точно между боже-как-я-сексуален и боже-как-я-устал. Под снимком — две даты с промежутком в двадцать семь лет.

Юноша был мне знаком, как и всякому, кто бывал в Японии за последние пять лет. Я видел это лицо чаще, чем Джон Хинкли смотрел «Таксиста»,16 и все же не узнал на фотографии, лелеемой его молодой поклонницей, потому что ни разу не видел парня без грима.

Звали его Ёсимура Фукудзацу, или попросту Ёси, и он был солистом самой популярной в Японии рок-группы «Святая стрела».

Кроме того, Ёси был еще много кем, в зависимости от точки зрения: попсовым диктатором, бездарным кривлякой, наглым гением гипофиза, худшим, что случилось с японской рок-музыкой после «Эм-ти-ви», очередным наркоманом, совершенно потрясным иро-отоко,17 за которого восхищенной девушке и умереть не жаль, ужасным развратителем/идеальным символом апатичной японской молодежи, выросшей в «утраченное десятилетие» девяностых.

А теперь Ёси превратился в покойную рок-звезду. Выдернули мальчика из розетки на двадцать восьмом году.

Отчего-то меня разобрал смех.

Молодая женщина вновь обернулась, печально и пристально вгляделась в мое лицо. Наверное, приступ «смехунчика» вызвали две смерти разом: ничего забавного в двух мертвецах не было. Я вернул поклоннице Ёси его портрет.

— Очень жаль — пробормотал я.

— Вы тоже поклонник «Святой стрелы»? — спросила она сквозь слезы.

— Ничего ребята.

Она слегка отодвинулась и глядела уже не так ласково.

— Послушайте, — заговорил я. — Не знаю, как сказать, так что брякну, и все тут: Ночной Портье…

— Забыл принести вам полотенца, — подхватил бармен, укоризненно качая головой. Он мгновенно превратился в служащего отеля, готового рассыпаться в извинениях. — Вы уж простите…

— Нет, — перебил я. — Не в этом дело. Он умер. У меня в номере.

На мгновение изумленные взгляды обоих зрителей приковались к моему лицу, потом снова к телевизору. Репортаж о смерти Ёси уже сменился рекламой шампуня.

С этого момента дело пошло веселее. Приехали санитары и, не задавая лишних вопросов, вывезли тело из номера. Тихой сапой, чтобы не потревожить других постояльцев. Если таковые имелись.

Явился Дневной Менеджер, усталый и помятый, по его представлениям, — то есть он выглядел так, как мне и не снилось в мои лучшие дни. Он тоже рассыпался в извинениях и предлагал мне перейти в другой номер. Я возразил: мол, нет смысла таскать пожитки с места на место, ничего страшного, поживу и тут.

— Прекрасно, — в конце концов сказал он, — вы храбрее меня.

Пока длился переполох, кошка не вылезала из-под кровати. Дневной Менеджер обеспокоился: не нанесут ли эти события психическую травму чувствительному животному. Я взял грех на душу и солгал, будто кошка проспала самое страшное и даже не заметила, как зашел Ночной Портье. Боюсь, любитель кошек мне не поверил. Он оставил мне свой домашний телефон и просил звонить, если белоснежной принцессе станет не по себе.

Бармен и та молодая женщина торчали в коридоре под дверью моего номера, не зная, на чем сосредоточиться: на происшествии в отеле или на трагедии, свершившейся за много миль от нас в Токио. Они растерялись, их скорбь нарушили, запутали, выбили из колеи. Ночной Портье неудачно подгадал.

Насчет Ёси репортеры пока лишнего не говорили, но я написал столько биографий угасших рок-звезд, что знал наизусть: если человек помирает в двадцать семь, безмолвные подозреваемые — либо наркотики, либо суицид. Тучи репортеров несутся в погоне за словами, будто призрачное войско, рассекающее зыбкий ночной мир Токио. Подростки обрывают друг другу телефоны, делясь скорбной вестью. По всему миру взрываются сенсациями интернет-чаты. К утру по поводу смерти Ёси накопится больше сплетен, чем о злодеяниях японцев в пору Второй мировой войны, и с каждым слухом подлинные обстоятельства будут становиться все туманнее и туманнее. Как сказал некогда самурайский писец Ямамото Цунэтомо,18 источник тайны — устное слово.

Страница 5 из 77

Вам также может понравиться

Страница 1 из 79

Назад1279Далее