Загрузка...
Бездна — обложка книги
Дата написания1901-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека всемирной литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге описывается путешествие молодого человека, Немовецкого, и его спутницы, Зиночки, через опасные и мистические места, где они сталкиваются с опасными людьми, странными встречами и внутренним страхом, который в итоге поглощает героя.

Главный конфликт / проблема

Немовецкий сталкивается с опасными людьми и внутренним страхом, пытаясь сохранить свою жизнь и чувства, но в итоге оказывается поглощённым бездной.

Ключевые идеи

  • Любовь как бессмертная сила, пронизывающая молодость
  • Готовность умереть за любимого как проявление глубокой преданности
  • Уверенность и страх в пустынной местности
  • Встреча с таинственными женщинами и размышления о бесконечности
  • Немовецкий сталкивается с агрессией
  • Сила и слабость в конфликте
  • Размывание границ между сном и реальностью
  • Потеря контроля над собственным телом и мыслями
  • Психологический ужас и одержимость

Вывод

Книга приводит к ощущению, что герой поглощён черной бездной, оставляя после себя пустоту и тишину.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся психологическими триллерами
  • Те, кто ищет глубокие эмоциональные переживания в литературе

Главные темы

  • Любовь и готовность умереть
  • Тревога и страх в неизвестном
  • Психологический ужас и ощущение бездны

Персонажи

  • Немовецкий — Молодой, внимательный, готовый помочь, открыто выражает готовность умереть за любимого, уверенный, знает дорогу. Он пытается сохранять спокойствие, но чувствует угрозу. Человек, который просыпается в лесу, испытывает сильный страх и ощущает, что всё вокруг неестественно. Он пытается найти фуражку, чтобы убедиться, что не в сне, и в итоге сталкивается с телом женщины.
  • Зиночка — Молодая, скромная, любящая чтение, чувствует глубокую связь с Немовецким, тревожная, но решительная, ищет чай. Она боится, но быстро убегает. Лежащее тело, которое вызывает у Немовецкого смесь страха и желания. Он пытается понять, жив ли она, и взаимодействует с ней.
  • Первая женщина — Груба, грязная, но с красивой кофтой.
  • Вторая женщина — С мужскими чертами, грубая, с красными пятнами.
  • Мужчина в картузе — Босой, в картузе.
  • Грязная женщина — Мокрая, с грязным платьем.
  • Бритый — Он смеётся, свистит, участвует в нападении.
  • Высокий — Он агрессивен.
  • Рыжий — Он преследует девушку.

Цитаты

  • Вы могли бы умереть за того, кого любите?
  • Свет погас, тени умерли.
  • Мне страшно. Тут так тихо. Мы заблудились?
  • А вот опять люди!
  • Ого!
  • Мерзавец!
  • Густой и спокойный запах земли
  • И черная бездна поглотила его.

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 4 из 4

Он вскочил и снова побежал, но опомнился и пошел медленно, смутно рисуя себе то место, где на них напали. В лесу было совсем темно, но иногда прорывался бледный месячный луч и обманывал, освещая белые стволы, и лес казался полным неподвижных и почему-то молчащих людей. И это уже было когда-то, и это походило на сон.

– Зинаида Николаевна! – звал Немовецкий и громко выговаривал первое слово, но тихо второе, как будто теряя вместе со звуком надежду, что кто-нибудь отзовется.

И никто не отзывался.

Потом он попал на тропинку, узнал ее и дошел до поляны. И тут опять и уже совсем он понял, что все это правда, и в ужасе заметался, крича:

– Зинаида Николаевна! Это я! Я!

Никто не откликался, и, повернувшись лицом туда, где должен был находиться город, Немовецкий раздельно выкрикнул:

– По-мо-ги-те!..

И снова заметался, что-то шепча, обшаривая кусты, когда перед самыми его ногами всплыло белое мутное пятно, похожее на застывшее пятно слабого света. Это лежала Зиночка.

– Господи! Что́ же это? – с сухими глазами, но голосом рыдающего человека сказал Немовецкий и, став на колени, прикоснулся к лежащей.

Рука его попала на обнаженное тело, гладкое, упругое, холодное, но не мертвое, и с содроганием Немовецкий отдернул ее.

– Милая моя, голубочка моя, это я, – шептал он, ища в темноте ее лицо.

И снова, в другом направлении он протянул руку и опять наткнулся на голое тело, и так, куда он ни протягивал ее, он всюду встречал это голое женское тело, гладкое, упругое, как будто теплевшее под прикасающейся рукой. Иногда он отдергивал руку быстро, но иногда задерживал, и как сам он, без фуражки, оборванный, казался себе ненастоящим, так и с этим обнаженным телом он не мог связать представления о Зиночке. И то, что произошло здесь, что делали люди с этим безгласным женским телом, представилось ему во всей омерзительной ясности – и какой-то странной, говорливой силой отозвалось во всех его членах. Потянувшись так, что хрустнули суставы, он тупо уставился на белое пятно и нахмурил брови, как думающий человек. Ужас перед случившимся застывал в нем, свертывался в комок и лежал в душе, как что-то постороннее и бессильное.

– Господи, что́ же это? – повторил он, но звук был неправдивый, как будто нарочно.

Он нащупал сердце: оно билось слабо, но ровно, и когда он нагнулся к самому лицу, он ощутил слабое дыхание, словно Зиночка не была в глубоком обмороке, а просто спала. И он тихо позвал ее:

– Зиночка, это я.

И тут же почувствовал, что будет почему-то хорошо, если она еще долго не проснется. Затаив дыхание и быстро оглянувшись кругом, он осторожно погладил ее по щеке и поцеловал сперва в закрытые глаза, потом в губы, мягко раздавшиеся под крепким поцелуем. Его испугало, что она может проснуться, и он откачнулся и замер. Но тело было немо и неподвижно, и в его беспомощности и доступности было что-то жалкое и раздражающее, неотразимо влекущее к себе. С глубокой нежностью и воровской, пугливой осторожностью Немовецкий старался набросать на нее обрывки ее платья, и двойное ощущение материи и голого тела было остро, как нож, и непостижимо, как безумие. Он был защитником и тем, кто нападает, и он искал помощи у окружающего леса и тьмы, но лес и тьма не давали ее. Здесь было пиршество зверей, и, внезапно отброшенный по ту сторону человеческой, понятной и простой жизни, он обонял жгучее сладострастие, разлитое в воздухе, и расширял ноздри.

– Это я! Я! – бессмысленно повторял он, не понимая окружающего и весь полный воспоминанием о том, как он увидел когда-то белую полоску юбки, черный силуэт ноги и нежно обнимавшую ее туфлю. И, прислушиваясь к дыханию Зиночки, не сводя глаз с того места, где было ее лицо, он подвинул руку. Прислушался и подвинул еще.

– Что́ же это? – громко и отчаянно вскрикнул он и вскочил, ужасаясь самого себя.

На одну секунду в его глазах блеснуло лицо Зиночки и исчезло. Он старался понять, что это тело – Зиночка, с которой он шел сегодня и которая говорила о бесконечности, и не мог; он старался почувствовать ужас происшедшего, но ужас был слишком велик, если думать, что все это правда, и не появлялся.

– Зинаида Николаевна! – крикнул он, умоляя. – Зачем же это? Зинаида Николаевна?

Но безгласным оставалось измученное тело, и с бессвязными речами Немовецкий опустился на колени. Он умолял, грозил, говорил, что убьет себя, и тормошил лежащую, прижимая ее к себе и почти впиваясь ногтями. Потеплевшее тело мягко поддавалось его усилиям, послушно следуя за его движениями, и все это было так страшно, непонятно и дико, что Немовецкий снова вскочил и отрывисто крикнул:

– Помогите! – И звук был лживый, как будто нарочно.

И снова он набросился на несопротивлявшееся тело, целуя, плача, чувствуя перед собой какую-то бездну, темную, страшную, притягивающую. Немовецкого не было. Немовецкий оставался где-то позади, а тот, что был теперь, с страстной жестокостью мял горячее податливое тело и говорил, улыбаясь хитрой усмешкой безумного:

– Отзовись! Или ты не хочешь? Я люблю тебя, люблю тебя.

С той же хитрой усмешкой он приблизил расширившиеся глаза к самому лицу Зиночки и шептал:

– Я люблю тебя. Ты не хочешь говорить, но ты улыбаешься, я это вижу. Я люблю тебя, люблю, люблю.

Он крепче прижал к себе мягкое, безвольное тело, своей безжизненной податливостью будившее дикую страсть, ломал руки и беззвучно шептал, сохранив от человека одну способность лгать:

– Я люблю тебя. Мы никому не скажем, и никто не узнает. И я женюсь на тебе, завтра, когда хочешь. Я люблю тебя. Я поцелую тебя, и ты мне ответишь – хорошо? Зиночка…

И с силой он прижался к ее губам, чувствуя, как зубы вдавливаются в тело, и в боли и крепости поцелуя теряя последние проблески мысли. Ему показалось, что губы девушки дрогнули. На один миг сверкающий огненный ужас озарил его мысли, открыв перед ним черную бездну.

И черная бездна поглотила его.

Январь 1902 г.

Страница 4 из 4

Назад134Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее