Читать бесплатно онлайн

Петр Первый

Автор Алексей Николаевич Толстой

12+20195.5k читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1970-01-01

Язык книгиru

Возрастное ограничение12+

Жанры

историческая литература классика приключенческой литературы литература 20 века русская классика

Темы

Петр Первыйстановление героясоциальная проза

Описание

Книга представляет собой хронику жизни и реформ Петра Первого, начиная с суровых условий крестьянской жизни, через политические интриги и военные кампании, до масштабных проектов модернизации флота и инфраструктуры, показывая, как личные судьбы переплетаются с историческими процессами.

Главный конфликт / проблема

Борьба за власть и модернизация России в условиях внешних и внутренних конфликтов, включая политические интриги, военные кампании и социальные волнения.

Ключевые идеи

Экономические трудности крестьян и помещиков в начале XVII века
Политическая нестабильность и борьба за власть после смерти царя Федора Алексеевича
Конфликт между ополчением и стражами, приводящий к убийству Хованского
Петр проявляет любознательность и открытость к иностранным влияниям, одновременно сталкиваясь с внутренними конфликтами
Петр впервые испытывает пьянство и страсть к женщинам
Танцы и музыка становятся средством самовыражения и смущения
Питание и алкоголь усиливают эмоциональные переживания
Военные и дворяне разрабатывают заговоры против царя
Конфликт в храме вокруг иконы и попытки Софьи отнять её
Петр выступает посредником, пытаясь предотвратить насилие и сохранить порядок
Внутренние интриги и борьба за власть в Москве
Финансовые трудности и запросы средств для армии

Вывод

Петр Первый сумел преобразовать Россию, но столкнулся с многочисленными трудностями, которые требовали постоянных реформ и адаптации к меняющимся обстоятельствам.

Кому полезна

историки
ученики истории
военные специалисты
профессионалы в области управления

Главные темы

Модернизация России
Военные реформы
Политические интриги
Личное и государственное

Персонажи

Петр I — Пётр прибывает в Москву, сталкиваясь с бунтом стрелецов, подавляет восстание, инициирует развитие торговли и судостроения, получает грамоту Баженых, участвует в строительстве корабля «Крепость», ведёт дипломатические переговоры с Турцией и Европой, реагирует на поражение, осознаёт необходимость реформ и модернизации.
Софья — Софья принимает меры по защите Москвы, назначает командиров, скрывает личные отношения, пытается отнять икону, участвует в конфликте в храме, стремится собрать стрелецкие батальоны для отступления к Троице, но сталкивается с сопротивлением.
Василий Волков — Владельц усадьбы, сталкивается с финансовыми трудностями, вынужден брать займы у монахов, защищает указ и не поддаётся давлению со стороны стрелцов.
Лефорт — Помогает Пету в пьянстве, приглашает к танцу, опытный офицер, помогает в организации путешествия и переговорах с иностранцами.
Овсей Ржов — Служит в армии, обеспокоен судьбой, скептически относится к указу, пытается использовать ситуацию в своих интересах.
Никита Гладкий — Служит в рядах стрелцов, сообщает о планах сожжения дворца, участвует в допросе Волкова, становится ключевым игроком.
Гордон — Опытный военный, поддерживает Петра в планировании укреплений и минных подкопов, отказывается позволить стрелецам войти в город, защищая Москву.
Андрей Голиков — Путешествует к старцу Нектарию, участвует в обсуждении военных действий, рассказывает о победе над шведами.
Корнелий Крейс — Участвует в переговорах с турецкими и европейскими офицерами, обсуждает стратегию и поставки.
Андрей Денисов — Крепкий старец, ведёт группу, кормит их, делится воспоминаниями, обеспечивает поставку железа и ресурсов для строительства кораблей.
Нартов — Обеспечивает снабжение, обсуждает с Петром вопросы логистики, организует шатра.
Федор Алексеевич — Смерть которого приводит к политической нестабильности и борьбе за власть.

Цитаты

«Санька соскочила с печи, задом ударила в забухшую дверь…»
«Смерть царя Федора Алексеевича и последующая борьба за власть между Иваном и Петром.»
«Ложь! Не будь меня, — давно бы в Москве по колена в крови ходили…»
«Снос столба на Красной площади и возвращение вольных грамот»
Петр сидел за столом с женщинами, а Лефорт поднес ему анисовую.
Анхен, держа в опущенных руках платочек, глядела, точно просила о чем-то.
Переображественное
Петр Алексеевич, послушай меня, дурака…
«Стольник царя Петра, с царским указом…»
«Отрубить голову, — сказала она хриповато. Никита Гладкий и караульный поволокли Волкова во двор. «Палачи!» — закричал Никита.»

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 2 из 225

— Кого же теперь царем-то скажут?

— Окромя, говорит, некого, как мальчонку, Петра Алексеевича. А он едва титьку бросил…

— Ну, парень! — Иван нахлобучил колпак, глаза побелели. — Ну, парень… Жди теперь боярского царства. Все распропадем…

— Пропадем, а может и ничего — так-то. — Цыган подсунулся вплоть. Подмигнул. — Человек этот сказывал — быть смуте… Может, еще поживем, хлеб пожуем, чай — бывалые. — Цыган оскалил лешачьи зубы и засмеялся, кашлянул на весь лес.

Белка кинулась со ствола, перелетела через дорогу, посыпался снег, заиграл столбом иголочек в косом свете. Большое малиновое солнце повисло в конце дороги над бугром, над высокими частоколами, крутыми кровлями и дымами волковской усадьбы…

3

Ивашка и Цыган оставили коней около высоких ворот. Над ними под двухскатной крышей — образ честного креста господня. Далее тянулся кругом всей усадьбы неперелазный тын. Хоть татар встречай… Мужики сняли шапки. Ивашка взялся за кольцо в калитке, сказал, как положено:

— Господи Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас…

Скрипя лаптями, из воротни вышел Аверьян, сторож, посмотрел в щель, — свои. Проговорил; аминь, — и стал отворять ворота.

Мужики завели лошадей во двор. Стояли без шапок, косясь на слюдяные окошечки боярской избы. Туда, в хоромы, вело крыльцо с крутой лестницей. Красивое крыльцо резного дерева, крыша луковицей. Выше крыльца — кровля — шатром, с двумя полубочками, с золоченым гребнем. Нижнее жилье избы — подклеть — из могучих бревен. Готовил ее Василий Волков, под кладовые для зимних и летних запасов — хлеба, солонины, солений, мочении разных. Но, — мужики знали, — в кладовых у него одни мыши. А крыльцо — дай бог иному князю: крыльцо богатое…

— Аверьян, зачем боярин нас вызывал с конями, — повинность, что ли, какая?.. — спросил Ивашка. — За нами. кажется, ничего нет такого…

— В Москву ратных людей повезете…

— Это опять коней ломать?..

— А что слышно, — спросил Цыган, придвигаясь, — война с кем? Смута?

— Не твоего и не моего ума дело. — Седой Аверьян поклонился. — Приказано — повезешь. Сегодня батогов воз привезли для вашего-то брата…

Аверьян, не сгибая ног, пошел в сторожку. В зимних сумерках кое-где светило окошечко. Нагорожено всякого строения на дворе было много — скотные дворы, погреба, избы, кузня. Но все наполовину без пользы. Дворовых холопей у Волкова было всего пятнадцать душ, да и те перебивались с хлеба на квас. Работали, конечно, — пахали кое-как, сеяли, лес возили, но с этого разве проживешь? Труд холопий. Говорили, будто Василий посылает одного в Москву юродствовать на паперти, — тот денег приносит. Да двое ходят с коробами в Москве же, продают ложки, лапти, свистульки… А все-таки основа — мужички. Те — кормят…

Ивашка и Цыган, стоя в сумерках на дворе, думали. Спешить некуда. Хорошего ждать неоткуда. Конечно, старики рассказывают, прежде легче было: не понравилось, ушел к другому помещику. Ныне это заказано, — где велено, там и живи. Белено кормить Василия Волкова, — как хочешь, так и корми. Все стали холопами. И ждать надо: еще труднее будет…

Завизжала где-то дверь, по снегу подлетела простоволосая девка-дворовая, бесстыдница:

— Боярин велел, — распрягайте. Ночевать велел. Лошадям задавать — избави боже, боярское сено…

Цыган хотел было кнутом ожечь по гладкому заду эту девку, — убежала… Не спеша распрягли. Пошли в дворницкую избу ночевать. Дворовые, человек восемь, своровав у боярина сальную свечу, хлестали засаленными картами по столу, — отыгрывали друг у друга копейки… Крик, спор, один норовит сунуть деньги за щеку, другой рвет ему губы. Лодыри, и ведь — сытые!

В стороне, на лавке сидел мальчик в длинной холщовой рубахе, в разбитых лаптях, — Алешка, сын Ивана Артемича. Осенью пришлось, с голоду, за недоимку отдать его боярину в вечную кабалу. Мальчишка большеглазый, в мать. По вихрам видно — бьют его здесь. Покосился Иван на сына, жалко стало, ничего не сказал. Алешка молча, низко поклонился отцу.

Он поманил сына, спросил шепотом:

— Ужинали?

— Ужинали.

— Эх, со двора я хлебца не захватил. (Слукавил, — ломоть хлеба был у него за пазухой, в тряпице.) Ты уж расстарайся как-нибудь… Вот что, Алеша… Утром хочу боярину в ноги упасть, — делов у меня много. Чай, смилуется, — съезди заместо меня в Москву.

Алешка степенно кивнул: «Хорошо, батя». Иван стал разуваться, и — бойкой скороговоркой, будто он веселый, сытый:

— Это, что же, каждый день, ребята, у вас такое веселье? Ай, легко живете, сладко пьете…

Один, рослый холоп, бросив карты, обернулся:

— А ты кто тут, — нам выговаривать…

Иван, не дожидаясь, когда смажут по уху, полез на полати.

4

У Василия Волкова остался ночевать гость — сосед, Михайла Тыртов, мелкопоместный сын дворянский. Отужинали рано. На широких лавках, поближе к муравленой печи, постланы были кошмы, подушки, медвежьи шубы. Но по молодости не спалось. Жарко. Сидели на лавке в одном исподнем. Беседовали в сумерках, позевывали, крестили рот.

— Тебе, — говорил гость степенно и тихо, — тебе, Василий, еще многие завидуют… А ты влезь в мою шкуру. Нас у отца четырнадцать. Семеро поверстаны в отвод, бьются на пустошах, у кого два мужика, у кого трое, — остальные в бегах. Я, восьмой, новик, завтра верстаться буду. Дадут погорелую деревеньку, болото с лягушками… Как жить? А?

— Ныне всем трудно, — Василий перебирал одной рукой кипарисные четки, свесив их между колен. — Все бьемся… Как жить?..

— Дед мой выше Голицына сидел, — говорил Тыртов. — У гроба Михаила Федоровича дневал и ночевал. А мы дома в лаптях ходим… К стыду уж привыкли. Не о чести думать, а как живу быть… Отец в Поместном приказе с просьбами весь лоб расколотил: ныне без доброго посула и не попросишь. Дьяку — дай, подьячему — дай, младшему подьячему — дай. Да еще не берут — косоротятся… Просили мы о малом деле подьячего, Степку Ремезова, послали ему посулы, десять алтын, — едва эти деньги собрали, — да сухих карасей пуд. Деньги-то он взял, жаждущая рожа и пьяная, а карасей велел на двор выкинуть… Иные, кто половчее, домогаются… Володька Чемоданов с челобитной до царя дошел, два сельца ему в вечное владенье дано. А Володька, — все знают, в прошлую войну от поляков без памяти бегал с поля, и отец его под Смоленском три раз бегал с поля… Так, чем их за это наделов лишить, из дворов выбить прочь, — их селами жалуют… Нет правды…

Помолчали. От печи пыхало жаром. Сухо тыркали сверчки. Тишина, скука. Даже собаки перестали брехать на дворе. Волков проговорил, задумавшись:

— Король бы какой взял нас на службу — в Венецию, или в Рим, или в Вену… Ушел бы я без оглядки… Василий Васильевич Голицын отцу моему крестному книгу давал, так я брал ее читать… Все народы живут в богатстве, в довольстве, одни мы нищие… Был недавно в Москве, искал оружейника, послали меня на Кукуй-слободу, к немцам… Ну, что ж, они не православные, — их бог рассудит… А как вошел я за ограду, — улицы подметены, избы чистые, веселые, в огородах — цветы… Иду и робею и — дивно, ну будто во сне… Люди приветливые и ведь тут же, рядом с нами живут. И — богатство! Один Кукуй богаче всей Москвы с пригородами…

Страница 2 из 225

Назад 1 2 3…225 Далее