Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

"Я написал «Экзамен» в середине 40-х годов в Буэнос-Айресе, где воображению не нужно было много добавлять к исторической реальности, чтобы получить то, о чем читатель узнает из книги. В те времена опубликовать книгу было невозможно, и ее прочли лишь некоторые мои друзья. Впоследствии, находясь уже вдали от тех мест, я узнал, что мои друзья в некоторых эпизодах книги увидели предвестье событий, ознаменовавших наши 1952 и 1953 годы. Я не ощутил счастья от того, что угадал в этой нашей некрологической лотерее. Это было слишком легко: аргентинское будущее так упорно вытекает из настоящего, что предсказывание грядущих событий не требует от предсказателя особых дарований. Я публикую это старое повествование потому, что мне, невзирая ни на что, нравится его свободный язык, сюжет без поучений, его особая, буэно-айресская, грусть, и еще потому, что кошмар, которым он был рожден, по сей день жив и бродит по улицам города." Хулио Кортасар

Дата написания1949-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаes
Возрастное ограничение0+
Жанры
зарубежная классикаклассическая проза

Читать онлайн

Страница 58 из 62

Стелла взвизгнула, бабочка (а за ней еще одна) запуталась у нее в волосах. Матрос в глубине зала передразнил ее – тоже взвизгнул, а следом за ним и другой. Женщина, только что вошедшая в зал, быстро обернулась на визг и вскинула вверх руки, словно защищаясь.

– Бедное чешуекрылое, – сказал репортер. – Вот оно, смотрите, какое у него шелковистое брюшко.

– Жуть, – сказала Стелла. – На крыльях – как будто буквы.

– Реклама, – сказал репортер. – Какие-нибудь мерзкие призывы. Смотри-ка, Джонни, смотри, начинается. Пошли отсюда скорее, пахнет жареным.

Кто-то на улице, видно, бросил камень, и тот гулко ударился о крышу. В глубине зала закричали, визгливо захохотали и полупьяный матрос —

So I dream in vain but in my heart it always will remain –

сгреб в охапку бутылки с полки за стойкой, —

my Stardust melody[93].

но одна (с граппой) выскользнула и разлетелась вдребезги, наполнив воздух сладковатым запахом, заглушившим и табачный дым, и туман —

the memory of love – refrained[94].

«Куда дальше, – подумал Андрес, вскакивая на ноги. – Ну, старик, теперь каждый думает сам. В такой миг каждая жаба ищет свой колодец».

– А теперь, когда ты решилась оставить в покое мой пиджак, – сказал Хуан, – я думаю, ты не станешь противиться тому, чтобы я вышел и посмотрел, там ли Абелито.

– Бывают поступки и поступки, – устало сказал Андрес. – Настоящие и все остальные. И лучший твой поступок на данный момент называется Калимано.

– Но мы не хотим уезжать, – сказала Клара, глядя на него с нежностью.

– Остаться означает Абель, – сказал Андрес. – Послушайте, ребята, вам никак нельзя остаться. Этот камень, брошенный в крышу, предназначался не ему, не Стелле и не мне. Его бросили в вас. – В зале стоял такой гвалт, что Андресу пришлось повысить голос. – Какая жара… Посмотри на свои руки, Клара. Дотронься до лица. Нужен другой воздух, чтобы твоя кожа высохла от пота.

– Дело не в том, что я хочу остаться, – сказала Клара. – Просто я не вижу, почему надо уезжать.

– Давайте втроем выйдем на улицу, – пробормотал Андрес. – Возможно, там вы увидите.

– Увидим Абеля? – спросил Хуан, поднимаясь.

– Возможно, – сказал Андрес. – Стелла, останься с репортером, он совсем засыпает.

– Расскажете потом, – сказал клевавший носом репортер. – I am Ozimandias, king of kings[95] —

что в переводе означает… Ладно, материала – на полную колонку корпусом…

– На много колонок, – сказал Хуан. – Для Озимандиаса. Спи, репортер, а Стелла заботливо будет охранять твое похмелье.

– Я, – сказал репортер, – не сплю.

Андрес отступил в сторону, пропуская вперед Клару с Хуаном. Положил, было, свой бумажник в карман Стеллы, но снова достал и вынул из него пару купюр.

– На всякий случай…

Стелла посмотрела на него, зажала бумажник в руке и опустила себе в карман.

– Иди, не беспокойся, – сказала она. – Я сама управлюсь.

– Может, я немного задержусь, – сказал Андрес. – Но лучше мне пойти одному. Если тебе станет тут неуютно или начнут донимать, оставь репортера спать, а сама —

– Иди, не беспокойся, – сказала Стелла.

– А если все будет нормально, подожди меня тут немного. – Он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони и пошел к двери, а на пороге обернулся и, вложив два пальца в рот, свистнул, подзывая Калимано. В глубине зала задвигались стулья, эдакое маламбо без музыки, звякнули разбитые бутылки, Калимано вынырнул из-под груды чего-то и, не торопясь, твердо ступая, направился к двери.

– Останься здесь, – сказал Андрес и вложил ему в руку одну бумажку. – Когда я опять свистну, выходи к нам.

– Как прикажете, – сказал Калимано. – А покудова пропущу стопочку для освежения тела, чтобы не потеть,

Хуан смотрел в сторону Бушара, но из-за тумана и красноватого зарева, становившегося все ярче, трудно было разобрать очертания фигур и даже зданий. Они вдруг поняли, что в кафе было прохладнее и не чувствовалось этой вибрации, этого дрожания воздуха, запаха паленой резины и сырого луга —

и вот этого чего-то на земле —

потому что иногда казалось —

Люди, группками проходившие по улице, не разговаривали, дышали тяжело. Почти не было прохожих-одиночек, шли или парами, или группками, впятером, вшестером, вниз по Виамонте к порту. Кто-нибудь вдруг отделялся от группы и нырял в «First and Last». И никаких признаков Абеля.

– Как у Поля Жильсона, – пробормотал Хуан.

Abel et Cain Tout le monde a bel et bien disparu.[ 96]

– Смотри, – прошептала Клара, приникая к нему.

– Смотри туда.

При таком тумане – пламя (или просто в воздухе отражается что-то, чему надо найти объяснение)? А доски настила словно плыли в тумане, совершенно голубые, и светились —

– Красиво, – сказал Хуан. – Смотри-ка, бегут.

– Скоро тут бегать перестанут, – сказал Андрес.

– Говорят, на Леандро Алема провалилась мостовая в нескольких местах, смотри-ка.

Парнишка поддерживал женщину в красном и сказал что-то насчет —

и красная спина женщины, точно красное знамя

на плечах, —

насчет провалившейся канализации и газовых труб —

– А город погрузился в сон, – продекламировал Хуан, —

словно цветущий луг в ночи,

усыпан звездами ромашек.

Написано в четырнадцать лет на тетради в зеленой обложке. Что скажешь, Кларита?

Она смотрела на небо, в котором что-то происходило, совсем низко, почти у земли. «Хоть бы птица какая-нибудь, чайка, что ли, – подумала она. – И луны сегодня нет». Она увидела, что Андрес уходит, словно желая оставить их наедине. На углу Бушара он закурил сигарету, огонек спички высветил его профиль, склонившийся над сложенными корабликом ладонями.

– Tout le monde a bel, – сказал Хуан. – A bel et bien disparu[97]. Как далеко отсюда маркополо, старуха.

– И экзамен, – сказала Клара тоненьким, в ниточку, голосом. – Смотри-ка вон туда, как разрастается.

– Да, и со стороны Кордовы тоже.

– Как будто музыка ищет тонику. Лови.

– Как будто перчатка, один за другим, принимает пальцы руки. Получай.

Они обнялись, крепко, смятенно, почти как сама ночь —

– Я потею, – сказал Хуан. – Следовательно, существую. Я писал стихи.

– А я все училась и училась, – сказала Клара. – И убила человека, который все курит и курит.

– Андреса? – сказал Хуан. – Абеля?

– Абель жив. Абель бродит где-то здесь.

– Не знаю, – сказал Хуан. – Мне кажется, что Абель – как город, нечто такое, что a bel et bien disparu. Значит, Андреса?

– Да, – сказала Клара. – Я его убила, но мы этого не знали.

– Убивать – не есть предмет познания. Посмотри туда, на площадь.

– Вижу, – сказала Клара. – Дерево на пригорочке, омбу.

– Ты не можешь его видеть.

– Свет поднимается над ним. Он был как омбу, маленький и веселый. Чего он хочет?

– Ничего, – сказал мужчина, чуть, было, не столкнувшись с ними. Он крутанул назад, нетвердым шагом, словно колеблясь, прошел немного по улице, решительно свернул к «First and Last» и скрылся. Воротник пиджака у него был поднят, как будто —

– А теперь гораздо ближе, – сказал Хуан, указывая в направлении улицы Леандро Алема.

– Да, – сказала Клара. – И я думаю, еще немно-гои —

– Вон там, где копают фундамент.

– Да, там.

– Бедняга репортер, – сказал Хуан. – Как он заснул.

– Он очень добрый, репортер.

– Бедняга. И Андрес —

– Бедняга Андрес, – сказала Клара. – Бедняжка.

Страница 58 из 62

Назад1…575859…62Далее

Вам также может понравиться

Триумфальная арка — обложка книги

Триумфальная арка

Эрих Мария Ремарк

Искра жизни — обложка книги

Искра жизни

Эрих Мария Ремарк

Три товарища — обложка книги

Три товарища

Эрих Мария Ремарк

Острие бритвы — обложка книги

Острие бритвы

Сомерсет Моэм

Звезды смотрят вниз — обложка книги

Звезды смотрят вниз

Арчибальд Джозеф Кронин

Отверженные — обложка книги

Отверженные

Виктор Мари Гюго

Возвращение — обложка книги

Возвращение

Эрих Мария Ремарк

Жизнь взаймы — обложка книги

Жизнь взаймы

Эрих Мария Ремарк

Театр — обложка книги

Театр

Сомерсет Моэм

Черный обелиск — обложка книги

Черный обелиск

Эрих Мария Ремарк

Сиддхартха — обложка книги

Сиддхартха

Герман Гессе

Узорный покров — обложка книги

Узорный покров

Сомерсет Моэм

Страница 1 из 53

Назад12…53Далее