Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Наследие Фета в действительности куда более многообразно, чем позволяет считать школьная программа. Все мы знаем, что Фет был вдохновенным певцом природы (и не только русской, но и европейской) и мудрым стихотворцем-философом, однако, помимо этого, он был автором и тончайшей любовной лирики, и весьма необычных баллад (как реалистических, так и мистических), добродушным апологетом тихой, идиллической жизни в русской помещичьей усадьбе и исключительным знатоком античной поэзии, умевшим блестяще стилизовать под нее собственные произведения. И все эти многочисленные грани замечательного таланта Фета в равной степени нашли отражение в составе данной книги.

Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияЭксклюзив: Русская классика
Возрастное ограничение12+
Темы
сборники стихотворенийлитература XIX векапоэмысборник сочиненийклассическая поэзия

Читать онлайн

Страница 47 из 48

12

«Где ж мой платок? – старик воскликнул наш. — Дай мне хоть свой; отдам тебе на бале. Что возишься! Да скоро ли подашь? Ну, дайте вы, хоть вы бы отыскали». – «Да не найду». – «Вот завели cache-cache!» – «И у меня! И у меня украли!» – «Обчистили? Народец-то каков!» Вся наша цепь без носовых платков.

13

Стою да мельком на нее взгляну. Знать, от свечей ей томно – от угара. И жалко-жалко мне ее одну, Но жалко тож индейского фуляра. — «А не такую бы ему жену, — Пожалуй, что она ему не пара». Вот повели их кругом наконец, И я топчусь, держа над ней венец.

14

Все кончено. Пустеет божий храм. — Подробностей уж не припомню дале, Но помню, что с товарищем я там, У них в дому, на свадебном их бале. Стою в гостиной полусветлой сам, А музыка гремит и танцы в зале. Не знаю, что сказать, а предо мной Давнишняя подруга молодой.

15

«Пойдемте вальс! Вы не хотите? Нет? Но вы должны, – ведь я вознегодую… Вы сердитесь за давешний ответ?» – «Я не сержусь; я просто не танцую». – «Ну, дайте ж руку! ссориться не след. Та к сердцу ближе. Руку ту – другую». И без перчатки стала хлопотать, Чтобы с моей руки перчатку снять.

16

Но тут товарищ мой влетает в дверь: «Вот где они! Куда запропастились! Вас кавалер, как разъяренный зверь, Повсюду ищет. – Вы б поторопились. Да ты-то что? Не кисни хоть теперь, Ступай за мной; там словно взбеленились». – «Нет, уж уволь. Тебе оно под стать, Ты по полю давно привык плясать».

17

Вот грянула мазурка. – Я гляжу, Как королева средневекова́я, Вся в бархате, туда, где я сижу, Сама идет поспешно молодая И говорит: «Пойдемте, я прошу Вас на мазурку». Голову склоняя, Я подал руку. Входим, – стульев шум, И музыка гремит свое рум-рум.

18

«Вы, кажется, не в духе?» – «Я? Ничуть, Напротив, я повеселиться рада В последний раз. – И молодая грудь Дохнула жарко. – Мне движенья надо: Без устали помчимся! отдохнуть Успею после, там, в гортани ада». – «Да что вы говорите?» – «Верьте мне, Я не в бреду, и я в своем уме.

19

А хоть в бреду, безгрешен этот бред! Несчастию не я теперь виною, И говорить о нем уже не след, — Умру и тайны этой не открою. Тут маменька виновница всех бед: Распорядиться ей хотелось мною. Я поддалась, всю жизнь свою сгубя. — Я влюблена давно!» – «В кого?» – «В тебя!»

20

И мы неслись под пламенные звуки, И – боже мой – как дивно хороша Она была! и крепко наши руки Сжимались, – и навстречу к ней душа Моя неслась в томленьи новой муки. «И я тебя люблю! – едва дыша, Я повторял. – Что нам людская злоба! Взгляни в глаза мне; твой, – я твой до гроба!»

21

Что было дальше, трудно говорить И совестно. Пришлось нам поневоле С товарищем усерднее ходить В дом, где бывали редко мы дотоле. Тот все вином старался угостить; Пьешь, и душа сжимается от боли, Да к всенощной спешишь, чтоб как-нибудь Хоть издали разок еще взглянуть.

22

О сладкий, нам знакомый шорох платья Любимой женщины, о, как ты мил! Где б мог ему подобие прибрать я Из радостей земных? Весь сердца пыл К нему летит, раскинувши объятья, Я в нем расцвет какой-то находил. Но в двадцать лет – как несказанно дорог Красноречивый, легкий этот шорох!

23

Любить всегда отрадно, но писать — Такая страсть у любящих к чему же? Ведь это прямо дело выдавать, И ничего не выдумаешь хуже. Казалось бы, ну как не помышлять О брате, об отце или о муже? В затмении влюбленные умы — И ревностно писали тоже мы.

24

Я помню живо: в самый Новый год Она мне пишет: «Я одна скучаю. Муж едет в клуб; я выйду у ворот, Одетая крестьянкою, и к чаю Приду к тебе. Коль спросит ваш народ, Вели сказать, что из родного краю Зашла к тебе кормилицына дочь. Укутаюсь – и не заметят в ночь».

25

С товарищем переглянулись мы. Хотя не очень прытки были сами, Но видим ясно: этой кутерьмы И бабушка не разведет бобами. Практические подлинно умы! Нашли исход: рядиться мужиками! Голубушка! Я звать ее не мог: Я не себя – ее я поберег.

26

А время шло. Кто любит так, не знает, Чего он ждет, чем мысль его кипит. Спросите вы у дома, что пылает: Чего он ждет? Не ждет он, а горит, И темный дым весь искрами мелькает Над ним, а он весь пышет и стоит. Надолго ли огни и искры эти? Надолго ли? – Надолго ль все на свете?

27

Однажды мы сидели наверху С товарищем, витая в думах нежных. Вдруг горничная. – Весь платок в снегу, Лицо у ней бледнее хлопьев снежных. «Да что ты?» – «Все пропало! Быть греху; Все письма отыскал он в нотах прежних, Да как пошел, – в столах, в шкапах, в трюмо И в туфлях даже, глядь, – сидит письмо.

28

Под крик его и гам тут горьких слез Из девичьей я слышала немало. Не треснул ли ее проклятый пес! Он сам ушел. В испуге написала Вам тут она. – Не помню, как донес Меня Господь. Ответ я обещала. Прочтите же; а я пока пойду И за калиткой стану – подожду».

Страница 47 из 48

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее