После кораблекрушения главные герои оказываются на острове Фассидениар, где их пленяют дикари. Они вынуждены работать в рабстве, но находят способ использовать мифическую птицу Кам-Бу, чтобы добраться до фрегата и спастись, что приводит к размышлениям о бессмысленности божества и поиске спасения в мифах.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт заключается в попытке главного героя и повара Сурри выжить и избежать рабства и каннибализма на острове Фассидениар.

Ключевые идеи

Культурный конфликт и вынужденная рабская работа на острове.
Мифический дух Кам-Бу как символ опасности и непредсказуемости.
Использование мифа и птицы как средства спасения.

Вывод

Книга приводит к размышлениям о бессмысленности божества и о том, как люди ищут спасения в мифах.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся приключенческими романами
Культурологи и историки, изучающие мифологию и взаимодействие культур

Главные темы

Мифология как инструмент выживания
Культурные различия между моряками и племенем

Персонажи

Нарратор — Опытный моряк, который пытается убедить дикарей не продавать его и Сурри.
Сурри — Песенник, который поёт о звезде и помогает в попытке побега.
Мах-Ках — Тот, кто принимает их в рабство и управляет их работой.
Кам-Бу — Величественная птица с переливающимися перьями, которую жители считают божеством.
Тумба — Предлагает продать пленных в племя каннибалов.

Цитаты

Кам-Бу! Кам-Бу! Пощади нас, презренных твоих рабов!
Мы сделаем себе горькое мясо. Никто не захочет нас есть.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

В Кам-Бу удачно сочетались грация и энергия. Эта птица, величиной с большого павлина, непрерывно вытягивала и собирала шею, как бы пробивая маленькой головой невидимую тяжесть пространства. Круглые с оранжевым отливом глаза сияли детской беспечностью и кокетливым любопытством; иногда они покрывались пленкой, напоминая глаза турчанок, затененные кисеей. Римский клюв - если допустимо это определение в отношении птицы - был голубоватого цвета, что приятно гармонировало с общим золотистым тоном головки, украшенной нарядным султаном из красных и фиолетовых перьев. Огненно-золотые нити тянулись, начиная от головы, по жемчужно-синеватому оперению, огибая бледно-коричневатые крылья и сходясь у пышного хвоста, цветом и формой весьма похожего на алую махровую розу. Из хвоста падали вниз три длинные, тонкие, как тесьма, пера, окрашенные тем непередаваемым смешением цветов и оттенков, какое ближе всего к точному впечатлению можно назвать радужным. Перья шевелились от ветра, напоминая шлейф знатной дамы, сверкающий под огнем люстр.

Туземцы, не подходя к дереву совсем близко, в двадцати шагах от него подпрыгивали и воздевали руки к ленивому божеству, уже скучавшему, вероятно, о неге и тени лесных глубин. Колдун ударил по пузатому барабану, неистово корчась, приплясывая и распевая нечто, действующее на нервы в худом смысле.

Вдруг Сурри схватил меня за плечо, повернул лицом к морю и тотчас предусмотрительно зажал мне рукой рот, опасаясь невольного вскрика. Я посмотрел в направлении, указанном Сурри, тотчас оценил зажатие рта и тотчас, инстинктом поняв всю опасность неумеренного внимания, быстро отвернулся от моря, но в глазах, как выжженная, стояла морская зыбь, с кораблем, обрамленным грудастыми парусами.

Моя рука и рука Сурри ломались в судорожном пожатии. Я молчал. Став спиной к морю, я старался одолеть виденное хладнокровием и сообразительностью.

Корабль двигался не далее как в миле от берега. Высокий конус парусов с вымпелами над ними плавно разрезал дымчатый туман моря; заходящее солнце золотило корабль, сверкая по ватерлинии и косым выпуклостям кливеров пламенными улыбками. Светило дня, раскрасневшееся от утомления, висело низко над горизонтом. Наступление мрака разрушало весь план спасения, следовало торопиться.

- Сурри, - сказал я, - сыграем ва-банк!

Он печально кивнул головой.

Я продолжал: - Дикари заняты умилостивлением ленивца Кам-Бу. Попробуем уйти - сперва пятясь, затем побыстрее и носками вперед.

- Есть, - тихо сказал Сурри.

"Кам-Бу! - мысленно молился я, пока мы, бесшумно отделившись в тыл толпы, увеличивали расстояние между собой и лесом, припадая за кусты, ползя в траве или, согнувшись, перебегая открытые лужайки, - Кам-Бу! Ради бога не улетай! Удержи их расстроенное внимание блеском своих перьев! Не дай им, заметив наше намерение, убить нас!"

Птица сидела на прежнем месте. Она превратилась в маленькую далекую точку света и, когда прибой зашумел под моими ногами, - исчезла, поглощенная расстоянием. Столкнув первую попавшуюся пирогу, я и Сурри понеслись к недалекому, вскоре заметившему нас фрегату.

- Кам-Бу, сидящая на лавре! Дай уж им, так и быть, дождя, красной глины для горшков, мальчика и жирную ящерицу! - Нам - только свободу!

Я уверен, что недавние мои господа, лишившиеся двух сильных белых рабов, вписали за это Кам-Бу еще раз на черную доску. Бесполезное божество претит им.

Милая спасительница Кам-Бу, сверкай бесполезно!

ПРИМЕЧАНИЯ

Птица Кам-Бу. Впервые - журнал "Русская иллюстрация", 1915, № 21.

Ю.Киркин

Страница 2 из 2

Назад 1 2Далее