Загрузка...
Приютки — обложка книги
Дата написания1906-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге «Приютки» описывается судьба девочки Дуня, которая после потери родителей оказывается в приюте в Петербурге. Там она сталкивается с жесткой дисциплиной, дружбой, тайнами и праздниками, а также с внешними гостями, включая баронессу. Постепенно дети переходят к взрослой жизни, сталкиваясь с исчезновением одноклассницы, сменой руководства и трагическим происшествием на даче, но находят поддержку и новые возможности.

Главный конфликт / проблема

Потеря семьи и поиск нового дома для главной героини, а также внутренние конфликты и испытания в приюте

Ключевые идеи

  • Зимняя природа и её суровость
  • Контраст между внешним холодом и внутренним светом
  • Потеря близких и переход к новой жизни в приюте
  • Контраст между деревенской простотой и городскими трудностями
  • Жестокость и доброта в приюте
  • Адаптация ребёнка к новым правилам и обязанностям
  • Дети находят способы выражать эмоции и контролировать свою судьбу через тайные игры и встречи.
  • Внешние гости и праздники влияют на коллективный дух и подчеркивают важность взаимопомощи.
  • Конфликты и прощения помогают детям осознать ответственность и справедливость.
  • Жизнь и рутинные занятия в ремесленном приюте
  • Изменение и рост персонажей: Дуня и Дорушка
  • Приход новой «барышни» как событие, меняющее динамику группы

Вывод

Книга показывает, как дети, несмотря на утраты, находят поддержку, дружбу и новые возможности, а также как важна адаптация и творчество в трудных обстоятельствах

Кому полезна

  • дети и подростки, переживающие утрату
  • семьи, работающие с сиротами
  • любители русской прозы
  • учителя и воспитатели

Главные темы

  • Семейные утраты и поиск нового дома
  • Детская дружба и испытания в приюте
  • Влияние внешних гостей и праздников
  • Переход к взрослой жизни и тайны

Персонажи

  • Дуня Прохорова — Маленькая, мечтательная девочка, любящая котят и гадалку, проявляет сочувствие, помогает Жилинскому, переживает страх перед исповедью. Живёт в приюте четыре года, готовится стать старшей воспитанницей, чувствует себя отстранённой от уверенной Дорушки, стремится к свободе и образованию, но часто переживает о судьбе друзей.
  • Тетя Леля — Дружелюбна, но строгая, учит правилам и заботится о воспитанницах. Горбатенькая, добрая, но строгая, пытается удержать порядок и справиться с конфликтами. Горбатая женщина, которая учит детей принимать свою судьбу и помогать другим.
  • Паланя Заведеева — Талантливая гадалка, чья работа восхищает баронессу, но вызывает зависть Вассы. Член группы шести девочек, посещающих особняк баронессы.
  • Баронесса Софья Петровна — Богатая вдова, приезжает в приют, восхищается работой детей, дарит Паланей золотой рубль. Благородная и щедрая женщина, открывает двери своего дома для детей.
  • Доктор Николай Николаевич Зарубов — Лечит раненых воспитанниц, взаимодействует с Дуни. Наблюдает за детьми, выражает недовольство формальностью, участвует в игре «кошки‑мышки».
  • Нан — Тихая, доброжелательная, помогает котятам и поддерживает детей. Сильная, но печальная женщина, потеряла любимого кота Мурки. Богатая, но заботливая, она организует дачу и помогает приюткам.
  • Дорушка — Тихая, решительная, помогает организовывать тайные встречи. Становится уверенной, имеет планы открыть мастерскую после окончания приюта, окружена подругами из старшего отделения. Серьёзная, умная и заботливая, она помогает младшим и участвует в организации спектакля.
  • Микешка — Путешествует с Дуни в Петербург, поддерживает её.
  • Паша Канарейкина — Любит гадать и участвовать в играх. Объявляет о приходе новой девушки, считается проницательной.
  • Васса Сидорова — Костлявая девочка, любящая котят, завидующая Паланей, сжигает её работу.
  • Антонина Николаевна — Доброжелательная, ласковая, помогает приюткам в ремесле и обучении.
  • Маремьяна — Сохраняет память о семье, умирает после письма о смерти отца.

Цитаты

  • За окном крупными хлопьями валил снег…
  • А в зале горели лампы, со стен приветливо улыбались знакомые портреты благодетелей…
  • Вот мы как! Знай наших! Ай да Дунята, отцова дочка!
  • Ничего, до весны, даст господь, протянет, а там и хозяин с завода вернется.
  • «Гадалка у них заправская, все может рассказать, что с нами будет через день, через два… занятно… Я бы про Мурку знать хотела.»
  • «Все тайное да будет явно!»
  • «Я маленький хлопчик, сел на стаканчик, в дудочку играю, Христа забавляю.»
  • «Пожалуйте! — неохотно буркнули девочки постарше.»
  • «Такая новость! Такая! Сейчас помрете на месте! Рты разинете до ушей!»
  • «Паша, а Дорушка? Верно это?»

Сводка по автору из Wikidata

1875–1937. Лидия Алексеевна Чурилова. русская детская писательница, актриса

Читать онлайн

Страница 2 из 68

Глава вторая

В несколько часов собрали соседи девочку и отправили с попутчиком в Питер.

Попутчик, глуповатый парень Микешка, ехавший наниматься в извоз, всю дорогу прикладывался к стеклянной посудине, что хранилась за пазухой, закусывал овощами и добродушно угощал Дуню.

Но та отнекивалась и отупелыми, распухшими от слез глазами смотрела в окно. В окне бежали деревья, будки, дома, деревни, коровушки паслись на лугу… И опять деревья… будки…

Все виденное в окне напоминало только что покинутое, родное сердцу: вот мелькнула деревня — несколько домов по откосу, вспомнилась своя деревенька, из которой с растерзанным сердцем уезжала нынче Дуня… Вот кладбище — и выплывало перед полными слез глазами свое кладбище, родная могилка матери, пасхальные яички, сладкая кутья с изюмом, молитвы и причитания покойной бабушки. Коровушка на лугу — точь-в-точь своя Буренка, та самая Буренка, которую порешили продать «миром» и вырученные деньги положить в сберегательную кассу в городе на имя Дуни… Вон лес опять начался за окном вагона…

И выступили ярко воспоминания в детской головке Дуни… Походы по грибы и ягоды… Тенистая прохлада, зеленый шум, пение птах и звон кузнечиков в мягкой мураве…

Слезы душили горло… Все миновало и не вернется никогда. Везут ее, Дуню, в чужой город, в чужое место, к чужим людям. Ни леса там, ни поля, ни деревни родной. Ах, господи! За что прогневался ты, милостивец, на нее, сиротку? Чем досадила она тебе?

И мучительно, до боли захотелось девочке прежней вола той жизни: потянуло в душную бедную избу, захотелось услыхать неизменную воркотню бабушки Маремьяны. Почувствовать (куда ни шло) ее крепкие костлявые пальцы на замершем от боли ухе, услышать сердитое, шипенье раздосадованного голоса:

— Опять в лесу, непутевая, слонялась? Ну, постой ты у меня! Дай срок! Уже будет тебе крапивой!

Все миновало… Поезд несется так быстро, точно гонится кто за ним. Навстречу бегут по-прежнему поля, коровушки, деревни… Лес… Милый лес, родненькие деревни! Не быть там больше Дуне… Никогда! Никогда!

Большое коричневое здание на перекрестке двух улиц. Вокруг дома сад, опоясанный чугунным поясом решетки. А кругом дома, огромные, чуть не до неба (таково было мнение Дуни) и рядом маленькие, словно избы вперемежку поставленные с большими.

Ехали они сюда с Микешкой-попутчиком долго-долго… Так долго, что у Дуни от сиденья даже ноги затекли. Сначала на чугунке, потом вышли на вокзале и чуть не потерялись в окружившей их сразу толпе.

Однако дошли до электрички, забрались в вагон и опять поехали.

У Дуни от первой этой поездки в жизни по железной дороге и от всей этой суматохи, грохота, шума и тряски в ушах звенело и голова стала тяжелая, как капустный кочан.

Парень Микешка бывал уже не раз в городе и объяснял своей спутнице про попадавшие им навстречу чудеса в виде огромных домов, трамваев, карет, колясок и велосипедов.

За всю ночь, проведенную в тряском вагоне, Дуня не сомкнула глаз, раздавленная, разбитая массою новых впечатлений, и теперь все проносилось перед ней, как в тумане. Наконец, доехали до места. Сошли. Держа в одной руке узелок с ее убогим приданым и уцепившись другой за руку Микешки, Дуня вошла в подъезд коричневого дома, показавшегося ей дворцом.

Перед ними очутился сторож с медалями на груди и с сивыми очень внушительного вида отвислыми усами.

Микешка, у которого вчерашний хмель еще не вышел из головы, стал сбивчиво объяснять сторожу что-то, путая, о заводе, о погибшем под машинным колесом Порфирии Прохорове и вскользь упомянул о Дуняше, пугливо прижавшейся к его руке.

— Стало быть, новую воспитонку привез, толку от тебя не добьешся! Деревенщина! — презрительно бросил сторож, едва выслушав рассказчика и окинув Дуню уничтожающим взглядом.

— Ждите. Сейчас помощницу призову, — добавил он уже в дверях, бросив через плечо еще один небрежный взгляд по адресу вновь прибывших.

Микешка, умаявшись долгим путем, присел на лавку тут же, в прихожей, большой светлой комнате со скамейками вдоль стен и с вешалкой внушительных размеров в углу.

— Дунька, сажайся, гостьей будешь! — усмехнулся он грубовато-ласково, проведя мозолистой рукой по белокурой головке девочки…

Та молча повиновалась.

И лишь только почувствовала себя на твердо стоявшей без колебания (не как в поезде и в электричке) скамейке, завела глаза и уснула сразу, точно провалилась в какую-то темную пропасть в тот же миг.

Глава третья

— Привез! Ну, и отлично! Бумаги с тобой? Прекрасно! Давай сюда. Восемь лет, говоришь? Маленькая! По росту меньше дать можно! Ну, вот и ладно. Можешь идти. Спасибо, что в сохранности довез. Ступай!..

Все это сквозь сон слышала Дуня: и незнакомый голос, и ответы Микешки. Потом что-то легко коснулось ее плеча.

— Проснись, девочка, проснись. Спать не время! — уже у самого своего уха услышала Дуня и сразу открыла глаза.

— Ax! — вскрикнула она, от неожиданности и испуга. Во сне это или наяву? Микешкин след давно простыл… Она сама сидит на скамейке в светлой прихожей. Тот же сторож с сивыми усами смотрит на нее внимательно и зорко, а перед нею… Господи Иисусе! Маленькое, кривобокое, с большим горбом за плечами существо близко-близко стоит около Дуни и держит исхудалую сухую руку у нее на плече. У горбуньи длинное желтое лицо, полуседые-полутемные волосы, остриженные до плеч, с загибающимися кверху концами, подхваченные двумя гребенками у ушей, и темные глаза… Таких глаз еще отродясь не видывала Дуня. Большие, глубокие, серьезные, занимающие чуть ли не целую треть лица, они полны тепла, ласки и какого-то изнутри выливающегося света.

И глядя в эти темные, теплые, лучащиеся глаза, забывалось как-то общее впечатление, полученное от искалеченной горбом фигуры и длинного желтого некрасивого лица.

Прочтя испуг и недоумение в обращенных на нее глазах Дуни, горбунья улыбнулась. И от этой улыбки еще больше и теплее засияли ее необыкновенные глаза.

— Здравствуй, девочка, здравствуй! — заговорила незнакомка. — Вот ты и у нас. Не бойся! Тебя никто не обидит. У нас добрые, милые девочки, а начальница у нас ласковая, сердечная, и тебе будет очень хорошо. Не боишься меня, а?

Девочка хотела сказать, что боится, но, взглянув в лучистые глаза, робко промолвила против собственной воли:

— Нет.

— Вот и хорошо! Вот и хорошо, — обрадовалась горбунья. — А теперь пойдем в лазаретную, там тебя вымоем, обстрижем, в казенное платье обрядим, и будешь ты у нас такая краля, что ни в сказке сказать, ни пером описать, — пошутила горбунья и, взяв Дуню за руку, повела куда-то.

По дороге она расспрашивала девочку, хорошо ли ей было ехать, не обидел ли ее кто в пути, и, похлопывая Дуню по плечу, все прибавляла, как бы ободряя ее после каждого ее односложного ответа:

— Ладно, ладно. Ты не бойся. У нас хорошо. И Екатерина Ивановна, и девочки все добрые, ласковые, любить будут. Только сама умницей будь. Слышишь? Будь умницей, Дуня!

Таким образом дошли они до какой-то двери.

Горбунья толкнула ее, и Дуня очутилась в большой светлой комнате с несколькими рядами кроватей. Навстречу им поднялась старушка в белом чистом халате, застегивающемся на спине.

Страница 2 из 68

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее