Читать бесплатно онлайн

Тряпичник

Автор Клавдия Владимировна Лукашевич

12+2005

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«– Костей, тряпок, бутылок, банок продать!.. Костей, тряпок продать!.. – гулко раздалось на большом дворе. Каменный дом высился в пять этажей, двор был четырехугольный, покрытый асфальтом и представлял из себя как бы колодец… Шаги, говор, крики и различные уличные звуки эхом отдавались в этом колодце и гулко разносились по всем этажам…»

Дата написания1906-12-31

Язык книгиru

Возрастное ограничение12+

Жанры

литература 20 века русская классика

Темы

рассказы

Читать онлайн

Страница 6 из 7

V

Был сильный, трескучий мороз. На улицах у людей дух захватывало, ресницы слипались, того и гляди, что ноги, руки и нос отморозишь, а птицы замерзали на лету и падали мертвыми.

Плохо в такое время тем, у кого нет теплого пальто, сапог, одежды… Особенно было плохо маленьким тряпичникам в их рваных кафтанах и в дырявых сапогах.

Вася продрог так, что, как говорится, у него зуб на зуб не попадал. Он шел домой и плакал: ноги и руки его застыли, нос и щеки щипало ужасно. Он то подпрыгивал, то приседал, то хлопал рука об руку, но толку было мало и согреться было нельзя.

«Что-то Федя? Поди, совсем закоченел на полу… Из двери дует… Эх, бедняга».

Вася решил обогреться дома и товарища навестить. Пусть ругается хозяин: все равно добычи никакой не было. Не умирать же на морозе.

– Ну, будь, что будет, – решил мальчик и быстро шагал к дому. Около ворот он услышал громкие голоса. Кто-то кричал, спорил, бранился.

– Верно, ребята тоже пришли… зазябли… Хозяин и хозяйка ругаются… – подумал Вася.

Вдруг он остановился у дверей и стал прислушиваться. Сердце его билось шибко и болезненно: то замирало, то, казалось, переставало биться. Что-то странное показалось ему. Нет, этого быть не может! Ему почудилось… И с чего он вообразил?!

– И на тебя управу найду… Так не оставлю… Жаловаться буду… Мы ведь не крепостные… Я к самому главному начальнику пойду… Так ты не посмеешь… Права твоего нет… – кричал громкий сердитый голос.

Васе показался этот голос знакомым, близким, родным…

– Убирайся вон! Ты глупая деревенская баба… Ты ничего не понимаешь! Я за него заплатил… И паспорт его у меня… Он накормлен, в тепле и при деле…

– Отдай моего сына. Я тебе его не представляла… Мужик злодей обманул меня, наобещал, наплел… И мальчишку сгубил. Где мой сын? Отдавай моего сына!..

– Мамка, мамка! – закричал вдруг Вася, бросаясь не помня себя в подвал. Теперь он ничего не боялся; он задыхался от радости, от счастья. Все кружилось в его глазах.

– Мамка, мамка! – повторял он рыдая, бросившись и охватив деревенскую женщину, так горячо спорившую с хозяином.

– Васенька, сынок, болезный!.. Ой, да ты ли это? Матушка Божья! Как извелся ты?! Да на кого ты похож кости да кожа!.. – уж не говорила, а причитала и выговаривала в подвале Агрефена, мать Васи, охватив его шею. Хозяин и хозяйка смутились и замолчали.

– Ну и забери своего мальчишку… И убирайтесь вон! Прежде заплати за его харчи да одежду отдайте, тогда и пачпорт его получишь… Убирайтесь сейчас вон!

– За харчи платить не буду… Ты его работать заставлял… И не голый он к тебе пришел. Найду на тебя управу… – горячилась женщина.

– Отдавай одежду! Иначе не пущу!

Вася испуганно стал снимать свое тряпье. Мать плакала над ним и причитала, надела ему свою кофту и повязала платок. Вася был обрадован, испуган, голова его была точно в тумане. Он ничего не понимал, не соображал и, казалось, забыл обо всем на свете: о товарищах, о хозяине, о том, что он озяб… Они вышли торопливо с матерью из подвала и пошли быстрым шагом, не раздумывая, не оборачиваясь, точно их гнали, преследовали. А вслед им неслись грозные окрики хозяев. Хозяйка хлопнула за ними дверью и разразилась бранью.

Только уже пройдя несколько улиц, Вася вдруг вспомнил и даже остановился, точно его рванули по сердцу ножом.

– Ой, мамынька, Федюшка-то там! – проговорил он.

– Какой-такой Федюшка?

– Товарищ… тоже тряпичник. Больной лежит… Я и не посмотрел на него. Вот-то забыл! Эх, горе какое! Мамынька, вернуться бы?

– Да ты в уме ли, сынок? Я сама едва ноги волочу… Ты думаешь, легко мне!.. Натерпелась я горя-то… Пойдем уж скорее!.. Чтобы этот мужик нас еще поколотил?!

Вася не смел возражать; он зашагал около матери, а сердце его болезненно щемило, ему виделся Федя, один на полу, в жару… И тяжело ему было и совестно, что он в страхе, радости и суматохе забыл про больного товарища.

Долго они шли и совсем закоченели. Аграфена всю дорогу оттирала и отогревал сына. Наконец, с трудом добрели до вокзала.

Огромный вокзал был освещен, около него стояла масса экипажей, шло много народу. Аграфена и Вася боязливо вошли в зал; мать даже ахнула от ужаса: у Васи были совершенно побелевшие щеки и нос – он их отморозил. Увидели тут некоторые из публики, и все стали советовать одно, другое, давать лекарства, велели растирать. Вася молчал и даже не пикнул от боли: впереди ему радостно светилась деревня. Параня, бабушка, ребята и сломанное дерево у мельницы, где росли незабудки. И в горести всегда находятся добрые люди. Какая-то старушка дала Васе булку и 50 копеек денег.

Мать и сын сидели в уголке пассажирского зала III класса. Народу тут было тьма: мужики с огромными мешками за плечами, бабы с узлами, корзинами, с детьми; бегали носильщики, сдавали и везли багаж. Все суетились, кричали, куда-то спешили, толкались.

Аграфена и Вася только теперь пришли в себя от пережитого и сидели в углу, прижавшись друг к другу. Васе все казалось, что с ним случился какой-то необыкновенно хороший сон, что он скоро пройдет и опять наступит мрак, опять проснется он тряпичником в подвале, в грязи и смраде. Хотя у него распухли и болели отмороженные нос и щеки, но он молчал и на душе у него было весело.

– Ох, сынок, намаялась я… Вся душа выболела… Не думала, не гадала тебя найти… Думала, и не жив ты, болезный! – сказала, наконец, Аграфена и заплакала.

– Как же ты нашла, мама? – спросил Вася, тоже только теперь пришедший в себя.

– Земляк один помог… Видел тебя… Ну, я к дяде Егору пристала… Говорю: «Отдавай мне сына, не то худо тебе будет… Начальнику пожалуюсь». Веришь ли, я сна лишилась, жизнь мне не мила стала… Тосковала шибко… Я писал, мама, тебе…

– Ох, не получала я, сынок. Ничего не получала… Мужик-то тот вредный… Обманул он нас… Злодей он. Бабка все глаза выплакала.

– А что Паранька? – вдруг спросил Вася и улыбнулся.

– Паранька такая вольница… Не удержишь в избе… Шустрая…

– А Маша, Катюша, Феня?

– Маша и Катюшка в няньках, а Феня дома помогает. Бедность нас одолела, сынок.

– Как же ты, мама, собралась?

– Ох, уж собралась как… Просто ума лишилась. Лавочник наш помог… Ужо отработаю ему в поле. Еле добралась до Питера-то… Где пешком, где ехала… И про еду забыла… Богу молилась, чтобы тебя найти… Один земляк свел… Вишь, знал он тряпичников-то.

– А что Васька и Федька? – спросил Вася про своих деревенских товарищей.

– Ничего. В школу бегают.

– А Андрей Беспалый?

– Нынче лето в пастухах был.

Мать и сын поговорили о всех деревенских новостях. Вася рассказал матери про хозяина, про свое житье, про тряпичников. Аграфена слушала и плакала.

Они просидели на вокзале три часа и, наконец, попали в поезд. Народу ехало много; мать и сын боязливо уселись в уголок.

Поезд тронулся. Было еще светло. Против них сидел юноша в форменной тужурке и в синей рубашке. Он пристально посмотрел на Васю и спросил:

– Что у тебя со щеками, мальчик?

– Ох, барин, отморозил он… Нынче стужа какая.

– Я вот тебе дам мази. Ты помажь. А то разболятся. Куда ты мальчика везешь, тетушка?

– Ох, домой везу… натерпелись мы, намучались…

Страница 6 из 7