Загрузка...
Канат — обложка книги
Дата написания1921-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга исследует внутренний мир человека, страдающего ментальной болезнью, и его взаимодействие с внешним миром через наблюдения, внутренние демоны и сценическое выступление.

Главный конфликт / проблема

Нарратив сталкивается с внутренним демоном, потерей памяти и конфликтом с двойником, что отражает борьбу между ментальным состоянием и внешним восприятием.

Ключевые идеи

  • Ментальная болезнь как источник ярких фантазий
  • Внешний облик как символ власти и восхищения
  • Потеря памяти начала болезни
  • Изменение восприятия повторяющихся стимулов
  • Появление демона Черного Величия
  • Манипуляция самовосприятием и эго
  • Симптомы предстоящего безумия
  • Конфликт между пророком и канатоходцем как символ внутреннего и внешнего противостояния.
  • Важность воображения и его влияние на исполнение искусства.
  • Пробуждение к действию и готовность Амивелеха заменить Марча в публичном выступлении.
  • Нарратор преодолевает внутренний конфликт с Марчем, демонстрируя уверенность в своих способностях.
  • Показ баланса и невесомости как символа свободы и контроля над телом.

Вывод

Книга приводит к осознанию того, как внутренний конфликт и демоническое влияние влияют на восприятие и самосознание, подчёркивая необходимость интеграции внутренних переживаний и внешних образов.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся психологией и психическим здоровьем
  • Любители художественной литературы с глубоким внутренним сюжетом
  • Театральные и сценические артисты, ищущие вдохновение в самопознании

Главные темы

  • Ментальное здоровье и восприятие
  • Внутренний конфликт и демоническое влияние
  • Самоидентификация через сценическое выступление
  • Влияние внешнего облика на восприятие

Персонажи

  • Нарратор — Личность, переживающая ментальную болезнь и вспоминающая счастливый период жизни. Человек, потерявший память о начале болезни, испытывающий изменения в самовосприятии и подверженный влиянию демона. Он выступает на канате, переживает страх, падает, позже раскрывает, что не является Марчем, а лишь похожим на него.
  • Марч — Профессионал, который гордится своим ремеслом, но страдает от постоянного внутреннего диалога воображения. Персонаж, который пытается унизить нарратора, используя заклинания и манипуляции. Похож на автора, планировал получить страховую выплату после своей смерти.
  • Амивелех — Бессмертный, обладающий пророческим зрением и способностью к превращениям, стремится спасти мир и считает Марча своим врагом.
  • Демон Черного Величия — Сущность, которая овладевает нарратора, используя пять ухищрений, чтобы усилить его чувство власти и эго.
  • Странный прохожий — Мужчина в причудливом костюме, вызывающий у зрителей чувство власти и восхищения.
  • Зрители — Толпа, наблюдающая за выступлением, реагирует громкими ревами и аплодисментами.

Цитаты

  • Если бы я был одержим самой ужасной из всевозможных болезней физического порядка — оспой, холерой, чумой, спинной сухоткой, проказой, наконец, — я не так чувствовал бы себя отравленным и погибшим, как в злые дни ужасной и сладкой фантазии, закрепостившей мои мозг грандиозными образами человеческих мировых величин.
  • Это — король, Наполеон, Будда, Христос, Тамерлан… все вместе.
  • Мир прекрасен. Все на своем месте; все божественно стройно и многозначительно в некоем таинственном смысле, который виден мне тридцать шестым зрением, но не укладывается в слова.
  • Я — владыка, император неизвестной страны, пророк или страшный тиран.
  • Ты — трус!
  • Я могу помочь твоей беде. Повелеваю: расстанься с воображением!
  • Я как бы двигался в невесомой плотности, став частью среды, единородно слитой и напряженной в той же степени неуловимо быстрых вибраций.
  • Неизменным, основным тоном этих поступлений была уверенность, — серьезная, непоколебимая уверенность в том, что я, Марч, искусный канатоходец.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 1 из 6

Александр Степанович Грин Канат

Посмотри-ка, кто такой

Там торчит на минарете?

И решил весь хор детей:

«Это просто воробей!»

Величко

I

Если бы я был одержим самой ужасной из всевозможных болезней физического порядка — оспой, холерой, чумой, спинной сухоткой, проказой, наконец, — я не так чувствовал бы себя отравленным и погибшим, как в злые дни ужасной и сладкой фантазии, закрепостившей мои мозг грандиозными образами человеческих мировых величин.

Кому не случалось, хоть раз в жизни, встретить на улице блаженно улыбающуюся личность, всегда мужчину, неопределенного или седоволосого возраста, шествующего развинченной, но горделивой походкой, в сопровождении любопытных мальчишек, нагло смакующих подробности нелепого костюма несчастного человека?

Рассмотрим этот костюм: на голове — высокая шляпа, утыканная петушьими и гусиными перьями, ее поля украшают солдатская кокарда, бумажка от карамели и елочная звезда; сюртук, едва скрепленный сиротливо торчащей пуговицей, испещрен обрывками цветных лент, бантами и самодельными орденами, из которых наиболее почетные, наиболее внушительные и грозные обслужены золотой бумагой. В руке безумца палочка с золотым шариком или сломанный зонтик, перевитый жестяной стружкой.

Это — король, Наполеон, Будда, Христос, Тамерлан… все вместе. Торжественно бушует мозг, сжигаемый ядовитым светом; в глазах — упоение величием; на ногах — рыжие опорки; в душе — престолы и царства. Заговорите с грандиозным прохожим — он метнет взгляд, от которого душа проваливается в пятки пяток; вы закуриваете, а он видит вас, стоящего на коленях; он говорит — выкрикивает, весь дергаясь от полноты власти: «Да! Нет! Я! Ты! Молчать!» — и эта отрывистая истерика, мнится ему, заставляет дрожать мир.

Такой-то вот дикой и ужасной болезнью, ужасной потому, что — перевернем понятия — у меня бывали приступы просветления, я был болен два года тому назад, в самую счастливую, со стороны фактов, эпоху моей жизни: брак по любви, смешные и хорошие дети — и золото, много золота в виде бледных желтых монет, — наследство брата, разбогатевшего чайной торговлей.

II

Я потерял в памяти начало болезни. Я никогда не мог впоследствии, не могу и теперь восстановить то крайне медлительное наплывание возбужденного самочувствия, в котором постепенно, но ярко меняется оценка впечатления, производимого собой на других. Приличным случаю примером может здесь служить опрокинутость музыкального впечатления, вызываемого избитым мотивом. Нормальный порядок дает вначале сильное удовольствие, понижающееся по мере того, как этот мотив, в повторении оставаясь одним и тем же, заучивается детально до такой степени, что даже беглое воспоминание о нем отбивает всякую охоту повторить его голосом или свистом.

Такая избитость мотива делает его надоедливым и пустым. Теперь — если представить шкалу этого привыкания в обратном порядке — получится нечто похожее на шествие от себя, как от обыкновенного человека, к восхищению собой, — во всех смыслах, — к фантастическому, счастливому упоенью.

Я не могу точно рассказать всего. Меня это волнует. Я как бы вижу себя перед зеркалом в вычурно горделивой позе, с надменным лицом и грозно пляшущими бровями. Но — главное, главное необходимо мне рассказать потому, что в процессе писания я, обнажив это главное от множества перемешанных с ним здоровых моментов, ставлю между ним и собой то решительное расстояние зрителя, когда он знает, что не является частью мрачного и унылого пейзажа.

Отменно хорошее настроение, упорная мысль о чем-либо, поразившем внимание, и особенный род ликующей нервности служили для меня точными признаками надвигающегося безумия. Однако способность к самонаблюдению, неуловимо исчезая, скоро уступала место демону Черного Величия. В период протрезвления я вспоминал все. Отчаяние ума, свирепствующего в бессильной тоске анализа, подобного цифрам бухгалтерской книги, рассказывающей крах предприятия, отчаяние хозяина, видящего, как пожар уничтожает его дом и уют, — вот пытка, которую я переносил три с половиной года.

Демон овладевал мною с помощью следующих ухищрений.

Первое: мир прекрасен. Все на своем месте; все божественно стройно и многозначительно в некоем таинственном смысле, который виден мне тридцать шестым зрением, но не укладывается в слова.

Второе: я всех умнее, хитрее, любопытнее, красивее и сильнее.

Третье: впечатление, производимое мною, незабываемо глубоко, я очаровываю и покоряю. Каждый мой жест, самый незначительный взгляд, даже мое дыхание держат присутствующих в волшебном тумане влюбленного восхищения; их глаза не могут оторваться от моего лица; они уничтожаются и растворяются в моей личности; они для меня — ничто, а я для них — все.

Четвертое: я — владыка, император неизвестной страны, пророк или страшный тиран. Мне угрожают бесчисленные опасности; меня стерегут убийцы; я живу в дворцах сказочной красоты и пользуюсь потайными ходами. Меня любят все красавицы мира.

Пятое: мне поставлен памятник, и памятник этот — я, и я — этот памятник. Чувство жизни не позволяет мне оставаться подвижным на пьедестале, а чувство каменной статуйности заставляет ходить.

Страница 1 из 6

Назад126Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее