Читать бесплатно онлайн

Расплата

Автор Александр Валентинович Амфитеатров

12+

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Об этом ночном нападении на казачий пост много говорили по всей Эстляндии. Жаль, что некому было рассказать правду. Ведь, когда солнце осветило обгорелую казарму, ни в ней, ни близь неё не оставалось ни одного живого человека. Лежало одиннадцать закопченных или обугленных трупов…»

Дата написания1906-12-31

Язык книгиru

Возрастное ограничение12+

Жанры

литература 20 века русская классика

Темы

рассказы

Читать онлайн

Страница 2 из 3

Ни живой, ни мертвый, самъ не свой, мчусь на родину. Когда вышелъ изъ вагона, на своемъ вокзалѣ, до срока назначеннаго оставалось еще восемь часовъ.

На вокзалѣ ходить факторъ знакомый. Мигнулъ мнѣ. Укрылись мы въ сторону, за бочки какія то.

— Я васъ нарочно поджидалъ, потому что видѣлъ утромъ, какъ вы въ Ф. уѣхали. Думалъ: не вернетесь ли съ курьеромъ? Не ходите въ городъ. Васъ ищутъ.

— Что случилось?

— То, что… э! мужчина же вы! скрѣпитесь сердцемъ: брата вашего сегодня утромъ разстрѣляли. Скрѣпитесь сердцемъ: мужчина же вы! Въ такое время живемъ. Надо позабыть, какъ въ обмороки-то падаютъ. Брата разстрѣляли, а васъ ищутъ. Скрѣпитесь сердцемъ: мужчина же вы!

Водою меня поить. Я ничего не понимаю, только шепчу:

— Боже мой, да вѣдь привезъ же я, привезъ, выкупъ привезъ, извергамъ по условію, вотъ они, пятьсотъ рублей.

— Видно, опоздали.

— Какъ — опоздалъ? Условились ждать до завтра, до утра. Изверги, предатели. Подлость какая.

— Надули васъ, стало быть, не дождались. Либо не повѣрили вамъ, что осилите такую сумму привезти… Теперь уже поздно разсуждать: все кончено, не поправите. Будьте мужчиною! скрѣпитесь сердцемъ!

Ну…

Мужчина я, голубчикъ, скрѣпился сердцемъ!

Съ вокзала пошелъ я не направо — въ городъ, а налѣво — въ поле. Иду, на темное небо смотрю, звѣзды въ темномъ небѣ мигаютъ. А я тропинки ногою нащупываю и въ головѣ одну мысль держу:

«Это вамъ даромъ не пройдетъ. Всѣ вы мнѣ за брата головами отвѣтите. Нѣтъ, даромъ не пройдетъ!» И шелъ я пустыремъ, покуда не вышелъ въ пригородъ, хорошее мѣстечко! не дай Богъ никому туда попасть! Адъ на землѣ. Туда нашъ брать, порядочный гражданинъ, и днемъ-то опасается заглядывать, а я ночью пришелъ, будто свой. И перваго же встрѣчнаго спросилъ:

— Гдѣ здѣсь найти кума Ридо?

А этотъ Ридо въ нашихъ мѣстахъ такое честное имя, что на сто верстъ кругомъ всякій богатый купецъ, каждый помѣщикъ, каждый кулакъ-фермеръ, заслышавъ его, вздрагиваютъ. Потому что для всѣхъ нашихъ босяковъ, воровъ и проходимцевъ уличныхъ былъ Ридо какъ бы атаманъ или староста. Не пойманъ, не воръ, — охотилась полиція за Ридо усердно, а уличить его никогда не могла. А между тѣмъ всѣ грабежи смѣлые, всѣ разбои отчаянные, всѣ кражи ловкія, всѣ мошенничества наглыя именно Ридо приписывались, либо его молодцамъ, подъ его диктовку.

И — надо же было выпасть случаю! — встрѣчный остановился, оглядѣлъ меня впотьмахъ и вмѣсто отвѣта спрашиваетъ:

— Вы, если я не ошибаюсь, учитель такой-то?

— Да, я учитель такой-то.

— Здравствуйте, учитель. Я видалъ васъ на улицѣ, знаю. Вы ищите Ридо? Очень радъ съ вами познакомиться. Ридо — я самъ.

И сидѣли мы вдвоемъ съ Ридо въ шинкѣ, въ задней, хозяйской, каморкѣ. И я впервые въ жизни пилъ горькое, огненное вино.

То, что я предложилъ Ридо, ему понравилось. Онъ сказалъ:

— Это хорошо, что ты хочешь мстить за брата. Мертвецы не должны оставаться неотомщенными. Вотъ моя рука. Я тебѣ товарищъ. Сколько ты можешь заплатить за работу моимъ молодцамъ?

Я положилъ на столъ все, что имѣлъ: пятьсотъ рублей. Они были цѣною жизни моего брата, — пусть же будутъ цѣною его мщенія. Ридо сосчиталъ деньги и спряталъ ихъ въ бумажникъ.

— Мало.

— Если вы одолѣете казаковъ, то вамъ достанется хорошая добыча: вѣроятно, они еще не успѣли пропить первыхъ моихъ пятисотъ рублей.

— Не знаю, на твои ли, на свои ли деньги, но они ужасно пьянствуютъ вотъ уже третій день. Это очень кстати намъ — понимаешь? Итакъ, пятьсотъ и пятьсотъ, говоришь ты? Все-таки мало.

— Черезъ годъ я могу уплатить тебѣ еще 500 рублей.

— Черезъ годъ я, навѣрное, буду на висѣлицѣ, да и ты тоже. Да и опять таки, братецъ мой, мало! Предпріятіе твое отчаянное. Если изъ нихъ будетъ хоть трое трезвыхъ, мы идемъ на вѣрную смерть.

Я слушалъ Ридо, но слышалъ, что онъ только испытываетъ меня, а, на дѣлѣ, ему жаль и меня и брата, онъ пойдетъ! И я сказалъ спокойно:

— Больше у меня нѣтъ ни гроша за душою и я не имѣю, откуда достать. Отдаю послѣднее. Остаюсь на свѣтѣ — вотъ въ этой одеждѣ, какъ ты меня видишь. Завтра буду такой же голякъ, какъ и ты.

Ридо долго молчалъ. Потомъ спрашиваетъ:

— Я твои деньги въ бумажникъ положилъ. Ты видѣлъ — ничего не сказалъ. Значить, согласенъ, чтобы я ихъ взялъ?

— Для тебя принесъ ихъ — тебѣ ихъ и брать.

— Впередъ?

— Какъ хочешь.

— А если я тебя обману?

— Не обманешь.

— Казаки обманули же?

— Ты не казакъ.

Ридо долго смотрѣлъ мнѣ въ глаза — взглядомъ пронзительнымъ, глубокимъ, голубымъ. У него было лицо добродушнаго бюргера, торгующаго москотильнымъ товаромъ, сандаломъ, мускатнымъ орѣхомъ, а совсѣмъ не плотью и кровью человѣческою.

И вотъ лѣзетъ онъ правою рукою въ карманъ, достаетъ свой бумажникъ и выкладываетъ предо мною — возвратно — мои пятьсотъ рублей.

— Спрячь.

— Ты отказываешься?

— Нѣтъ, напротивъ, соглашаюсь. Сегодня же, въ эту ночь, мы ихъ распотрошимъ. Но денегъ твоихъ впередъ брать не желаю. У всякаго другого взялъ бы — у тебя не возьму. Когда дѣло будетъ сдѣлано, тогда заплатишь. И заплатишь столько, сколько захочешь заплатить. Для другого я въ такую затѣю безумную не вмѣшался бы даже за десять тысячъ рублей, а для тебя теперь — хоть вовсе ничего не плати: пойду даромъ.

А затѣмъ онъ шепнулъ шинкарю слово. И понемногу начали приходить къ намъ, въ каморку, одинъ по одному, разные люди. То — темные, дикіе, страшные, неизвѣстные мнѣ люди со дна. То — совсѣмъ приличные, обыденные горожане, которыхъ я зналъ даже по имени, и которые меня знали, но теперь мы глядѣли другъ на друга, какъ незнакомые, и не признавались не только словомъ, но хотя бы жестомъ, хотя бы взглядомъ, что когда-либо въ жизни встрѣчали другъ друга.

Со всѣми приходящими Ридо говорилъ что-то словами, которыхъ я не понималъ. Одни соглашались и оставались, другіе отказывались и уходили. Осталось шесть человѣкъ, Ридо — седьмой, я — восьмой.

Была черная ночь. И мы, восьмеро, вошли въ черную ночь. И по мѣрѣ того, какъ мы шли къ городу, число наше таяло. Но я ни разу не успѣлъ замѣтить, когда отставалъ отъ насъ тотъ или другой. Они расточались въ ночи, какъ нечистые духи.

Когда мы очутились на пустырѣ, въ пятистахъ шагахъ отъ казачьяго поста, гдѣ спали мои недруги, насъ осталось, изъ восьми, всего двое: я и Ридо.

Я думалъ, что мы всѣми брошены, я смотрѣлъ на Ридо съ ужасомъ, удивленіемъ, отчаяніемъ, которыхъ онъ не видалъ, потому что было темно. Но онъ приказалъ мнѣ:

— Садись вотъ здѣсь на камень и жди. Я оставлю тебя одного и пойду впередъ.

Я возразилъ:

— Я не останусь. Хочу съ тобою.

Но Ридо запретилъ:

— Нѣтъ. Ты не умѣешь ходить по снѣгу. Снѣгъ хруститъ у тебя подъ ногами. Если ты мнѣ не вѣришь, чортъ съ тобою. Если вѣришь, оставайся здѣсь.

Я сказалъ:

— Ридо, будь спокоенъ: я вѣрю тебѣ.

Онъ продолжалъ:

— Вонъ тамъ — смотри внимательно: скоро вспыхнетъ спичка. На всякій случай, я зажгу ихъ три, одна за другою. Когда увидишь огонекъ, бросайся туда смѣло, бѣги, что есть силы бѣжать. Это значить — часовые убиты и казарма наша. Ничего не опасайся — только не кричи. Но если спичка не вспыхнетъ, если вмѣсто того услышишь выстрѣлъ или крикъ, — удирай, братъ, тогда, удирай, куда знаешь, поскорѣе. Это значить — я убить. Прощай.

Страница 2 из 3

Назад 1 2 3 Далее