Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

С. Агаев – ученик знаменитого Вл. Орлова, автора «Альтиста Данилова», бестселлера 80-х годов. Лауреат премии В. Катаева 1996 года и премии Москвы в области литературы за 2002 год. Новый остросюжетный роман Самида Агаева – о жизни советских граждан, которых развал Союза в одночасье сделал иммигрантами в современной России. Автор пишет о реалиях сегодняшнего бизнеса: коррупции властных структур, криминальных разборках, погромах на национальной почве. Динамичное развитие событий, неожиданные повороты сюжета, юмор делают роман увлекательным.

Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияСамое время!
Возрастное ограничение0+

Читать онлайн

Страница 2 из 107

— Моя мама была скрупулезным человеком и всегда сетовала на то, что в редких письмах к ней я не указывал индекса, из-за этого письма шли очень долго. Но я не писал индекс, потому что никогда не запоминал его. А сейчас помню, потому что смотрю из окна на эти шесть цифр каждый божий день, они горят перед моими глазами, как небесные письмена, я их вижу, даже когда закрываю глаза и ложусь спать. Правда, письма писать некому — мамы уже нет в живых.

Он обернулся: Маша, закончив с мытьем, вылила грязную воду в унитаз, убрала ведро. Стоя у открытой двери в ванную, спросила:

— Можно я приму душ?

Она стояла, чуть наклонив голову набок, со странной усмешкой на губах.

— Конечно, — ответил Караев в некотором недоумении, — пожалуйста.

— А вы не дадите мне полотенце?

— Там есть.

— Чистое?

Караев принес из комнаты полотенце и протянул Маше. Девушка взяла его и исчезла в ванной. Мужчина некоторое время стоял перед закрытой дверью, слушая шум падающей воды. Затем вслух произнес: «Что бы это значило?» ВЗЯЛСЯ за дверную ручку, осторожно попытался повернуть, но дверь изнутри была заперта. Тогда он прошел в кухню, наполнил рюмку, подошел к окну, поставил рюмку на подоконник и, сунув руки в карманы, вновь стал смотреть во двор. Так он стоял до тех пор, пока Маша со словами: «Я готова», — не вышла из ванной. Теперь она была в длинном цветастом платье. Караев предложил ей стул, поставил перед ней чистую тарелку.

— Накладывай сама. Пить будешь?

— А у вас пиво есть?

— Я пиво не пью.

— Жалко, — сказала Маша.

— Но пиво у меня есть, — вспомнил Караев, — странно, но есть.

Он встал, открыл холодильник и достал оттуда бутылку пива.

— Это в самом деле странно, — улыбаясь, заметила Маша, — прикиньте, я тоже не пью обычно, но почему-то сейчас захотелось пива. А, ну точно: я на обед приготовила себе спагетти с сыром, а сыра кусок оставался, ни туда ни сюда, вот я его весь перетерла в спагетти, видать, переборщила.

— Однако не исключено, что тебя само пиво позвало, — предположил Караев, — помнишь, как у Кэрролла в «Зазеркалье» на бутылочке было написано: «выпей меня».

— Не исключено, — согласилась Маша, — но я материалистка, так что все-таки это спагетти с сыром.

— При старом режиме это называлось макароны по-флотски, — сказал Караев. Он откупорил бутылку и налил в бокал. Сел напротив, потянулся за рюмкой, не обнаружив ее, встал и взял рюмку с подоконника.

— Твое здоровье, — произнес он и выпил.

— Спасибо, — Маша сделала несколько глотков и слизала оставшуюся на губах пену, — не хотите посмотреть?

— Посмотреть? — удивился Караев. — На что посмотреть?

Маша засмеялась.

— На уборку, в смысле проверки. А вы о чем подумали?

— Ни о чем. Поэтому и спросил. Спагетти говоришь… А ты готовишь, наверное, хорошо?

— Да, я очень хорошо готовлю, — несколько вызывающе ответила Маша.

— Молодец, — похвалил Караев, — среди нынешней молодежи это редкость, я девиц имею в виду, — пояснил он.

— Я поняла.

— А ты хозяйственная, это хорошо, значит, повезет кому-то, тому, кто на тебе женится.

— Вот уж не знаю, — скептически сказала Маша.

— А что так?

У меня требования: я хочу добиться в жизни успеха, сделать карьеру, поэтому мой муж должен что-то представлять из себя, мне соответствовать. У меня был молодой человек, я с ним рассталась, потому что он не знал, чего ему нужно, шарахался из стороны в сторону: то одно хотел, то другое. То он режиссером мечтал стать — проучился три года, потом бросил — сказал, что он хочет стать яхтсменом. Не люблю не уверенных в себе людей…

— Человеку свойственно искать, заблуждаться, — это ты зря. Однако, я смотрю, с тобой не очень-то забалуешь.

— Это точно, — подтвердила Маша, — со мной не забалуешь. И никому не советую.

Теперь в ее голосе звучала шутливая угроза.

— Да ты ешь, — предложил Караев.

— Я не хочу, спасибо.

— Я тоже не хочу.

— А почему едите?

— Видишь ли, дорогая, я не ем, я закусываю.

— Ну и че, какая разница, не вижу?

— А ни че, разница в степени: можно есть, а можно заедать, то есть закусывать. В последнем случае это действие вторично, оно дополняет выпивку.

— Какие тонкости, — с усмешкой сказала девушка. — А откуда вы так хорошо знаете русский язык?

— Тебе сколько лет?

— Двадцать три, — помедлив, ответила Маша, — а какое это имеет отношение к моему вопросу?

— Самое непосредственное. Когда мне было девятнадцать, я жил в другой стране.

— Это в какой же? — удивилась девушка.

— В СССР, и государственным языком был русский.

— А-а, дык и я в ней родилась, — разочарованно произнесла Маша, — но забываю все время.

Дык. В этом-то и дело, — повысил голос Караев, — все очень быстро об этом забыли. Семьдесят лет жить в одной стране, а теперь удивляться хорошему знанию русского языка у нерусского и его присутствию в России. А ведь Экзюпери призывал к ответственности за прирученных.

— Я ни в чем не виновата, — неприязненно сказала Маша, — не кричите на меня.

— Ты — нет, но твои бритоголовые ровесники вылавливают одиноких брюнетов и избивают их. И я вовсе не кричу, я просто повысил голос. Знаешь такие слова: «И возвысил он свой голос и заплакал»?

— Нет, не знаю. А вас кто-то избил? Скинхеды? — спросила Маша.

— Ты шутишь, наверное. Разве я похож на человека, которого можно безнаказанно избить? Конечно, нет: но я вчера сломал нос одному из этих ублюдков. Теперь меня совесть мучает. У меня всегда так: если набью кому-нибудь морду — потом жалею, если промолчу, не отвечу — поедом себя ем, в трусости попрекаю. Он был совсем ребенок, лет шестнадцать, не больше, но в нем было столько ненависти, злобы. Это что-то напоминает — прыщавые, фашиствующие юнцы.

— Это же хорошо, если вас мучает жалость, — успокаивающе сказала Маша, — значит, еще не все потеряно.

— Не все, — согласился Караев, — к сожалению, к сорока годам хотелось бы потерять больше.

— Извините, если я вас чем-то обидела, я не хотела.

— Куда ты?

— Мне еще пыль надо вытереть. Спасибо за угощение.

Она встала и ушла с серьезным видом. Караев тоже встал, подошел к плите, включил чайник, вернулся, сел, положил руку на стол, стал барабанить пальцами. Было видно, что он взвинчен. Их было несколько человек, этих юнцов — скинхедов. Он вышел за сигаретами, прогуляться перед сном, это было вчера вечером. Дело происходило на автобусной остановке. Подростки вели себя шумно и вызывающе, видимо вследствие неумеренного потребления клинского «продвинутого» пива. Громко смеялись, отпускали грубые шутки в адрес окружающих, не стесняясь в выражениях.

Страница 2 из 107

Вам также может понравиться

Страница 1 из 157

Назад12157Далее