Николай, молодой путешественник, уезжает из России в Германию, где встречает Ася, девушку, чья связь с его семьей раскрывается, и влюбляется в неё, сталкиваясь с семейными тайнами и внутренними конфликтами.

Главный конфликт / проблема

Николай сталкивается с любовью к Асе и раскрытием семейной тайны, что ставит его перед выбором между личными чувствами и семейными обязательствами.

Ключевые идеи

Поиск свободы и новых впечатлений через путешествие
Встреча с русской девушкой Асе и развитие романтических чувств
Открытие сложной семейной истории Аси как дочери отца Николая
Проблемы идентичности и культурного различия в чужой стране
Определения терминов и фраз
Культурные и исторические ссылки
Многоязычность и лингвистический контекст

Вывод

Книга оставляет читателя в состоянии размышлений о судьбе, любви и семейных связях, не давая однозначного разрешения конфликтов.

Кому полезна

Читатели русской классической литературы
Интересующиеся 19‑вековой русской и европейской культурой
Те, кто изучает психологию отношений и семейных конфликтов

Главные темы

Любовные отношения и семейные тайны
Путешествие и поиск свободы
Культурный контекст и язык

Персонажи

Николай — В возрасте около двадцати‑пятилетнего, ищет свободу и новые впечатления, странствует по немецким городам, наслаждается простыми человеческими встречами и красотой природы, но не привлекаются его к памятникам и пейзажам, влюбляется в Асу.
Ася — Дочь отца Николая и бывшая горничная его матери, привлекает Николая своей загадочностью и непредсказуемыми эмоциями. Имеет игривую и иногда серьёзную натуру, проявляет странную смелость и иногда грусть.
Гагин — Русский путешественник, знакомый с Николай, приглашает его в свой дом в небольшом городке З. Рассказывает о семье Аси и помогает ей познакомиться с русскими.
Фрау Луизе — Вдовой бывшего буржомистра, встречается с Асе и обсуждает её судьбу. Помогает Николай разобраться в чувствах.

Цитаты

«Ася, полно ежиться! он не кусается.»
«Николай, я влюблён в тебя, но не знаю, как сказать это.»
Лон-лакей – лакей, которого берут за плату; здесь: проводник.
Мадонна – с древних времен слово мадонна в Италии обозначало живописное или скульптурное изображение молодой матери с младенцем.

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 1 из 15

Annotation

«Ася» – трогательная, нежная и необыкновенно лиричная повесть о любви. Подлинная жемчужина творчества И.С. Тургенева.

Иван Сергеевич Тургенев

III

VII

VIII

XII

XIII

XIV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XXI

XXII

notes

Иван Сергеевич Тургенев Ася

I

Мне было тогда лет двадцать пять, – начал Н.Н., – дела давно минувших дней, как видите. Я только что вырвался на волю и уехал за границу, не для того, чтобы «кончить мое воспитание», как говаривалось тогда, а просто мне захотелось посмотреть на мир божий. Я был здоров, молод, весел, деньги у меня не переводились, заботы еще не успели завестись – я жил без оглядки, делал, что хотел, процветал, одним словом. Мне тогда и в голову не приходило, что человек не растение и процветать ему долго нельзя. Молодость ест пряники золоченые, да и думает, что это-то и есть хлеб насущный; а придет время – и хлебца напросишься. Но толковать об этом не для чего.

Я путешествовал без всякой цели, без плана; останавливался везде, где мне нравилось, и отправлялся тотчас далее, как только чувствовал желание видеть новые лица – именно лица. Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея[1] возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума не сошел в дрезденском «Грюне Гевёлбе».[ 2] Природа действовала на меня чрезвычайно, но я не любил так называемых ее красот, необыкновенных гор, утесов, водопадов; я не любил, чтобы она навязывалась мне, чтобы она мне мешала. Зато лица, живые, человеческие лица – речи людей, их движения, смех – вот без чего я обойтись не мог. В толпе мне было всегда особенно легко и отрадно; мне было весело идти, куда шли другие, кричать, когда другие кричали, и в то же время я любил смотреть, как эти другие кричат. Меня забавляло наблюдать людей… да я даже не наблюдал их – я их рассматривал с каким-то радостным и ненасытным любопытством. Но я опять сбиваюсь в сторону.

Итак, лет двадцать тому назад я проживал в немецком небольшом городке З., на левом берегу Рейна. Я искал уединения: я только что был поражен в сердце одной молодой вдовой, с которой познакомился на водах. Она была очень хороша собой и умна, кокетничала со всеми – и со мною грешным, – сперва даже поощряла меня, а потом жестоко меня уязвила, пожертвовав мною одному краснощекому баварскому лейтенанту. Признаться сказать, рана моего сердца не очень была глубока; но я почел долгом предаться на некоторое время печали и одиночеству – чем молодость не тешится! – и поселился в З.

Городок этот мне понравился своим местоположением у подошвы двух высоких холмов, своими дряхлыми стенами и башнями, вековыми липами, крутым мостом над светлой речкой, впадавшей в Рейн, – а главное, своим хорошим вином. По его узким улицам гуляли вечером, тотчас после захождения солнца (дело было в июне), прехорошенькие белокурые немочки и, встретясь с иностранцем, произносили приятным голоском: «Guten Abend!»[ 3] – а некоторые из них не уходили даже и тогда, когда луна поднималась из-за острых крыш стареньких домов и мелкие каменья мостовой четко рисовались в ее неподвижных лучах. Я любил бродить тогда по городу; луна, казалось, пристально глядела на него с чистого неба; и город чувствовал этот взгляд и стоял чутко и мирно, весь облитый ее светом, этим безмятежным и в то же время тихо душу волнующим светом. Петух на высокой готической колокольне блестел бледным золотом; таким же золотом переливались струйки по черному глянцу речки; тоненькие свечки (немец бережлив!) скромно теплились в узких окнах под грифельными кровлями; виноградные лозы таинственно высовывали свои завитые усики из-за каменных оград; что-то пробегало в тени около старинного колодца на трехугольной площади, внезапно раздавался сонливый свисток ночного сторожа, добродушная собака ворчала вполголоса, а воздух так и ластился к лицу, и липы пахли так сладко, что грудь поневоле все глубже и глубже дышала, и слово: «Гретхен» – не то восклицание, не то вопрос – так и просилось на уста.

Городок З. лежит в двух верстах от Рейна. Я часто ходил смотреть на величавую реку и, не без некоторого напряжения мечтая о коварной вдове, просиживал долгие часы на каменной скамье под одиноким огромным ясенем. Маленькая статуя мадонны[4] с почти детским лицом и красным сердцем на груди, пронзенным мечами, печально выглядывала из его ветвей. На противоположном берегу находился городок Л., немного побольше того, в котором я поселился. Однажды вечером сидел я на своей любимой скамье и глядел то на реку, то на небо, то на виноградники. Передо мною белоголовые мальчишки карабкались по бокам лодки, вытащенной на берег и опрокинутой насмоленным брюхом кверху. Кораблики тихо бежали на слабо надувшихся парусах; зеленоватые волны скользили мимо, чуть-чуть вспухая и урча. Вдруг донеслись до меня звуки музыки: я прислушался. В городе Л. играли вальс; контрабас гудел отрывисто, скрипка неясно заливалась, флейта свистала бойко.

– Что это? – спросил я у подошедшего ко мне старика в плисовом жилете, синих чулках и башмаках с пряжками.

– Это, – отвечал он мне, предварительно передвинув мундштук своей трубки из одного угла губ в другой, – студенты приехали из Б. на коммерш.

«А посмотрю-ка я на этот коммерш, – подумал я, – кстати же я в Л. не бывал». Я отыскал перевозчика и отправился на другую сторону.