Загрузка...
Записки на манжетах — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Записки на манжетах

Автор Михаил Афанасьевич Булгаков
0+541 читателей
Дата написания1922-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
повестистановление героя

Описание

В книге «Записки на манжетах» автор, погружённый в болезненное состояние и политическую тревогу, переживает серию странных, бессвязных событий, встреч с писателями и бюрократических препятствий, пытаясь найти своё место в мире и в литературе.

Главный конфликт / проблема

Внутренний кризис автора, борьба с болезнью, бюрократией и поиском своего места в мире и в литературе

Ключевые идеи

  • Бессвязность и размытость восприятия из‑за болезни
  • Проблемы и тревоги, связанные с войной и политической нестабильностью
  • Нарратив как поток сознания, где реальность и фантазия переплетаются
  • Путешествия как источник вдохновения и конфликтов
  • Встречи с писателями как катализатор творчества
  • Критика литературной сцены и её влияния на автора
  • Нарратив отражает внутренний поиск героя и его отчаяние в поисках смысла.
  • Сюрреализм и абсурдность окружающего мира служат метафорой для внутренней пустоты и бюрократических барьеров.
  • Бюрократические сложности при попытке присоединиться к Лито
  • Сложность сбора и оценки лозунгов как символа творческой работы
  • Проблемы с оплатой и документами как отражение внутренней борьбы автора

Вывод

Книга приводит к осознанию хаоса и абсурдности жизни, но также к поиску смысла в творчестве и в собственном внутреннем мире.

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Читатели, интересующиеся постмодернистской прозой
  • Исследователи творчества Михаила Булгакова

Главные темы

  • Болезнь и политическая тревога
  • Бюрократия и поиск места в творческом сообществе
  • Сюрреализм и абсурд
  • Путешествия и встречи с писателями

Персонажи

  • Нарратор — Нарратор находится в состоянии болезни, испытывает головную боль, жар и ощущает туман. Он пытается понять, что происходит, и обращается к врачу. Нарративный рассказчик, одетый в последнюю рубашку, испытывающий внутренний кризис.
  • Юрий Слезкин — Юрий Слезкин сидит в шикарном кресле и обсуждает с автором, как реагировать на военные угрозы, предлагая открыть "подотдел". Юрий сидит на балконе с автором, наблюдает за звёздами.
  • Беллетриста Слезкина — Несмотря на всероссийское имя и беременную жену, оказывается в бронзовом воротнике и уходит к черту.
  • Лито — Символ бюрократии и абсурдности.
  • Старик — Ведет разговоры о бумагах и документах. Определяет правила, участвует в сборе лозунгов.
  • Новый заведующий — Приходит в 12:00, указывает на необходимость писать собственные пьесы.
  • Пушкин — Пушкин упоминается как объект критики и обсуждения в контексте поэзии.
  • Мишуня — Мишуня представляет собой внутренний диалог, в котором обсуждаются симптомы и желание уйти в Париж.
  • Ларисса Леонтьевна — Ларисса Леонтьевна упоминается в разговоре о монастырях и книгах, но не участвует напрямую в действии.
  • Поэт — Ставит в шутку, но в итоге раскрывает, что у него украли деньги.
  • Николай Николаевич — Сидит за пианино, демонстрирует музыкальные гримасы.
  • Ноздрев — Показывает картину Пушкина, вызывает смех публики.

Цитаты

  • Фью-ю!
  • Туман. Жаркий, красноватый туман.
  • «В бронзовом воротничке. В бронзовом. Так и выступал в живом журнале. Не шучу я!!»
  • «Независимо от того, что у него всероссийское имя и беременная жена, он оказывается в бронзовом воротнике и уходит к черту.»
  • Сгинул город у подножья гор.
  • Поли́тский
  • «Сверху пришла бумага: Предлагается Лито к 12 час. дня такого-то числа в срочном порядке представить ряд лозунгов.»
  • «Старик вошел шумно и радостно. – Я разбил их интригу, – сказал он. Лишь только он произнес это, в дверь просунулась бабья голова в платке и буркнула: – Которые тут? Распишитесь.»

Сводка по автору из Wikidata

1891–1940. Михаил Афанасьевич Булгаков. советский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр (1891—1940)

Читать онлайн

Страница 2 из 12

* * *

Тьма. Просвет. Тьма… просвет. Хоть убейте, не помню…

Голова! Голова! Нет монашек, взбранной воеводе, а демоны трубят и раскаленными крючьями рвут череп. Го-ло-ва!..

* * *

Просвет… тьма. Просв… нет, уже больше нет! Ничего не ужасно, и все – все равно. Голова не болит.

Тьма и сорок один и одна ……………………………………………………………

II. Что мы будем делать?!

Беллетрист Юрий Слезкин сидел в шикарном кресле. Вообще все в комнате было шикарно, и поэтому Юра казался в ней каким-то диким диссонансом. Голова, оголенная тифом, была точь-в-точь описанная Твеном мальчишкина голова (яйцо, посыпанное перцем). Френч, молью обгрызанный, и под мышкой – дыра. На ногах – серые обмотки. Одна – длинная, другая – короткая. Во рту – двухкопеечная трубка. В глазах – страх с тоской в чехарду играют.

– Что же те-перь бу-дет с на-ми? – спросил я и не узнал своего голоса. После второго приступа он был слаб, тонок и надтреснут.

– Что? Что?

Я повернулся на кровати и тоскливо глянул в окно, за которым тихо шевелились еще обнаженные ветви. Изумительное небо, чуть тронутое догорающей зарей, ответа, конечно, не дало. Промолчал и Слезкин, кивая обезображенной головой. Прошелестело платье в соседней комнате. Зашептал женский голос:

– Сегодня ночью ингуши будут грабить город…

Слезкин дернулся в кресле и поправил:

– Не ингуши, а осетины. Не ночью, а завтра с утра.

Нервно отозвались флаконы за стеной.

– Боже мой! Осетины?! Тогда это ужасно!

– Ка-кая разница?

– Как какая?! Впрочем, вы не знаете наших нравов. Ингуши когда грабят, то… они грабят. А осетины – грабят и убивают…

– Всех будут убивать? – деловито спросил Слезкин, пыхтя зловонной трубочкой.

– Ах, Боже мой! Какой вы странный! Не всех… Ну, кто вообще… Впрочем, что ж это я! Забыла. Мы волнуем больного.

Прошумело платье. Хозяйка склонилась ко мне.

– Я не вол-нуюсь…

– Пустяки, – сухо отрезал Слезкин, – пустяки!

– Что? Пустяки?

– Да это… Осетины там и другое. Вздор, – он выпустил клуб дыма.

Изнуренный мозг вдруг запел:

Мама! Мама! Что мы будем делать!

Слезкин усмехнулся одной правой щекой. Подумал. Вспыхнуло вдохновение.

– Подотдел искусств откроем!

– Это… что такое?

– Что?

– Да вот… подудел?

– Ах, нет. Под-от-дел!

– Под?

– Угу!

– Почему под?

– А это… Видишь ли, – он шевельнулся, – есть отнаробраз или обнаробраз. От. Понимаешь? А у него подотдел. Под. Понимаешь?!

– Наро-браз. Дико-браз. Барбюс. Барбос.

Взметнулась хозяйка.

– Ради Бога, не говорите с ним! Опять бредить начнет…

– Вздор! – строго сказал Юра. – Вздор! И все эти мингрельцы, имери… Как их? Черкесы. Просто дураки!

– Ка-кие?

– Просто бегают. Стреляют. В луну. Не будут грабить…

– А что с нами? Бу-дет?

– Пустяки. Мы откроем…

– Искусств?

– Угу! Все будет. Изо. Лито. Фото. Тео.

– Не по-ни-маю.

– Мишенька, не разговаривайте! Доктор…

– Потом объясню! Все будет! Я уж заведовал. Нам что? Мы аполитичны. Мы – искусство!

– А жить?

– Деньги за ковер будем бросать!

– За какой ковер?..

– Ах, это у меня в том городишке, где я заведовал, ковер был на стене. Мы, бывало, с женой, как получим жалованье, за ковер деньги бросали. Тревожно было. Но ели. Ели хорошо. Паек.

– А я?

– Ты завлито будешь. Да.

– Какой?

– Мишуня! Я вас прошу!..

III. Лампадка

Ночь плывет. Смоляная, черная. Сна нет: лампадка трепетно светит. На улицах где-то далеко стреляют. А мозг горит. Туманится.

Мама! Мама!! Что мы будем делать?!

Строит Слезкин там. Наворачивает. Фото. Изо. Лито. Тео. Тео. Изо. Лизо. Тизо. Громоздит фотографические ящики. Зачем? Лито – литераторы. Несчастные мы! Изо. Физо. Ингуши сверкают глазами, скачут на конях. Ящики отнимают. Шум. В луну стреляют. Фельдшерица колет ноги камфарой: третий приступ!..

– О-о! Что же будет?! Пустите меня! Я пойду, пойду, пойду…

– Молчите, Мишенька, милый, молчите!

После морфия исчезают ингуши. Колышется бархатная ночь. Божественным глазком светит лампадка и поет хрустальным голосом:

– Ма-а-ма. Ма-а-ма!

IV. Вот он – подотдел

Солнце! За колесами пролеток пыльные облака… В гулком здании входят, выходят… В комнате на четвертом этаже два шкафа с оторванными дверцами; колченогие столы. Три барышни с фиолетовыми губами, то на машинках громко стучат, то курят.

Сидит в самом центре писатель и из хаоса лепит подотдел. Тео. Изо. Сизые актерские лица лезут на него и денег требуют.

После возвратного – мертвая зыбь. Пошатывает и тошнит. Но я заведую. Зав. Лито. Осваиваюсь.

– Завподиск. Наробраз. Литколлегия.

Ходит какой-то между столами. В сером френче и чудовищном галифе. Вонзается в группы, и те разваливаются. Как миноноска режет воду. На кого ни глянет – все бледнеют. Глаза под стол лезут. Только барышням – ничего! Барышням – страх не свойственен.

Подошел. Просверлил глазами, вынул душу, положил на ладонь и внимательно осмотрел. Но душа – кристалл!

Вложил обратно. Улыбнулся благосклонно.

– Завлито?

– Зав. Зав.

Пошел дальше. Парень будто ничего. Но не поймешь, что он у нас делает. На Тео не похож. На Лито тем более.

Поэтесса пришла. Черный берет. Юбка на боку застегнута, и чулки винтом. Стихи принесла.

Та, та, там, там. В сердце бьется динамо-снаряд. Та, та, там.

– Стишки – ничего… Мы их… того… как это… в концерте прочитаем.

Глаза у поэтессы радостные. Ничего барышня. Но почему чулки не подвяжет?

Страница 2 из 12

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее