Загрузка...
Бельмесов — обложка книги
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Встреча с загадочным Иваном Бельмесовым, его роль инспектора уездного училища и строгий подход к обучению раскрывают социальные различия и критику образовательной системы в России.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между строгим подходом учителя и ожиданиями учеников, а также критика социальных различий в России.

Ключевые идеи

  • Неоднозначность идентичности и культурного наследия, проявляющаяся в фамилии и национальной принадлежности.
  • Тривиальность повседневных забот, таких как растаявшие градины, контрастирует с претензиями к статусу и величию.
  • Бельмесов – строгий инспектор уездного училища, известный своей точностью в экзаменах.
  • В России есть богатые люди, но они не проявляют себя так, как во Франции; помещики, как Щербакин, часто остаются неизвестными.
  • Проверка знаний по дробям и цепному правилу
  • Юмор как средство обучения
  • Критика поверхностного обучения

Вывод

Книга приводит к размышлениям о роли образования и социальных различиях в обществе.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской литературой и критикой общества
  • Педагоги и специалисты в области образования

Главные темы

  • Образовательная система и её критика
  • Социальные различия и богатство в России

Персонажи

  • Иван Демьяныч Бельмесов — Серый блондин с усами, густыми бровями и выжженными глазами. Фамилия полуфранцузская, но он русский. У него дача, где произошёл шторм с градом величиной с орех. Он старый учитель, использующий иронию и насмешки для проверки знаний учеников.
  • Марья Игнатьевна — Смехотворно реагирует на растаявшие градины и объясняет, почему они растаяли. Обеспечивает информацию о Бельмесове, реагирует на разговоры о богатстве.
  • Нарратор — Он наблюдает за Иваном, задаёт вопросы о фамилии и статусе, и в конце уходит. Объективно наблюдает за событиями, интересуется судьбами людей.
  • Щербакин — Богатый, но малоизвестный, упоминается как «помещик средней руки».
  • Любезный директор — Наблюдает за уроком и делает комментарий о переводе учителя.
  • Иван Кувшинников — Ответил на вопросы учителя, но его ответы вызывают недоумение.
  • Кулебякин — Пытается ответить на вопросы о дробях, но не знает всех типов.
  • Лысенко — Молчит, когда спрашивают о цепном правиле.
  • Три старика — Участвуют в обсуждении богатства и истории о Щербакине.
  • Рыжий старик — Вносит комментарии о мели и пароходах.

Цитаты

  • Фу, жара! Вы думаете, я как пишусь?
  • Кой черт! Куда же они подевались? Я сам положил шесть штук.
  • Франция, Франция! Что мне ваша Франция! Да у нас в России есть такие капиталы, обретаются такие богачи, которые Франции и не снились.
  • Он, как говорится, достанет. Посмотрели бы вы, каким он орлом на экзамене…
  • Тридцать… лошадей.
  • Лысенко! Вот ты, Лысенко, Кондратий, скажешь нам, что тебе известно о цепном правиле?

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

III

За длинным столом, покрытым синим сукном, сидело пятеро. Посредине любезный старик с белой звездой, а справа от него торжественный, свеженакрахмаленный Бельмесов, Иван Демьяныч. Я вскользь осмотрел остальных и скромно уселся сбоку на стул.

Солнце бегало золотыми зайчиками по столу, по потолку и по круглым, стриженым головенкам учеников. В открытое окно заглядывали темно-зеленые ветки старых деревьев и приветливо, ободрительно кивали детям: «Ничего, мол. Все на свете перемелется – мука будет. Бодритесь, детки…»

– Кувшинников, Иван, – сказал Бельмесов. – А подойди к нам сюда, Иван Кувшинников… Вот так. Сколько будет пятью шесть, Кувшинников, а?

– Тридцать.

– Правильно, молодец. Ну, а сколько будет, если помножить пять деревьев на шесть лошадей?

Мучительная складка перерезала загорелый лоб Кувшинникова Ивана.

– Пять деревьев на шесть лошадей? Тоже тридцать.

– Правильно. Но тридцать – чего? Молчал Кувшинников.

– Ну, чего же – тридцать? Тридцать деревьев или тридцать лошадей?

У Кувшинникова зашевелились губы, волосы на голове и даже уши тихо затрепетали.

– Тридцать… лошадей.

– А куда же девались деревья? – иронически прищурился Бельмесов. – Нехорошо, тёзка, нехорошо… Было всего шесть лошадей, было пять деревьев и вдруг – на тебе! – тридцать лошадей и ни одного дерева… Куда же ты их дел?! С кашей съел или лодку себе из них сделал?

Кто-то на задней парте печально хихикнул. В смехе слышалось тоскливое предчувствие собственной гибели.

Ободренный успехом своей остроты, Иван Демьяныч продолжал:

– Или ты думаешь, что из пяти деревьев выйдут двадцать четыре лошади? Ну, хорошо: я тебе дам одно дерево – сделай ты мне из него четыре лошади. Тебе это, очевидно, легко, Кувшинников, Иван, а? Что ж ты молчишь, Иван, а? Печально, печально. Плохо твое дело, Иван. Ступай, брат!

– Я знаю, – тоскливо промямлил Кувшинников. – Я учил.

– Верю, милый. Учил, но как? Плохо учил. Бессмысленно. Без рассуждения. Садись, брат Иван. Кулебякин, Илья! Ну… ты нам скажешь, что такое дробь?

– Дробью называется часть какого-нибудь числа.

– Да? Ты так думаешь? Ну, а если я набью ружье дробью, это будет часть какого числа?

– То дробь не такая, – улыбнулся бледными губами Кулебякин. – То другая.

– Откуда же ты знаешь, о какой дроби я тебя спросил? Может быть, я тебя спросил о ружейной дроби? Вот если бы ты был, Кулебякин, умнее, ты бы спросил, о какой дроби я хочу знать: о простой или арифметической?.. И на мой утвердительный ответ, что о последней, – ты должен был ответить: «Арифметической дробью называется – и так далее»… Ну, теперь скажи ты нам, какие бывают дроби?

– Простые бывают дроби, – вздохнул обескураженный Кулебякин, – а также десятичные.

– А еще? Какая еще бывает дробь, а? Ну, скажи-ка?

– Больше нет, – развел руками Кулебякин, будто искренне сожалeя, что не может удовлетворить еще какой-нибудь дробью ненасытного экзаменатора.

– Да? Больше нет? А вот если человек танцует и ногами дробь выделывает – это как же? По-твоему, не дробь? Видишь ли что, мой милый… Ты, может быть, и знаешь арифметику, но русского языка – нашего великого, разнообразного и могучего русского языка – ты не знаешь. И это нам всем печально. Ступай, брат Кулебякин, и на свободе кое о чем подумай, брат Кулебякин. Лысенко! Вот ты, Лысенко, Кондратий, скажешь нам, что тебе известно о цепном правиле? Ты знаешь цепное правило?

– Знаю.

– Очень хорошо-с. Ну, а цепное исключение тебе известно?

Лысенко метнул в сторону товарищей испуганным глазом и, повесив голову, умолк.

– Ну, что же ты, Лысенко? Ведь говорят же: нет правила без исключений. Ну, вот ты мне и ответь, есть в цепном правиле цепное исключение?

* * *

Стараясь не шуметь, я отодвинул стул, тихонько встал и, сделав общий поклон, направился к выходу.

Любезный директор с белой звездой тоже встал, догнал меня в передней и сказал, подмигивая на экзаменационную комнату:

– Ну как?.. Не говорил ли я, что дока? Так и хапает, так и режет. Орел! Да только жалко, не жилец он у нас… Переводят с повышением в Харьков. А жалко… Я уж не знаю, что мы без него и делать будем?.. Без орла-то!

Страница 2 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее