Загрузка...
Мысль — обложка книги
Дата написания1901-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека всемирной литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга повествует о докторе Антоне Игнатьевиче Керженцева, находящемся под наблюдением в психиатрической больнице, который планирует и совершает убийство своего бывшего товарища Алексея Константиновича Савелова, используя психическое расстройство как прикрытие. В процессе он сталкивается с внутренним конфликтом между рациональностью и насилием, а также с судебной и психиатрической системой, пытаясь доказать свою невиновность и сохранить свободу.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между рациональным умом и импульсивным насилием, а также борьба за признание психического состояния.

Ключевые идеи

  • Мотивация убийства как реакция на ревность и чувство несправедливости
  • Планирование убийства через имитацию психического расстройства
  • Отсутствие угрызений совести и уверенность в собственной правоте
  • Театральность и манипуляция как способ контроля над окружающими
  • Внутренний конфликт и поиск идентичности в условиях психического расстройства
  • Психическое расстройство как инструмент для планирования и совершения убийства.
  • Сила мысли и её влияние на восприятие реальности и самосознание.
  • Переход от контроля к безумию и осознание собственной бессилия.
  • Наследственность и детские припадки как индикаторы психической болезни
  • Сомнение в собственном разуме и попытка доказать свою невиновность
  • План убийства Савелова как проявление безумия и хладнокровия
  • Обращение к экспертам за признанием и страх перед психиатрической больницей

Вывод

Книга приводит к выводу о том, что безумие может быть использовано как инструмент для манипуляции и что психиатрическая диагностика может стать как защитой, так и инструментом для преступника.

Кому полезна

  • Психологи
  • Криминологи
  • Юристы
  • Студенты психиатрии
  • Читатели, интересующиеся психологией преступлений

Главные темы

  • Психология преступника
  • Манипуляции и контроль
  • Психиатрическая диагностика
  • Внутренний конфликт и безумие

Персонажи

  • Антон Игнатьевич Керженцев — Медицинский специалист, психически нестабильный, планирует и совершает убийство Савелова, демонстрируя холодный расчёт и отсутствие угрызений совести. Использует психические эпизоды как средство контроля, сомневается в своей безумности, обращается к экспертам, стремится доказать невиновность, манипулирует и планирует убийство, чтобы избежать наказания.
  • Татьяна Николаевна — Женщина, чья любовь к Савелову и счастье в браке становятся причиной мести Керженцева. Незаметно присутствует в жизни героя, её отсутствие на вечере подчёркивает страх Антона. Её смеховое поведение обидело его и стало одним из мотивов убийства.
  • Маша — Молодая женщина, обсуждающая с Антоном молитвы, демонстрирует странную эмоциональную реакцию. Керженцев видит её как символ безмятежности и спокойствия, использует образ для оправдания сомнений и внутреннего конфликта.
  • Алексей Константинович Савелов — Бывший товарищ по гимназии и университету, известный своей мягкой натурой и литературными попытками. Его смерть становится целью Керженцева.
  • Павел Петрович Поспелов — Жирный человек, ставший целью разрушительных действий Антона во время маниакального приступа.
  • Марья Васильевна — Служанка, случайно замечающая мысли Антона и становящаяся частью его ночной паники.
  • Эксперты — Группа ученых, оценивающих психическое состояние Керженцева, разделившихся мнениями.

Цитаты

  • «Я скрывал истину, но теперь обстоятельства вынуждают меня открыть её…»
  • «Не убил бы я Алексея и в том случае, если бы критика была права и он действительно был бы таким крупным литературным дарованием.
  • Теперь вы понимаете, что это за страшный припадок случился со мною на вечере у Каргановых.
  • Сейчас фельдшер Петров отказался дать мне Chloralamid’y в той дозе, в какой я требую.
  • В ней божественность, в ней залог бессмертия и могучая сила, не знающая преград.
  • Доктор Керженцев думал, что он притворяется сумасшедшим, а он действительно сумасшедший.
  • Я – сумасшедший.
  • Ничего.

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 1 из 13

Леонид Николаевич Андреев Мысль

Одиннадцатого декабря 1900 года доктор медицины Антон Игнатьевич Керженцев совершил убийство. Как вся совокупность данных, при которых совершилось преступление, так и некоторые предшествовавшие ему обстоятельства давали повод заподозрить Керженцева в ненормальности его умственных способностей.

Положенный на испытание в Елисаветинскую психиатрическую больницу, Керженцев был подвергнут строгому и внимательному надзору нескольких опытных психиатров, среди которых находился профессор Држембицкий, недавно умерший. Вот письменные объяснения, которые даны были по поводу происшедшего самим доктором Керженцевым через месяц после начала испытания; вместе с другими материалами, добытыми следствием, они легли в основу судебной экспертизы.

Лист первый

До сих пор, гг. эксперты, я скрывал истину, но теперь обстоятельства вынуждают меня открыть ее. И, узнав ее, вы поймете, что дело вовсе не так просто, как это может показаться профанам: или горячечная рубашка, или кандалы. Тут есть третье – не кандалы и не рубашка, а, пожалуй, более страшное, чем то и другое, вместе взятое.

Убитый мною Алексей Константинович Савелов был моим товарищем по гимназии и университету, хотя по специальностям мы разошлись: я, как вам известно, врач, а он окончил курс по юридическому факультету. Нельзя сказать, чтобы я не любил покойного; он всегда был мне симпатичен, и более близких друзей, чем он, я никогда не имел. Но при всех симпатичных свойствах, он не принадлежал к тем людям, которые могут внушить мне уважение. Удивительная мягкость и податливость его натуры, странное непостоянство в области мысли и чувства, резкая крайность и необоснованность его постоянно менявшихся суждений заставляли меня смотреть на него, как на ребенка или женщину. Близкие ему люди, нередко страдавшие от его выходок и вместе с тем, по нелогичности человеческой натуры, очень его любившие, старались найти оправдание его недостаткам и своему чувству и называли его «художником». И действительно, выходило так, будто это ничтожное слово совсем оправдывает его и то, что для всякого нормального человека было бы дурным, делает безразличным и даже хорошим. Такова была сила придуманного слова, что даже я одно время поддался общему настроению и охотно извинял Алексею его мелкие недостатки. Мелкие – потому, что к большим, как ко всему крупному, он был неспособен. Об этом достаточно свидетельствуют и его литературные произведения, в которых все мелко и ничтожно, что бы ни говорила близорукая критика, падкая на открытие новых талантов. Красивы и ничтожны были его произведения, красив и ничтожен был он сам.

Когда Алексей умер, ему было тридцать один год, – на один с немногим год моложе меня.

Алексей был женат. Если вы видели его жену, теперь, после его смерти, когда на ней траур, вы не можете составить представления о том, какой красивой была она когда-то: так сильно, сильно она подурнела. Щеки серые, и кожа на лице такая дряблая, старая-старая, как поношенная перчатка. И морщинки. Это сейчас морщинки, а еще год пройдет – и это будут глубокие борозды и канавы: ведь она так его любила! И глаза ее теперь уже не сверкают и не смеются, а прежде они всегда смеялись, даже в то время, когда им нужно было плакать. Всего одну минуту видел я ее, случайно столкнувшись с нею у следователя, и был поражен переменой. Даже гневно взглянуть на меня она не могла. Такая жалкая!

Только трое – Алексей, я и Татьяна Николаевна – знали, что пять лет тому назад, за два года до женитьбы Алексея, я делал Татьяне Николаевне предложение и оно было отвергнуто. Конечно, это только предполагается, что трое, а, наверное, у Татьяны Николаевны есть еще десяток подруг и друзей, подробно осведомленных о том, как однажды доктор Керженцев возмечтал о браке и получил унизительный отказ. Не знаю, помнит ли она, что она тогда засмеялась; вероятно, не помнит – ей так часто приходилось смеяться. И тогда напомните ей: пятого сентября она засмеялась. Если она будет отказываться – а она будет отказываться, – то напомните, как это было. Я, этот сильный человек, который никогда не плакал, который никогда ничего не боялся, – я стоял перед нею и дрожал. Я дрожал и видел, как кусает она губы, и уже протянул руку, чтобы обнять ее, когда она подняла глаза, и в них был смех. Рука моя осталась в воздухе, она засмеялась и долго смеялась. Столько, сколько ей хотелось. Но потом она все-таки извинилась.

– Извините, пожалуйста, – сказала она, а глаза ее смеялись.

И я тоже улыбнулся, и если бы я мог простить ей ее смех, то никогда не прощу этой своей улыбки. Это было пятого сентября, в шесть часов вечера, по петербургскому времени. По петербургскому, добавляю я, потому, что мы находились тогда на вокзальной платформе, и я сейчас ясно вижу большой белый циферблат и такое положение черных стрелок: вверх и вниз. Алексей Константинович был убит также ровно в шесть часов. Совпадение странное, но могущее открыть многое догадливому человеку.

Одним из оснований к тому, чтобы посадить меня сюда, было отсутствие мотива к преступлению. Теперь вы видите, что мотив существовал? Конечно, это не было ревностью. Последняя предполагает в человеке пылкий темперамент и слабость мыслительных способностей, то есть нечто прямо противоположное мне, человеку холодному и рассудочному. Месть? Да, скорее месть, если уж так необходимо старое слово для определения нового и незнакомого чувства. Дело в том, что Татьяна Николаевна еще раз заставила меня ошибиться, и это всегда злило меня. Хорошо зная Алексея, я был уверен, что в браке с ним Татьяна Николаевна будет очень несчастна и пожалеет обо мне, и поэтому я так настаивал, чтобы Алексей, тогда еще просто влюбленный, женился на ней. Еще только за месяц до своей трагической смерти он говорил мне:

– Это тебе я обязан своим счастьем. Правда, Таня?

А она смотрела на меня, говорила: «правда», и глаза ее улыбались. Я тоже улыбался. И потом мы все рассмеялись, когда он обнял Татьяну Николаевну – при мне они не стеснялись – и добавил:

– Да, брат, дал ты маху!

Эта неуместная и нетактичная шутка сократила его жизнь на целую неделю: первоначально я решил убить его восемнадцатого декабря.

Да, брак их оказался счастливым, и счастлива была именно она. Он любил Татьяну Николаевну не сильно, да и вообще он не был способен к глубокой любви. Было у него свое любимое дело – литература, выводившее его интересы за пределы спальни. А она любила только его и только им одним жила. Потом, он был нездоровый человек: частые головные боли, бессонница, и это, конечно, мучило его. А ей даже ухаживать за ним, больным, и выполнять его капризы было счастьем. Ведь когда женщина полюбит, она становится невменяемой.

И вот изо дня в день я видел ее улыбающееся лицо, ее счастливое лицо, молодое, красивое, беззаботное. И думал: это устроил я. Хотел дать ей беспутного мужа и лишить ее себя, а вместо того и мужа дал такого, которого она любит, и сам остался при ней. Вы поймете эту странность: она умнее своего мужа и беседовать любила со мной, а, побеседовав, – спать шла с ним и была счастлива.

Страница 1 из 13

Назад1213Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее