Читать бесплатно онлайн

Камень, Tristia

Автор Осип Эмильевич Мандельштам

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Сборник стихов Осипа Мандельштама "Камень, Tristia" представляет собой экспериментальную поэзию, в которой автор исследует темы памяти, времени и человеческой судьбы. В произведениях сочетаются символика, аллюзии и личные переживания, создавая атмосферу меланхолии и философского размышления. Книга является важным вкладом в русскую модернистскую поэзию XX века.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

стихи и поэзия

Темы

поэзияМандельштамсимволикамеланхолияпамятьвремяэкспериментрусская модернстихотворениятрагедия

Читать онлайн

Страница 2 из 6

Несвязныя слова;

Он исповeдоваться хочет -

Но согрeшить сперва.

Разочарованный рабочiй

Иль огорченный мот -

А глаз , подбитый в нeдрах ночи,

Как радуга цвeтет .

Так , соблюдая день субботнiй,

Плетется он -- когда

Глядит из каждой подворотни

Веселая нужда;

А дома -- руганью крылатой,

От ярости блeдна,-

Встрeчает пьянаго Сократа

Суровая жена!

1913.

Петербургскiя строфы.

Н. Гумилеву.

Над желтизной правительственных зданiй

Кружилась долго мутная метель,

И правовeд опять садится в сани,

Широким жестом запахнув шинель.

Зимуют пароходы. На припекe

Зажглось каюты толстое стекло.

Чудовищна -- как броненосец в докe -

Россiя отдыхает тяжело.

А над Невой -- посольства полумiра,

Адмиралтейство, солнце, тишина!

И государства крeпкая порфира,

Как власяница грубая, бeдна.

Тяжка обуза сeвернаго сноба -

Онегина старинная тоска;

На площади Сената -- вал сугроба,

Дымок костра и холодок штыка...

Черпали воду ялики, и чайки

Морскiя посeщали склад пеньки,

Гдe, продавая сбитень или сайки,

Лишь оперные бродят мужики.

Летит в туман моторов вереница;

Самолюбивый, скромный пeшеход -

Чудак Евгенiй -- бeдности стыдится,

Бензин вдыхает и судьбу клянет !

1913.

x x x

В душном барe иностранец ,

Я нерeдко, в час глухой,

Уходя от тусклых пьяниц ,

Становлюсь самим собой.

Дeв полуночных отвага

И безумных звeзд разбeг ,

Да привяжется бродяга,

Вымогая на ночлег .

Кто, скажите, мнe сознанье

Виноградом замутит ,

Если явь -- Петра созданье,

Мeдный всадник и гранит ?

Слышу с крeпости сигналы,

Замeчаю, как тепло.

Выстрeл пушечный в подвалы,

Вeроятно, донесло.

И гораздо глубже бреда

Воспаленной головы -

Звeзды, трезвая бесeда,

Вeтер западный с Невы...

1913.

Лютеранин .

Я на прогулкe похороны встрeтил

Близ протестантской кирхи, в воскресенье.

Разсeянный прохожiй, я замeтил

Тeх прихожан суровое волненье.

Чужая рeчь не достигала слуха,

И только упряжь тонкая сiяла,

Да мостовая праздничная глухо

Лeнивыя подковы отражала.

А в эластичном сумракe кареты,

Куда печаль забилась, лицемeрка,

Без слов , без слез , скупая на привeты,

Осенних роз мелькнула бутоньерка.

Тянулись иностранцы лентой черной

И шли пeшком заплаканныя дамы,

Румянец под вуалью, и упорно

Над ними кучер правил вдаль, упрямый.

Кто б ни был ты, покойный лютеранин ,

Тебя легко и просто хоронили.

Был взор слезой приличной затуманен ,

И сдержанно колокола звонили.

И думал я: витiйствовать не надо.

Мы не пророки, даже не предтечи,

Не любим рая, не боимся ада,

И в полдень матовый горим , как свeчи.

1912.

Айя-Софiя.

Айя-Софiя -- здeсь остановиться

Судил Господь народам и царям !

Вeдь купол твой, по слову очевидца,

Как на цeпи подвeшен к небесам .

И всeм примeр -- года гстинiана,

Когда похитить для чужих богов

Позволила ? фесская Дiана

Сто семь зеленых мраморных столбов .

Куда-ж стремился твой строитель щедрый,

Когда, душой и помыслом высок ,

Расположил апсиды и экседры,

Им указав на запад и восток ?

Прекрасен храм , купающiйся в мiрe,

И сорок окон -- свeта торжество;

На парусах под куполом четыре

Архангела прекраснeе всего.

И мудрое сферическое зданье

Народы и вeка переживет ,

И серафимов гулкое рыданье

Не покоробит темных позолот .

1912.

Notre Dame.

Гдe римскiй судiя судил чужой народ -

Стоит базилика,-- и радостный и первый,

Как нeкогда Адам , распластывая нервы,

Играет мышцами крестовый легкiй свод .

Но выдает себя снаружи тайный план !

Здeсь позаботилась подпружных арок сила,

Чтоб масса грузная стeны не сокрушила,

И свода дерзкаго бездeйствует таран .

Стихiйный лабиринт , непостижимый лeс ,

Души готической разсудочная пропасть,

Египетская мощь и христiанства робость,

С тростинкой рядом -- дуб и всюду царь -- отвeс .

Но чeм внимательнeй, твердыня Notre Dame,

Я изучал твои чудовищныя ребра,-

Тeм чаще думал я: из тяжести недоброй

И я когда-нибудь прекрасное создам .

1912.

О. Мандельштам . Tristia. Petropolis, Петербург -Берлин , 1922.

Настоящее изданiе отпечатано в количествe трех тысяч экземпляров . Из них сто нумерованных .

Обложка и марка работы М. В. Добужинскаго. Отпечатано в типографiи Зинабург и Ко. в Берлинe в 1922 году для издательства "Петрополис ".

x x x

-- Как этих покрывал и этого убора

Мнe пышность тяжела средь моего позора!

-- Будет в каменной Трезенe

Знаменитая бeда,

Царской лeстницы ступени

Покраснeют от стыда,

.................

И для матери влюбленной

Солнце черное взойдет .

-- О, если б ненависть в груди моей кипeла -

Но, видите, само признанье с уст слетeло.

-- Черным пламенем Федра горит

Среди бeлаго дня.

Погребальный факел горит

Среди бeлаго дня.

Бойся матери, ты, Ипполит :

Федра -- ночь -- тебя сторожит

Среди бeлаго дня.

-- Любовью черною я солнце запятнала

Смерть охладит мой пыл из чистаго фiала...

-- Мы боимся, мы не смeем

Горю царскому помочь.

Уязвленная Тезеем

На него напала ночь.

Мы же, пeснью похоронной

Провожая мертвых в дом ,

Страсти дикой и безсонной

Солнце черное уймем .

1916

Звeринец .

Отверженное слово "мир "

В началe оскорбленной эры;

Свeтильник в глубинe пещеры

И воздух горных стран -- эфир ;

? фир , которым не сумeли,

Не захотeли мы дышать.

Козлиным голосом , опять,

Поют косматыя свирeли.

Пока ягнята и волы

На тучных пастбищах водились

И дружелюбные садились

На плечи сонных скал орлы,-

Германец выкормил орла,

И лев британцу покорился,

И галльскiй гребень появился

Из пeтушинаго хохла.

А нынe завладeл дикарь

Священной палицей Геракла,

И черная земля изсякла,

Неблагодарная, как встарь.

Я палочку возьму сухую,

Огонь добуду из нея.

Пускай уходит в ночь глухую

Мной всполошенное звeрье.

Пeтух , и лев , темно-бурый

Орел , и ласковый медвeдь -

Мы для войны построим клeть,

Звeриныя пригрeем шкуры.

А я пою вино времен ,

Источник рeчи италiйской,

И, в колыбели праарiйской,

Славянскiй и германскiй лен .

Италiя, тебe не лeнь

Тревожить Рима колесницы,

С кудахтаньем домашней птицы

Перелетeв через плетень?

И ты, сосeдка, не взыщи:

Орел топорщится и злится.

Что, если для твоей пращи

Тяжелый камень не сгодится?

В звeринцe заперев звeрей,

Мы успокоимся надолго,

И станет полноводнeй Волга,

И рейнская струя свeтлeй.

И умудренный человeк

Почтит невольно чужестранца,

Как полубога, буйством танца,

На берегах великих рeк !

1916

x x x

В разноголосицe дeвическаго хора

Все церкви нeжныя поют на голос свой,

И в дугах каменных Успeнскаго собора

Мнe брови чудятся, высокiя, дугой.

И с укрeпленнаго архангелами вала

Я город озирал на чудной высотe.

В стeнах Акрополя печаль меня снeдала,

По русском имени и русской красотe.

Не диво ль дивное, что вертоград нам снится,

Гдe рeют голуби в горячей синевe,

Что православные крюки поет черница:

Успенье нeжное -- Флоренцiя в Москвe.

И пятиглавые московскiе соборы

С их итальянскою и русскою душой

Напоминают мнe -- явленiе Авроры,

Но с русским именем и в шубкe мeховой.

1916

x x x

На розвальнях , уложенных соломой,

Едва прикрытые рогожей роковой,

От Воробьевых гор до церковки знакомой

Мы eхали огромною Москвой.

А в Угличe играют дeти в бабки,

И пахнет хлeб , оставленный в печи.

По улицам меня везут без шапки,

И теплятся в часовнe три свeчи.

Не три свeчи горeли, а три встрeчи,

Одну из них сам Бог благословил ,

Четвертой не бывать,-- а Рим далече,

И никогда он Рима не любил .

Ныряли сани в черные ухабы,

И возвращался с гульбища народ .

Худые мужики и злыя бабы

Лущили сeмя у ворот .

Сырая даль от птичьих стай чернeла,

Страница 2 из 6

Назад 1 2 3…6 Далее

Камень, Tristia

AI-разбор доступен после входа

О книге

Читать онлайн

Вам также может понравиться

Демон

Илиада

Маленькие трагедии

Руслан и Людмила

Сказка о рыбаке и рыбке

Сирано де Бержерак

Басни

365 воинов внутри меня. Сила нежных стихов

Калевала

Цветы Зла (сборник)

Петербургские зимы

Рубайат