В книге описывается открытие алмазных россыпей в Кордон-Брюн, встреча трёх скептиков в кафе, их разговор с путешественником Эммануилом Стилем, который рассказывает о поиске «Сердца пустыни» в тропическом лесу, обещает вернуться и спустя два года подтверждает своё открытие, подчёркивая важность поиска и дружбы.

Главный конфликт / проблема

Найти и понять значение Сердца пустыни

Ключевые идеи

Открытие алмазных россыпей и появление кафе как символа цивилизации
Мистификация как религиозная практика трёх скептиков
Поиск и описание «Сердца пустыни» в глубоком лесу
Взаимодействие и взаимная поддержка между персонажами

Вывод

Книга подчёркивает, что поиск, дружба и взаимная поддержка являются ключевыми элементами в преодолении трудностей.

Кому полезна

Любители приключений и фантастики
Те, кто интересуется поиском сокровищ и взаимодействием в экстремальных условиях

Главные темы

Поиск Сердца пустыни
Мистификация и дружба
Приключения в тропическом лесу

Персонажи

Эммануил Стиль — Человек, который прошёл через лес, нашёл «Сердце пустыни» и делится своим опытом
Пелегрин — Тот, кто описал лес и поселение, где находится Сердце пустыни
Гарт — Человек, который участвует в мистификации и обсуждениях с другими скептиками
Вебер — Человек, который участвует в мистификации и обсуждениях с другими скептиками
Консейль — Человек, который участвует в мистификации и обсуждениях с другими скептиками

Цитаты

Сердце Пустыни – это место, где всё возможно, но только для тех, кто готов идти дальше, чем просто искать.
Весь мир – это лес, и каждый шаг в нём открывает новые тайны, если ты сможешь их увидеть.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Annotation

Рассказ об осуществлённой мечте… Среди непролазных лесов создаётся «прелестное человеческое гнездо».

Александр Степанович Грин

Александр Степанович Грин Сердце пустыни

1

Открытие алмазных россыпей в Кордон-Брюн сопровождалось тягой к цивилизации. Нам единственно интересно открытие блистательного кафе. Среди прочей публики мы отметим здесь три скептических ума, – три художественные натуры, – три погибшие души, несомненно талантливые, но переставшие видеть зерно. Разными путями пришли они к тому, что видели одну шелуху.

Это мировоззрение направило их способности к мистификации, как призванию. Мистификация сделалась их религией. И они достигли в своем роде совершенства. Так, например, легенда о бриллианте в тысячу восемьсот каратов, ехидно и тонко обработанная ими меж бокалов шампанского и арией «Жоселена», произвела могучее действие, бросив тысячи проходимцев на поиски чуда к водопаду Альпетри, где, будто над водой, в скале, сверкало чудовище. И так далее. Стелла Дижон благодаря им получила уверенность, что безнадежно влюбленный в нее (чего не было) Гарри Эванс с отчаяния женился на девице О'Нэль. Произошла драма, позорный исход которой не сделал никому чести: Эванс стал думать о Стелле и застрелился.

Гарт, Вебер и Консейль забавлялись. Видения, возникающие в рисунке из дыма крепких сигар, определили их лукаво-беззаботную жизнь. Однажды утром сидели они в кафе в удобных качалках, молча и улыбаясь, подобно авгурам; бледные, несмотря на зной, приветливые, задумчивые; без сердца и будущего.

Их яхта еще стояла в Кордон-Руж, и они медлили уезжать, смакуя впечатления бриллиантового азарта среди грязи и хищного блеска глаз.

Утренняя жара уже никла в тени бананов; открытые двери кафе «Конго» выказывали за проулком дымные кучи земли с взлетающей над ней киркой; среди насыпей белели пробковые шлемы и рдели соломенные шляпы; буйволы тащили фургон.

Кафе было одной из немногих деревянных построек Кордон-Брюна. Здесь – зеркала, пианино, красного дерева буфет.

Гарт, Вебер и Консейль пили. Вошел Эммануил Стиль.

2

Вошедший резко отличался от трех африканских снобов красотой, силой сложения и детской верой, что никто не захочет причинить ему ничего дурного, сиявшей в его серьезных глазах. У него большие и тяжелые руки, фигура воина, лицо простофили. Он был одет в дешевый бумажный костюм и прекрасные сапоги. Под блузой выпиралась рукоять револьвера. Его шляпа, к широким полям которой на затылок был пришит белый платок, выглядела палаткой, вместившей гиганта. Он мало говорит и прелестно кивал, словно склонял голову вместе со всем миром, внимающим его интересу. Короче говоря, когда он входил, хотелось посторониться.

Консейль, мягко качнув головой, посмотрел на сухое уклончиво улыбающееся лицо Гарта; Гарт взглянул на мраморное чело и голубые глаза Консейля; затем оба перемигнулись с Вебером, свирепым, желчным и черным; и Вебер, в свою очередь, метнул им из-под очков тончайшую стрелу, после чего все стали переговариваться.

Несколько дней назад Стиль сидел, пил и говорил с ними, и они знали его. Это был разговор внутреннего, сухого хохота, во весь рост, – с немного наивной верой во все, что поражает и приковывает внимание; но Стиль даже не подозревал, что его вышутили.

– Это он, – сказал Консейль.

– Человек из тумана, – ввернул Гарт.

– В тумане, – поправил Вебер.

– В поисках таинственного угла.

– Или четвертого измерения.

– Нет; это искатель редкостей, – заявил Гарт.

– Что говорил он тогда о лесе? – спросил Вебер.

Консейль, пародируя Стиля, скороговоркой произнес:

– Этот огромный лес, что тянется в глубь материка на тысячи миль, должен таить копи царя Соломона, сказку Шехерезады и тысячу тысяч вещей, ждущих открытия.

– Положим, – сказал Гарт, поливая коньяком муху, уже опьяневшую в лужице пролитого на стол вина, – положим, что он сказал не так. Его мысль неопределенно прозвучала тогда. Но ее суть такова: «в лесном океане этом должен быть центр наибольшего и наипоразительнейшего неизвестного впечатления, некий Гималай впечатлений, рассыпанных непрерывно». И если бы он знал, как разыскать этот зенит, – он бы пошел туда.

– Вот странное настроение в Кордон-Брюне, – заметил Консейль, – и богатый материал для игры. Попробуем этого человека.

– Каким образом?

– Я обдумал вещичку, как это мы не раз делали; думаю, что изложу ее довольно устойчиво. От вас требуется лишь говорить «да» на всякий всякий вопросительный взгляд со стороны материала.

– Хорошо, – сказали Вебер и Гарт.

– Ба! – немедленно воскликнул Консейль. – Стиль! Садитесь к нам.

Стиль, разговаривавший с буфетчиком, обернулся и подошел к компании. Ему подали стул.

Страница 1 из 3

Назад1 2 3 Далее