Удобнее читать в приложении
AI-разбор доступен после входа
Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.
auto_awesomeПолучить AI-разборО книге
«В образовании гражданских обществ, как и во всяком историческом процессе, неизбежен известный осадок, в котором скопляются единицы, выделяющиеся из общих форм жизни, так точно как в химическом процессе оседают на стенках сосуда частицы, неспособные к химическому соединению. Объем и злокачественность такого осадка обыкновенно увеличиваются в периоды общего брожения, когда предложенные к решению задачи колеблют общественную массу и нарушают спокойное равновесие, в котором она пребывала многие годы. В такие эпохи, под видимыми, исторически образовавшимися общественными слоями, накопляется особый подпольный слой, обыкновенно враждебно расположенный к устроившемуся над ним общественному организму, и во всяком случае совершенно чуждый историческим формам жизни, подле которой он накопился во мраке, представляя собою патологический нарост на живом теле…»
Дата написания1872-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Читать онлайн
Страница 2 из 12В новом романе г. Достоевский раздвинул рамки своих наблюдений и от анализа больной человеческой натуры перешел к анализу больного общества, обобщая патологические явления до степени болезни века. Идея этого нового романа («Бесы») прозрачно выразилась в знаменательном эпиграфе, взятом автором из Евангелия от Луки:
«Тут же на горе паслось большое стадо свиней, и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней, и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло. Пастухи, увидя происшедшее, побежали и рассказали в городе и в селениях. И вышли видеть происшедшее, и пришедши к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом уме, и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся».
«Это точь-в-точь как наша Россия, – объясняет один из героев романа. – Эти бесы, выходящее из больного и входящие в свиней, – это все язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и все бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России, за века, за века. Но великая мысль и великая воля осенят ее свыше, как и того безумного бесноватого, и выйдут все эти бесы, вся нечистота, вся эта мерзость, загноившаяся на поверхности… и сами будут проситься войти в свиней. Да и вошли уже может быть! Это мы, мы и те, и Петруша… et les autres avec lui, и я может быть первый, во главе, и мы бросимся, безумные и взбесившиеся, со скалы в море и все потонем, и туда нам дорога, потому что нас только на это ведь и хватит. Но больной исцелится и „сядет у ног Иисусовых“… и будут все глядеть с изумлением»…[3]
Такою аналогией автор, оканчивая свой роман, объясняет идею и внутренний смысл произведения. Идея эта приводит роман в связь с общим направлением нашей современной беллетристики, задавшейся разработкой общественных тем и изучением нашего положения с отрицательной стороны его. Мы уже имели случай указывать в предыдущих статьях что наша так называемая художественная беллетристика, вопреки заверениям петербургской критики, будто бы для нее еще со времен Пушкина «общественные и нравственные интересы стали совершенно безразличны», постоянно обращается к общественным темам и пытается осветить наше современное положение, так что новый художественный роман есть в то же время и роман социальный. Эта заведомо лгущая критика, приветствовавшая как нечто небывалое и новый роман г. Эмиля Золя: «Ругон-Маккары», в котором она нашла (впрочем, по буквальному указанию самого автора) «естественную историю семейства» и якобы еще неведомую форму социального романа, могла бы найти в русской литературе совершенно выработанные образцы этой вовсе не новой формы. Более искреннее и близкое отношение к русской литературе помогло бы петербургской критике усмотреть, что приемы, приписываемые ей молодому французскому романисту, давно уже практикуются нашими талантливыми беллетристами с неменьшим искусством и, смеем думать, с большею глубиной мысли и содержания. Мы уже рассмотрели в предыдущей статье[4] ряд произведений общественного характера, принадлежащих перу г. Писемского, и видели, как полно и живо отразилась в них одна из отрицательных сторон нашего положения. Роман «Бесы» исчерпывает другую сторону той же литературно-общественной задачи. «Все язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и все бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России», – это, в сущности, почти то же, что «вся ложь русской жизни», отразившаяся во «Взбаламученном море» и в позднейших произведениях г. Писемского. Но талант г. Достоевского, в известном смысле прямо противоположный таланту г. Писемского, подошел к предмету своей художественной сатиры с совершенно другой стороны. Для такого крайнего реалиста, каков автор «Тысячи душ» и «Взбаламученного моря», ложь современной русской жизни, или, лучше сказать, движения, охватившего наше общество с шестидесятых годов, представилась в практических отклонениях от здравого смысла и морали, и эти отклонения он воспроизвел в живых, реальных типах, взятых им в их житейских столкновениях, Г. Достоевский, с его способностью наблюдать и анализировать преимущественно болезненные явления человеческой души, задался выследить роковое влияние новых идей на слабый ум и те нравственные изъявления, какие извращение этих идей производит в жалких, внутренне несостоятельных натурах, пораженных бессилием и бесплодием полуобразованности. Его роман представляет полное изучение любопытного психологического вопроса, поставленного в связи с нашим социальным положением и со всею суммою нравственных недугов, которыми заражена известная часть нашего общества.
Фабула романа «Бесы» отчасти как будто заимствована из пресловутого нечаевского дела. Оговоримся, что для цели, предложенной нами в настоящей статье, это обстоятельство не имеет никакого значения. Автор воспользовался своим материалом совершенно художественно, взяв из него то, что подходило к его литературной задаче, и обработал эти крупные детали сообразно идее и плану своего произведения. Выбор фабулы был, конечно, подсказан ему той очевидностью, в какой нечаевское дело представлялось самым характерным делом нашего подполья, наиболее отразившим на себе роковые искажения мысли и человеческой натуры и все симптомы нравственного недуга, которым поражен этот темный мир. Нечаевцы, без сомнения, целиком шли из подполья нашей интеллигенции и могут быть признаны самыми яркими его представителями, по крайней мере в тот период его существования, в каком было застигнуто судебным процессом.
Прежде, однако, чем ввести нас в эту подпольную среду, автор знакомит нас с личностью, по художественной рельефности изображения представляющею один из самых ярких типов в нашей литературе и принадлежащею к иной среде и иному поколению. Степан Трофимович Верховенский – человек сороковых годов. Он стоит совершенно в стороне от закопошившегося кругом него подполья, хотя читатель чувствует, что есть некоторая внутренняя связь между этим человеком и молодыми героями романа Связь эта весьма знаменательна и не ограничивается одним только кровным родством с главным вожаком подполья, существует еще несомненное внутреннее родство между бестолковостью и беспринципностью этого смешного старика, воплотившего в себе отрицательную сторону движения сороковых годов и сатурналиями умственными и нравственными молодого подполья. Указывается таким образом некоторая преемственность в развитии идей, и между двумя поколениями кладется мостик, на котором некоторые крайние представители того и другого могут удобно подать друг другу руку. Указания эти весьма знаменательны, так как в значительной степени обнаруживают воззрения автора на источник, из которого вышли самые дикие движения новейшего времени. Степан Трофимович, отчасти презирая сгруппировавшееся подле него подполье, отчасти втайне ему сочувствует (настоящее отношение его к подполью есть вопрос его личного самолюбия), поставлен автором над молодым поколением в качестве некоего pater familias[5], весьма смешного в глазах молодежи и совершенно ею пренебрегаемого, родство с которым последняя тем не менее все-таки признает. Это, так сказать, старый бес, данный в прародители бесовской мелюзге, выросшей под сенью его седин.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ","pageTitle":"Общественная психология в романе (Василий Григорьевич Авсеенко) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Общественная психология в романе». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Общественная психология в романе». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Василий Григорьевич Авсеенко","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"зарубежная классика","item":"https://bookra.app/genre/5214"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Общественная психология в романе","item":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ","url":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ","name":"«Общественная психология в романе». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Общественная психология в романе». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/2ea46396-1f88-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ#work","name":"Общественная психология в романе","url":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ","description":"«В образовании гражданских обществ, как и во всяком историческом процессе, неизбежен известный осадок, в котором скопляются единицы, выделяющиеся из общих форм жизни, так точно как в химическом процессе оседают на стенках сосуда частицы, неспособные к химическому соединению. Объем и злокачественность такого осадка обыкновенно увеличиваются в периоды общего брожения, когда предложенные к решению задачи колеблют общественную массу и нарушают спокойное равновесие, в котором она пребывала многие годы. В такие эпохи, под видимыми, исторически образовавшимися общественными слоями, накопляется особый подпольный слой, обыкновенно враждебно расположенный к устроившемуся над ним общественному организму, и во всяком случае совершенно чуждый историческим формам жизни, подле которой он накопился во мраке, представляя собою патологический нарост на живом теле…»","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/2ea46396-1f88-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["зарубежная классика","зарубежная литература о культуре и искусстве","критика","литература 19 века"],"sameAs":["https://litres.ru/book/vasiliy-avseenko/obschestvennaya-psihologiya-v-romane-2585675/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/b29c24ff-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9#person","name":"Василий Григорьевич Авсеенко","url":"https://bookra.app/author/b29c24ff-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9"}],"about":[{"@type":"Thing","name":"зарубежная классика"},{"@type":"Thing","name":"зарубежная литература о культуре и искусстве"},{"@type":"Thing","name":"критика"},{"@type":"Thing","name":"литература 19 века"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ#edition","url":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/vasiliy-avseenko/obschestvennaya-psihologiya-v-romane-2585675/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Общественная психология в романе»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/3ffpbyOJ","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":786705,"shortId":"3ffpbyOJ","title":"Общественная психология в романе","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/2ea46396-1f88-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/1200.webp","annotationText":"«В образовании гражданских обществ, как и во всяком историческом процессе, неизбежен известный осадок, в котором скопляются единицы, выделяющиеся из общих форм жизни, так точно как в химическом процессе оседают на стенках сосуда частицы, неспособные к химическому соединению. Объем и злокачественность такого осадка обыкновенно увеличиваются в периоды общего брожения, когда предложенные к решению задачи колеблют общественную массу и нарушают спокойное равновесие, в котором она пребывала многие годы. В такие эпохи, под видимыми, исторически образовавшимися общественными слоями, накопляется особый подпольный слой, обыкновенно враждебно расположенный к устроившемуся над ним общественному организму, и во всяком случае совершенно чуждый историческим формам жизни, подле которой он накопился во мраке, представляя собою патологический нарост на живом теле…»","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Василий Григорьевич Авсеенко","authors":[{"id":"b29c24ff-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","displayName":"Василий Григорьевич Авсеенко","protectedUrl":"/author/b29c24ff-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","wikipediaUrl":null,"wikidataUrl":null}],"genres":[{"id":5214,"title":"зарубежная классика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5214"},{"id":6584,"title":"зарубежная литература о культуре и искусстве","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/6584"},{"id":6536,"title":"критика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/6536"},{"id":5305,"title":"литература 19 века","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5305"}],"keywords":[],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1872-12-31"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"sourceLanguage","label":"Язык оригинала","value":"0"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"12+"}],"seoSections":[],"authorSummary":null,"hasArtifacts":false,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_786705","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_786705","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_786705","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_786705","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_786705","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_786705"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_786705","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_786705","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_786705","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_786705"},"guestReaderUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=2#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/b29c24ff-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","readersCount":0,"adultLabel":"12+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":2,"totalPages":12,"hasPrev":true,"hasNext":true,"prevPageUrl":"/books/3ffpbyOJ#reader-content","nextPageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=3#reader-content","progressLabel":"Страница 2 из 12","sections":[{"id":"id29:6","kind":"paragraph","text":"В новом романе г. Достоевский раздвинул рамки своих наблюдений и от анализа больной человеческой натуры перешел к анализу больного общества, обобщая патологические явления до степени болезни века. Идея этого нового романа («Бесы») прозрачно выразилась в знаменательном эпиграфе, взятом автором из Евангелия от Луки:"},{"id":"id29:7","kind":"paragraph","text":"«Тут же на горе паслось большое стадо свиней, и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней, и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло. Пастухи, увидя происшедшее, побежали и рассказали в городе и в селениях. И вышли видеть происшедшее, и пришедши к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом уме, и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся»."},{"id":"id29:8","kind":"paragraph","text":"«Это точь-в-точь как наша Россия, – объясняет один из героев романа. – Эти бесы, выходящее из больного и входящие в свиней, – это все язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и все бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России, за века, за века. Но великая мысль и великая воля осенят ее свыше, как и того безумного бесноватого, и выйдут все эти бесы, вся нечистота, вся эта мерзость, загноившаяся на поверхности… и сами будут проситься войти в свиней. Да и вошли уже может быть! Это мы, мы и те, и Петруша… et les autres avec lui, и я может быть первый, во главе, и мы бросимся, безумные и взбесившиеся, со скалы в море и все потонем, и туда нам дорога, потому что нас только на это ведь и хватит. Но больной исцелится и „сядет у ног Иисусовых“… и будут все глядеть с изумлением»…[3]"},{"id":"id29:9","kind":"paragraph","text":"Такою аналогией автор, оканчивая свой роман, объясняет идею и внутренний смысл произведения. Идея эта приводит роман в связь с общим направлением нашей современной беллетристики, задавшейся разработкой общественных тем и изучением нашего положения с отрицательной стороны его. Мы уже имели случай указывать в предыдущих статьях что наша так называемая художественная беллетристика, вопреки заверениям петербургской критики, будто бы для нее еще со времен Пушкина «общественные и нравственные интересы стали совершенно безразличны», постоянно обращается к общественным темам и пытается осветить наше современное положение, так что новый художественный роман есть в то же время и роман социальный. Эта заведомо лгущая критика, приветствовавшая как нечто небывалое и новый роман г. Эмиля Золя: «Ругон-Маккары», в котором она нашла (впрочем, по буквальному указанию самого автора) «естественную историю семейства» и якобы еще неведомую форму социального романа, могла бы найти в русской литературе совершенно выработанные образцы этой вовсе не новой формы. Более искреннее и близкое отношение к русской литературе помогло бы петербургской критике усмотреть, что приемы, приписываемые ей молодому французскому романисту, давно уже практикуются нашими талантливыми беллетристами с неменьшим искусством и, смеем думать, с большею глубиной мысли и содержания. Мы уже рассмотрели в предыдущей статье[4] ряд произведений общественного характера, принадлежащих перу г. Писемского, и видели, как полно и живо отразилась в них одна из отрицательных сторон нашего положения. Роман «Бесы» исчерпывает другую сторону той же литературно-общественной задачи. «Все язвы, все миазмы, вся нечистота, все бесы и все бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России», – это, в сущности, почти то же, что «вся ложь русской жизни», отразившаяся во «Взбаламученном море» и в позднейших произведениях г. Писемского. Но талант г. Достоевского, в известном смысле прямо противоположный таланту г. Писемского, подошел к предмету своей художественной сатиры с совершенно другой стороны. Для такого крайнего реалиста, каков автор «Тысячи душ» и «Взбаламученного моря», ложь современной русской жизни, или, лучше сказать, движения, охватившего наше общество с шестидесятых годов, представилась в практических отклонениях от здравого смысла и морали, и эти отклонения он воспроизвел в живых, реальных типах, взятых им в их житейских столкновениях, Г. Достоевский, с его способностью наблюдать и анализировать преимущественно болезненные явления человеческой души, задался выследить роковое влияние новых идей на слабый ум и те нравственные изъявления, какие извращение этих идей производит в жалких, внутренне несостоятельных натурах, пораженных бессилием и бесплодием полуобразованности. Его роман представляет полное изучение любопытного психологического вопроса, поставленного в связи с нашим социальным положением и со всею суммою нравственных недугов, которыми заражена известная часть нашего общества."},{"id":"id29:10","kind":"paragraph","text":"Фабула романа «Бесы» отчасти как будто заимствована из пресловутого нечаевского дела. Оговоримся, что для цели, предложенной нами в настоящей статье, это обстоятельство не имеет никакого значения. Автор воспользовался своим материалом совершенно художественно, взяв из него то, что подходило к его литературной задаче, и обработал эти крупные детали сообразно идее и плану своего произведения. Выбор фабулы был, конечно, подсказан ему той очевидностью, в какой нечаевское дело представлялось самым характерным делом нашего подполья, наиболее отразившим на себе роковые искажения мысли и человеческой натуры и все симптомы нравственного недуга, которым поражен этот темный мир. Нечаевцы, без сомнения, целиком шли из подполья нашей интеллигенции и могут быть признаны самыми яркими его представителями, по крайней мере в тот период его существования, в каком было застигнуто судебным процессом."},{"id":"id29:11","kind":"paragraph","text":"Прежде, однако, чем ввести нас в эту подпольную среду, автор знакомит нас с личностью, по художественной рельефности изображения представляющею один из самых ярких типов в нашей литературе и принадлежащею к иной среде и иному поколению. Степан Трофимович Верховенский – человек сороковых годов. Он стоит совершенно в стороне от закопошившегося кругом него подполья, хотя читатель чувствует, что есть некоторая внутренняя связь между этим человеком и молодыми героями романа Связь эта весьма знаменательна и не ограничивается одним только кровным родством с главным вожаком подполья, существует еще несомненное внутреннее родство между бестолковостью и беспринципностью этого смешного старика, воплотившего в себе отрицательную сторону движения сороковых годов и сатурналиями умственными и нравственными молодого подполья. Указывается таким образом некоторая преемственность в развитии идей, и между двумя поколениями кладется мостик, на котором некоторые крайние представители того и другого могут удобно подать друг другу руку. Указания эти весьма знаменательны, так как в значительной степени обнаруживают воззрения автора на источник, из которого вышли самые дикие движения новейшего времени. Степан Трофимович, отчасти презирая сгруппировавшееся подле него подполье, отчасти втайне ему сочувствует (настоящее отношение его к подполью есть вопрос его личного самолюбия), поставлен автором над молодым поколением в качестве некоего pater familias[5], весьма смешного в глазах молодежи и совершенно ею пренебрегаемого, родство с которым последняя тем не менее все-таки признает. Это, так сказать, старый бес, данный в прародители бесовской мелюзге, выросшей под сенью его седин."}],"toc":[{"id":"id210:0:1","label":"Annotation","page":1,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ#reader-content"},{"id":"id29:0:1","label":"Василий Григорьевич Авсеенко Общественная психология в романе «Бесы», роман Федора Достоевского. В трех частях. С.-Пете…","page":1,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ#reader-content"},{"id":"id29:74:12","label":"notes","page":12,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=12#reader-content"},{"id":"id28:0:12","label":"Примечания","page":12,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=12#reader-content"},{"id":"id27:0:12","label":"1","page":12,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=12#reader-content"},{"id":"id26:0:12","label":"2","page":12,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=12#reader-content"},{"id":"id25:0:12","label":"3","page":12,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=12#reader-content"},{"id":"id24:0:12","label":"4","page":12,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=12#reader-content"},{"id":"id23:0:12","label":"5","page":12,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=12#reader-content"},{"id":"id22:0:12","label":"6","page":12,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=12#reader-content"},{"id":"id21:0:12","label":"7","page":12,"pageUrl":"/books/3ffpbyOJ?page=12#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":792043,"shortId":"41WtaurN","title":"О русской повести и повестях г. Гоголя («Арабески» и «Миргород»)","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/cfc132f1-3053-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/41WtaurN"},{"idCatalog":793056,"shortId":"0m0q3zMc","title":"Разделение поэзии на роды и виды","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f0a45b5b-383f-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0m0q3zMc"},{"idCatalog":793091,"shortId":"2it6ou1B","title":"О значении художественных произведений для общества","authorLine":"Павел Васильевич Анненков","primaryAuthorId":"f0307cc0-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f1a3311d-1a94-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2it6ou1B"},{"idCatalog":791199,"shortId":"2FMaToHl","title":"Русская современная история в романе И.С. Тургенева «Дым»","authorLine":"Павел Васильевич Анненков","primaryAuthorId":"f0307cc0-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/b4d49524-1a95-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2FMaToHl"},{"idCatalog":787324,"shortId":"1cNlkpgc","title":"Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/42a7deee-3568-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1cNlkpgc"},{"idCatalog":789852,"shortId":"3bDZ6p6k","title":"«Горе от ума». Комедия в 4-х действиях, в стихах. Сочинение А.С. Грибоедова","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/8ce4c945-2ac6-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3bDZ6p6k"},{"idCatalog":792332,"shortId":"3V1vX1tK","title":"Взгляд на русскую литературу 1847 года","authorLine":"Виссарион Григорьевич Белинский","primaryAuthorId":"f056a229-017c-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/d7d12010-4a72-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3V1vX1tK"},{"idCatalog":790021,"shortId":"25Oz8Uvn","title":"Заметки о русской литературе 1848 года","authorLine":"Павел Васильевич Анненков","primaryAuthorId":"f0307cc0-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/9083adbb-1a91-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/25Oz8Uvn"},{"idCatalog":791435,"shortId":"0Zm7ECrt","title":"По поводу VI тома «Истории России» г. Соловьева","authorLine":"Константин Сергеевич Аксаков","primaryAuthorId":"11e25463-02a3-102c-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/bb2ada05-2964-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0Zm7ECrt"},{"idCatalog":793032,"shortId":"0ZiAMZyU","title":"Нужна ли нам литература?","authorLine":"Василий Григорьевич Авсеенко","primaryAuthorId":"b29c24ff-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f1812c6d-3791-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0ZiAMZyU"},{"idCatalog":792496,"shortId":"3sLmMhtW","title":"«Бешеные деньги»","authorLine":"Влас Михайлович Дорошевич","primaryAuthorId":"20703f7b-fb23-102b-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/dcee6086-ce62-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3sLmMhtW"},{"idCatalog":790065,"shortId":"2w5rNeWx","title":"Романы и рассказы из простонародного быта в 1853 году","authorLine":"Павел Васильевич Анненков","primaryAuthorId":"f0307cc0-0d04-11e0-8c7e-ec5afce481d9","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/92653a2c-1a94-11e1-aac2-5924aae99221/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2w5rNeWx"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":29,"totalPages":3,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}