Загрузка...
Большая любовь — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Большая любовь

Автор Максим Горький
12+9 читателей
Дата написания1909-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В повести «Большая любовь» главный герой Сергей Матушкин, казначей, сталкивается с внутренним конфликтом, ревностью и недоверием в браке с Варварой Дмитриевной, что приводит к разрыву отношений и поиску смысла в новой жизни в Окурове.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт и ревность, влияющие на семейные отношения и приводящие к разрыву брака

Ключевые идеи

  • Внутренний конфликт между любовью и чувством собственного достоинства
  • Роль внешних влияний (Муханов) в усилении семейного напряжения
  • Переезд как попытка изменить судьбу и найти новые смыслы

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что поиск смысла и честность в отношениях важнее внешних обстоятельств.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся психологией семейных отношений
  • Люди, сталкивающиеся с конфликтами в браке

Главные темы

  • Семейные отношения
  • Внутренний конфликт
  • Ревность
  • Поиск смысла

Персонажи

  • Сергей Матушкин — Чувствительный, но самоуверенный чиновник, переживающий внутренний конфликт и ревность
  • Варвара Дмитриевна — Молодая, нежная, но иногда отстранённая, стремится к гармонии
  • Муханов — Старый, седой, пытается поддержать Варвару, но его вмешательство усиливает конфликт

Цитаты

  • «Вы не должны терять веру, вы не должны гасить сомнениями эту великую любовь»
  • «Я сам не знаю, что так сильно. Очень мучился без тебя… я самолюбив… испугался…»

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 7 из 8

— А как же? «Ер» — в нём сразу две буквы, я и пишу ер, чтобы скорее было написано… Нету ера? А дедушка говорит — есть он? В конце слов? Мм…

Люба, торжествуя, смеётся, а её товарищ, вытаращив глаза, долго смотрит в тетрадку и наконец уверенно говорит:

— В конце тоже нельзя ер ставить, тогда всё спутается и я буду уж не Иван, а Иванер…

Мать и дочь хохочут, он смотрит на них сначала немножко обиженно, а потом сам начинает хохотать, широко раскрывая рот и взмахивая большой головою.

Он человек спокойный, добродушный, но несколько теряющийся в разных противоречиях между весёлым седеньким дедушкой и ласковой казначейшей, которую он любит.

Дедушка у него человечек сухонький и прямой, он сделан наскоро, но, видимо, и прочно и ловко, а на его маленьком лице всегда такое выражение, как будто этот удобный игрушечный человек всегда думает про себя: «Ну что, взяли? То-то!»

Катались на салазках с горы, устроенной на дворе Хряпова, но подул сильный ветер, детей позвали в комнаты старика, — и они с ним сидели на тёплой лежанке — Ваня с одной стороны, Люба с другой.

Он и дедушку любит; однажды на вопрос его: «Кем ты у меня, Ванёк, будешь, когда вырастешь?» — Ваня, играя шёлковыми волосами длинной, как у святого, дедовой бороды, ответил уверенно и спокойно:

— Жуликом тоже…

— Почто — жуликом? — смеясь и удивляясь, спросил дед.

— Ты — жулик, — кратко объяснил Ваня.

— Та-ак! — серьёзно протянул дедушка, прижимая к себе сухими руками ребят. — Это кто же говорит, что я жулик? Мама твоя, Любаша, а?

— Нет, — объяснила девочка, отрицательно мотая головой. — Это мужики кричали…

— Большущие такие мужики, три мужика, — добавил Ваня.

— Где же это они кричали-то?

— У монастыря…

— Мы шли в лес.

— Последний раз когда…

— Это они про меня, про Хряпова?

— Да-а, — сказала Люба. — Страшные мужики… такие. — Она нахмурила брови и надула щёки, изображая страшных мужиков, но Ваня не согласился:

— Вовсе не такие…

Соскочил на пол и, пошатываясь, размахивая руками, закричал:

— Жулик он, Хряпов, старый колдун…

— Пьяные, значит, были, — сообразил дедушка, вздыхая, спустился с лежанки и стал ходить по комнате руки назад.

— Н-да-а! Пьяненькие, господь с ними, — бормотал он. Потом тихо и гнусаво запел:

Свя-а-тый бо-оже, Свя-а-тый крепкий, Свя-а-а-тый бессмертный, Помилуй на-ас!

Его серые брови вздрагивают, а глаза как будто ищут чего-то на потолке и стенах.

Внук смущал деда, а дочь всё чаще и чаще ставила в трудные положения свою мать.

Однажды, когда ей было уже семь лет, лёжа в кровати, она обняла ручонками тонкую шею матери и сказала ей на ухо:

— А я знаю, что папа тебя не любит…

Варвара Дмитриевна вздрогнула, но не ответила ни слова.

— И меня не любит тоже.

— Спи, детёныш, — тихонько освобождаясь из объятий дочери, сказала мать.

— Это правда, мама? — спросила девочка, не отпуская её.

Мать, подумав, ответила:

— Правда, Люба. Он только себя хочет любить…

— Нет, — оживлённо и уверенно перебила её Люба, — он соседку Павлу Никаноровну…

— Кто тебе сказал? — с тихим отчаянием воскликнула женщина.

— Нифонтова Маша. И Нифонт тоже говорил, что папе надо тебя любить, как он Машу любит, и сказал, что папа злой дурень…

Люба говорила спокойно, без волнения, но в голосе её заметно звучала обида. Она скоро уснула, а мать, заложив руки за шею, долго сидела у кровати, глядя в потолок, не шевелясь и словно не дыша. Порою из глаз выбегала скупая, светлая, холодная слеза, катилась медленно по бледной щеке и падала на кружево капота. Под утро пришёл муж, он, раздеваясь, толкал ногами стулья, отдувался, икал и ворчал.

Она дважды осторожно подходила к двери в соседнюю комнату и, закусив губы, стояла пред нею минуту, пять. Потом он захрапел, громко и жирно.

С этой ночи Варвара Дмитриевна стала относиться к дочери, как ко взрослой.

— Я, вероятно, нехорошо делаю, Люба, — говорила она ласково и серьёзно, — но я не умею, не могу иначе, я должна, мне кажется, всё говорить тебе, на всё отвечать. Может быть, это вредно и отнимет у тебя весёлость лучших лет жизни, убьёт тебе душу, — но я не знаю, не знаю, как быть!

Девочка немножко волновалась и покровительственно утешала мать, чувствуя её боль и отчаяние.

— Ты не бойся, мама, пожалуйста!

И мать, подчиняясь её ласкам, любящему взгляду синих глаз, серьёзному выражению лица, словно теряла ощущение расстояния между собой и дочерью. Каждый вечер, укладываясь в постель, Люба просила:

— Ну иди, мамочка, садись, говори! Скорее!..

В исходе девятого года своей уродливой жизни Варвара Дмитриевна слегла в постель, провалялась года два в бесплодной борьбе с какой-то тихонько разрушавшей её болезнью и однажды ночью незаметно никому умерла.

Матушкин, толстый, краснорожий, с выкатившимися от скуки и пьянства глазами, долго смотрел на маленький сухой труп, крепко потирая лоб.

Страница 7 из 8

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее