Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Автор захватывающих бестселлеров Жеральд Мессадье знаменит во всем мире не только как писатель, но и как ученый, не позволяющий себе и в романах грешить против исторических фактов. Удивительная эпопея нормандской крестьянки Жанны, которой Мессадье посвятил целую трилогию под общим заглавием «Жанна де л'Эстуаль», разворачивается во Франции середины и конца XV века: от последних битв Столетней войны до первых экспедиций в только что открытую Америку. «Суд волков» – второй после «Розы и лилии» том трилогии. Бежав из разоренной войной Нормандии в Париж и пройдя через многие испытания, Жанна становится баронессой при дворе Карла VII, некогда коронованного ее великой тезкой Жанной д'Арк. Следующий виток ее пути приходится на правление сына Карла, Людовика XI, чей трон шатается под ударами мятежных герцогов. По истерзанной Франции рыщут голодные волки, в том числе и в человечьем обличье, – с ними Жанна ведет войну не на жизнь, а на смерть. Новые перипетии любви и политики ждут обвиненную в колдовстве баронессу де л'Эстуаль, чья судьба волею автора всякий раз оказываться там, где решается история Нового времени.

Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригиналаfr
СерияЖанна де л'Эстуаль, 2
Возрастное ограничение0+

Читать онлайн

Страница 2 из 90

Жанна испытывала танталовы муки, лишь обострявшиеся по мере того, как бежали дни и недели. Свое первое дитя она родила не по своей воле. Второе было бы желанным. И если существовал в мире мужчина, от которого она хотела ребенка, то это Исаак.

Горечь воздержания смягчала лишь нежность, которую она испытывала к Человеку с Зеркалом. И еще разум. Брак был абсолютно невозможен. Открытая связь вызвала бы скандал. Дела ее пострадали бы, лавки пришлось бы закрыть. Она слишком хорошо знала гнусные выдумки о евреях, будто они пекут мацу на крови христианских младенцев; если возникнет подозрение, что еврей постоянно бывает в "Большом пирожке", любой завистник тут же сочинит историю о том, как еретик на его глазах исполнял свои отвратительные обряды. Даже если королевская милость устоит перед злобной молвой, Жанну это не спасет.

Таковы ближайшие последствия.

А в дальнейшем рухнут все честолюбивые планы Жанны, которая мечтала пустить свой капитал в оборот. Ведь евреев ненавидели во всех христианских странах, и Франция не была исключением.

Исаак обрисовал ей ситуацию вполне ясно:

– Отца моего вместе с другими евреями изгнали из Кельна в 1424 году, а дядю – из Аугсбурга в 1439-м. Отец укрылся тогда в Париже, а я обосновался в Праге. Мы узнали, что наших единоверцев выгнали из Баварии в 1422-м и потом еще раз, в 1450-м. Нас гонят отовсюду по прихоти правителей и других богатых христиан. Мне пришлось покинуть Прагу в 1454-м, я долго странствовал по Италии. Я банкир. Это ремесло, доставшееся нам потому, что христиане считали его нечестивым, стало ныне законным, более того, завидным. Прежде считалось, что давать деньги в рост означает красть время у Бога. Наверное, теперь они пришли к выводу, что если Бог обладает всем временем мира, то его невозможно украсть. Это произошло несколько лет назад. И с каждым годом появляется все больше банкиров-христиан. Как только их гильдии обретают богатство и силу, они стараются нас прогнать.

Картина складывалась более чем мрачная.

– Жанна, – сказал он той ночью, – ты молода и красива, ты не можешь оставаться одна. А я тебе не пара.

Это был один из тех моментов, когда кажется, что злые ветры вот-вот загасят свечу, которая освещает душу. И душа превращается в осажденный замок. Жанна собралась с силами и решилась:

– Исаак, ты думаешь и говоришь как побежденный. Принадлежа к гонимому народу, ты постепенно становишься тенью самого себя. Продолжай в том же духе – и через пару лет превратишься в призрак, источенный лишениями и сожалениями.

– Что же мне делать?

– Исаак, я ведь не отрекаюсь от тебя. Не отрекайся от меня и ты.

Он сел в постели и раздвинул полог. В пламени свечи его тело отливало золотом. Он повернулся к Жанне, обнял ее и разрыдался.

– Я не могу обладать тобой, – проговорил он. – И жить без тебя не могу!

Потом он ушел в темноту в своем поношенном плаще с подлой нашивкой.

За два последующих дня Жанна много раз заново переживала эту сцену.

Исаак должен обратиться в католичество, решила она.

На пороге появилась кормилица, державшая за руку Франсуа. Мальчик бросился к матери. Она посадила его к себе на колени.

– Он хорошо спал, – сказала кормилица, – и я тоже.

Она села за стол.

– Хочешь бутерброд с пенкой и медом? – спросила Жанна у сына.

Не дожидаясь ответа, известного заранее, она приготовила бутерброд, протянула мальчику и наказала держать ровно, чтобы не стекал мед.

С лестницы послышался голос Гийоме:

– Хозяйка!

– Скажи ему, чтобы поднялся! – велела Жанна кормилице.

Кормилица вышла передать распоряжение. Через несколько секунд появился Гийоме, чуть запыхавшийся, возбужденный, разрумянившийся.

Он возмужал. Жанна смотрела на него с удивлением и теплотой. Он обладал всеми нормандскими качествами, какие ей нравились: честный, верный и лукавый.

– Хозяйка, первые яблоки пошли. Просто сахарные! Я подумал. .. Мы их оставим на ночь в тазу с вином и медом…

Жанна кивнула: она поняла. Яблоки пустят сок и получатся как будто в сиропе.

– Добавь щепотку корицы, – сказала она. Лицо Гийоме засияло.

– Здорово! – воскликнул он с ликованием. – Пять денье[2]!

– Пять денье, если сверху покрыть сметаной. Гийоме аж напыжился от гордости.

– Но продать их будет труднее.

– Так это ж для богатых клиентов!

Ей приходилось думать то о любви, то о тесте. То о своих лавках, то о банке. То о сегодняшнем дне, то о завтрашнем. Как убедить Исаака?

Случилось то, что должно было случиться.

Исаак только что ушел. Стоял конец октября, еще не рассвело, и Жанна решила немного понежиться в постели, прежде чем заняться делами.

Вдруг она услышала крики и в тревоге распахнула окно. Она узнала голос Исаака. В десяти шагах от ее двери. В нем звучало отчаяние. Кровь бросилась ей в лицо. Накинув на ночную рубашку плащ, она сунула в карман нож, схватила подсвечник и взяла в лавке толстую палку. Затем бросилась на улицу, в темноту.

В пламени свечи мало что разглядишь, но света хватило, чтобы увидеть дерущихся людей.

– Еврей! Денег у этой гадины полно!

Она поставила подсвечник на землю и ринулась в схватку. Исаака она видела ясно и не опасалась оглушить его. Один из головорезов стоял к ней спиной.

Она нанесла ему страшный удар по позвоночнику и сразу второй – по голове. Двое других обернулись.

– Баба! Подумать только! На нас напала баба!

Один из них бросился на нее с ножом.

Избежал ли Исаак этого ножа?

Она ждала нападавшего, расставив ноги. Тот замахнулся. Концом палки она изо всех сил ткнула его в живот. И увидела в мерцании свечи, как он разинул пасть – от боли или удивления, какая разница!

Он зашатался, качнулся влево. Воспользовавшись секундной паузой, она ударом дубины проломила ему череп.

Исаак, похоже, охромел. Ее охватило бешенство.

Третий и последний негодяй, видимо, тоже разъярился. Издав звериный рык, он устремился к ней. Она выхватила из кармана нож. Нападавший его не увидел. И налетел на него. Из горла вырвался предсмертный хрип. Она быстро вырвала нож из раны и движением снизу вверх вспорола ему брюхо, затем оттолкнула от себя. Он со стоном опрокинулся навзничь, придерживая кишки обеими руками. Она подбежала к Исааку, сидевшему на земле. У него кровоточило бедро. Красная жидкость, пузырясь, била струйкой. Артерия.

Она это знала, ей цирюльник рассказывал. Рана могла оказаться смертельной. Надо наложить жгут, и немедленно. Ножом она отсекла полосу от подола своей рубашки и сделала из нее жгут. Разорвала штанину и наложила ткань узлом на рану, чтобы заткнуть ее, потом затянула. Исаак издал стон, почти хрип. Только бы не потерял сознание.

– Прижми кулаком как можно сильнее. Я сейчас вернусь. В соседних домах начали открываться окна. Она подбежала к одному из них и крикнула:

– Кормилица!

На лестнице послышались шаги.

– Кормилица, беги за цирюльником! Второй дом справа. Скажи: ножевая рана в бедро, задета артерия.

Жанна вернулась к Исааку. Тот был на грани обморока. Но кровь перестала течь. Она взяла его за руку.

Занимающийся рассвет окрасил всю сцену в грязно-синие тона.

– Держись. Ты спасен. Сейчас придет цирюльник. Исаак был бледен как смерть. Жанна поняла, что физическая боль у него перешла в боль душевную.

Страница 2 из 90

Вам также может понравиться

Страница 1 из 22

Назад1222Далее