Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Жить стала Наташа, как во сне. Тяжело засыпала под утро. Часто просыпалась, вскакивала с постели и, босая, бежала к умывальнику; обливаясь водой, пила воду жадными глотками прямо из графина и потом опять клала свою угарную голову на подушку, чтобы все забыть и уснуть…»

Дата написания1908-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 3 из 4

- Вы говорите: что-то есть. Но тем хуже для вас, Александр Александрович. Если есть, тогда ответственность.

- Может быть. Но что с нас взять: мы, поэты - как и проститутки самое дорогое и самое тайное отдаем далям. Вот спросите у нее, и она вам то же скажет.

И он взял за руку и привлек к столу даму в черном.

- Как вас зовут, госпожа моя? - спросил Гребнев, подвигая стул, и серьезно, уже без насмешливой улыбки, рассматривая даму.

- Клеопатра, - ответила Наташа, окинув презрительным взглядом обоих писателей.

- Вот и она презирает всех, как и мы, - процедил сквозь зубы Герт.

- Госпожа Клеопатра, разрешите наш спор, - сказал Гребнев и налил ей стакан кьянти. - Вот он уверяет, что мы погибли. А по-моему...

- Ах! Это все равно. Не знаю, о чем вы там толкуете. Скучно все.

- А ведь она гордая, - сказал Герт. - Как это хорошо. Как хорошо.

Подошла Аглая и увела куда-то Наташу.

- И откуда эта гордость? Откуда?

- Да разве вы не видите, она - сумасшедшая, - сказал Герт серьезно. Сумасшедшая, как и мы. И все, кто не спит в эти белые ночи, сходят с ума. Скажите вон тому лакею или вот этому генералу, что сейчас начнется светопреставление, и они поверят в это просто и охотно и, быть может, не испугаются: сумасшедшие боятся только обыкновенного, обыденного.

- Пожалуй, что так, - согласился Гребнев. - У этой проститутки есть какая-то идея не нашего порядка.

- Какая проститутка? Какая идея? - сказала актриса Герардова, подходя к их столику вместе с художником Ломовым и его женой, певицей из Мариинского театра.

- Вот с нами сидела египетская царица Клеопатра, - сказал, улыбаясь, Гребнев. - Герт в нее влюбился.

- Ах! Как это хорошо, - сказала Герардова, всплескивая руками. Познакомьте меня с ней: я никогда не разговаривала с этими дамами. А мне так хочется. Так...

- Пожалуй. А вы ничего не имеете? - обратился Гребнев к жене Ломова, высокой полной блондинке с крупными мужскими чертами лица.

- Очень хочу. Мне, впрочем, не в первый раз с ними знакомиться. Недавно были мы с ним в "Буффе"6, - сказала она, указывая на мужа. - Так за наш столик несколько девиц село; все не верили, что я мужняя жена.

Все засмеялись.

Потом пригласили Наташу и пошли в отдельный кабинет пить шампанское.

Ломов ухаживал за Герардовой, Гребнев - за Ломовой, а Герт стал на колени перед Наташей и говорил:

- Вот на вас строгое черное платье, и я схожу с ума от счастья, потому что вы, божественная, позволяете мне стоять на коленях около вас и касаться вашей руки. Вы настоящая женщина, и каждое движение ваше царственно, и глаза ваши прекрасны и безумны. Что за вздор, что женщину можно купить. Женщину купить нельзя. И если бы я мог усыпать золотом всю дорогу от "Парадиза" до твоего дома, божественная Клеопатра, то и тогда бы ты не подарила мне своей любви.

- Вот это правда, - сказала Наташа, - но все-таки ты мне нравишься, кудрявенький.

И она провела своей рукой по волосам Герта.

- Герт влюбился, - хлопала в ладоши Герардова, - Герт влюблен!

Потом она наклонилась к Ломову и шепотом спросила:

- А это не опасно, что мы так вместе: у этой Клеопатры нет сифилиса?

- Тише, тише, - испугался Ломов. - Замолчите, Бога ради.

- Эй, барыня, - сказала Наташа, - выпьем за твое здоровье!

Герардова покраснела и протянула свой стакан, чтобы чокнуться.

- Иди сюда... ко мне на диван, - сказала Наташа, - я тебя поцелую.

Герардова пересела на диван, и они обнялись с Наташей.

Наташе понравилась хрупкая барышня, и она целовала ее в губы долгим поцелуем. И Герардова, по-видимому, не думала уже о том, больна или не больна эта проститутка, и, прижавшись грудью к ее груди, целовалась нежно и сладостно.

Все были пьяны. И Ломов, бледный от вина, что-то серьезно рассказывал Гребневу о Чимабуэ и Дуччи7.

Ломова напевала вполголоса из "Садко"8.

Уже ничто не казалось странным Наташе: она твердо верила, что все вокруг нее так как надо, что она сама прекрасна и кто-то венчал ее когда-то на царство. Кудрявенький - это принц, ее жених, а все другие - ее придворные.

Говорила она повелительно и милостиво, как настоящая царица.

- Пусть еще шампанского принесут, а потом поедем куда-нибудь: здесь душно, не могу я больше.

Ломов стал произносить тост в честь дам, и хотя был пьян, говорил по привычке складно и любезно, но никто уже не мог понять, о чем он говорит. Тогда он снял с ноги Герардовой башмачок и, поставив в него бокал, выпил из него шампанское.

Гребнев распахнул окно, и утренний ясный ветер обвеял ему голову; и он неожиданно для себя протрезвился и сталь злым, каким он всегда бывал, когда в голове не шумело вино.

- Все притворяются, - сказал он сердито, - и вы, Герт, больше всего. Сухой вы и бессердечный человек. Надо еще цикл стихов написать, вот вы и выдумываете себе любовь. Одна из вас говорит и чувствует по-настоящему, это - Клеопатра. Но ведь ей хорошо: она - сумасшедшая.

- Молчите вы, несносный человек, - сказала Ломова с отчаянием в голосе.

Потом все поехали в "Ниццу".

Герт ехал вместе с Наташей, говорил ей, что влюблен в нее, и они целовались всю дорогу.

В "Ницце", в отдельном номере, где за перегородкой был альков и зеркало было изрезано именами пьяных любовников, все окончательно потеряли голову, и даже Гребнев стал рассказывать Герардовой по-французски нескромный анекдот.

Герт стоял на коленях перед Наташей и упрашивал ее раздеться.

- Древняя царица не стыдилась своих рабов, - говорил Герт заплетающимся языком, - а мы твои рабы.

- Я тебя, принц, люблю, - говорила Наташа и смотрела на Герта странными верующими глазами. Я тебя люблю. Раздеться, говоришь. Ну, хорошо. Мне все равно.

IV

С этой ночи не могла Наташа забыть своего кудрявого принца. Все ждала его возвращения. Но он не приезжал к ней.

Это было очень странно, что он не приезжал к ней. Она бродила среди столиков на веранде "Парадиза", искала его, но вокруг все были чужие, равнодушные, пьяные лица, а его не было.

И Дарья Ивановна, и Аглая, и Катюша, и даже усатый хозяин в цилиндре стали замечать, что с Наташей творится что-то неладное. Кто-то сказал:

- Клеопатра сошла с ума.

И все сразу поверили в это, но никто не знал, что надо делать теперь, да и думать об этом никому не хотелось: в "Парадизе" можно быть, и сумасшедшей. Все равно.

Уже все привыкли к ее надменным жестам и гордым глазам, и уже все называли ее то "царицей", то "королевой".

- Пожалуйте за тот столик: вас господин просит, - сказал однажды лакей.

И Наташа уже хотела пройти мимо не отвечая, как вдруг заметила, что за столиком сидит Гребнев: она узнала его.

- Где же мой принц? - спросила она, подходя к Гребневу.

- Ваш принц? - сказал Гребнев. - Но зачем вам принц?

- Он мои ноги целовал, - сказала Наташа и нахмурила брови.

- Постой, постой, - сказал Гребкев, - он сейчас в меланхолии и сидит дома. Поедем к нему.

И они поехали.

Когда Гребнев с Наташей приехали к Герту, он не удивился, увидев их.

- Что с вами, принц? - сказала Наташа, нежно касаясь его руки.

- Благодарю покорно. Я здоров, - сказал Герт, рассеянно улыбаясь.

- Вот вы подарили мне кольцо, - сказала Наташа, - я хочу вам вернуть его.

- Ах, нет, нет. Я ничего вам не дарил.

Страница 3 из 4

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее