Загрузка...
Часослов — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
духовностьпоэзиясмыслжизньсмертьверамедитациясаморазвитиемолитвасимволика

Описание

Автор описывает свой путь к Богу через внутренние переживания, молитвы и размышления о смысле жизни, смерти и вечной жизни, подчёркивая важность духовной дисциплины и надежду на спасение.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт между сомнением и поиском истины, борьба между мирской тьмой и духовным светом

Ключевые идеи

  • Стремление к Богу как источнику света и утешения
  • Внутренний конфликт между мирской тьмой и духовным светом
  • Проблема смерти как перехода к вечной жизни

Вывод

Надежда на спасение и вечное присутствие Бога, призыв к смирению и вере

Кому полезна

  • Люди, ищущие духовные ответы
  • Верующие
  • Ищущие внутреннего покоя

Главные темы

  • Духовные поиски
  • Бог и смерть
  • Молитва и вера

Персонажи

  • Нарратор — Внутренний наблюдатель, ищущий связь с Богом, переживающий сомнения и надежды
  • Бог — Символ света, истины и спасения, к которому обращается нарратор
  • Брат — Упоминается как часть монашеской общины, символизирующая духовную связь

Цитаты

  • Час пробил, упал, отдаваясь в мозгу, сметая сомнения тень
  • Бог, я и ты - ее писали. Чья рука листает книгу на лету?

Читать онлайн

Страница 3 из 11

И было там любимо Древо

Плода Бессмертного, там Дева,

чей страх так трогательно строг,

цвела из девственного чрева,

распутав сто к Тебе дорог.

Все приходило с ней в движенье,

в ней Новый Век - Дитя - воскрес;

Была царицею в служенье

Мария - чудо из чудес.

И в каждом благовесте звонком

с ней - каждый дом; и вот, Жена,

она была почти ребенком,

но так в себя погружена,

так им _Одним_ полна, что тыщам

спастись хватило бы, и свет

свидетельствовал: свет был нищим

в сем Винограднике Побед.

x x x

Но так же, как тяжесть плодов отшумевшего сада,

колонны, руины, разрушенная аркада,

и псалом без конца и склада

гнетут, - она

в часы иные ликом своим туманным,

не разрешившись еще Вечно Желанным,

к будущим крестным ранам

обращена.

Улегся вихрь, бесшумный и кромешный

а руки пусты.

Увы ей, не родившей Свет Безгрешный.

И ангелов чужой и безутешный

сонм страшен был ей, как во тьме кусты.

x x x

Такой писали Деву... Тот, чей гений

у солнца взял влеченье, тот с тоской

глядел, как зрело в ней самозабвенней

и чище всех, хотя в Страстях смиренней,

всеобщее: и живописцем пеней

он был всю жизнь, и плач водил рукой.

Покровом был чудесным скорби алой

на горестных губах, когда почти

в улыбку обращалась боль, прости,

что ангельским Семи Свечам нимало

здесь не открылось, хоть века свети.

x x x

Но несравненной ветвью в тишине

Бог, дерево, созреет в той стране,

где весть благую - летнюю - однажды

услышат в шумных кронах, там, где каждый

так одинок, как выпало и мне.

Ведь одинокому открыт Господь,

и многим одиноким не щепоть

а пригоршни. Лишь одиночке - горе.

У каждого - свой Бог. Но станет вскоре

понятно всем (и мне - в их хоре),

что в бесконечном разговоре,

наитьях, плаче, строгом споре,

в явленном бытии-просторе

_единый_ волен Бог волной.

И вот последний гимн земной

в пророке, в старце, в духовидце:

Плодами Бог укоренится,

крушите звонницы - молиться

пристало в час, когда в пшенице

безмолвие встает стеной.

Плодами Бог укоренится.

Тобой и мной.

x x x

Не верю, что ничтожной смерти яд,

пусть каждый день над нами торжествуя,

что он несет тщеты и тягот ад.

Не верю, что он чем-нибудь чреват;

есть время строить мне, еще живу я:

роз долговечнее, кровь - вечный сад.

Мой глубже смысл, чем наши игры в страх,

где смерть сама себе чума и пир.

Я - весь тот мир,

где ей упасть во прах.

.... Как в тех

монахах - смерть глазеет из прорех;

ушли, вернулись, напугали всех,

кто впрямь боится их, друг с другом схожих,

их двое, десять, сотни? без помех

сухих, знакомых, вялых, желтых рук

вблизи мы видим мертвенный развод

вот, вот:

пустой рукав и никого вокруг.

x x x

Как быть, когда умру я, Боже?

Кувшин Твой (я разбит - и что же?)

Твое вино (прокисло тоже?)

Я смысл и дух Твой, всюду вхожий,

как будешь без меня, Господь?

Один, отрезанный ломоть,

бездомный снова, как вначале.

Ведь я - ремни твоих сандалий

спаду с Тебя, теряя плоть.

Лишишься Ты святейших риз.

Твой взгляд, ложившийся когда-то,

устав, мне на щеку - крылатый

за мной помчится, но к закату

заполыхает мир по скату

и взгляд на камни рухнет, вниз.

Как быть, Господь? Мне страшно, Святый!

x x x

Сквозь сон - х_Р_устящей сажи - шепот,

ты - г_Р_усть, нет, б_Р_ось, ты Русь печей.

Не знанье, не веков ручей,

Ты - _непонятный_, темный опыт,

Из ночи в ночь - в ночи ночей.

Ты - тот молящийся несмелый,

кто всем вещам дал смысл и вес.

Ты - звук псалма, Ты нотой целой

звенишь, подхваченный капеллой,

повторенный в басах небес.

Ты сам себе как темный лес:

Ведь Ты не из столпов высоких

над сонмом царственных свечей.

И не из дам прекраснооких.

Мужик заросший - ты исток их,

из ночи в ночь - в ночи ночей.

x x x

_Юному брату_:

Вчера, дитя, ты хаосом убит:

боясь, что жар растратится незряче

на радость духу? - нет, мой друг горячий,

на чувственность... ведь ты из чувства сшит,

жених - в душе, что вожделеет стыд.

Страсть мучит, виды на тебя имея,

и плечи голые в уме встают.

В видениях, на лике что лился,

горит румянец внешних смут.

И змейки чувств, свиваясь в кольца, тлея,

от звуков огненных немея,

удара сердца, словно бубна, ждут.

И вдруг - один ты, жалкий и убогий,

и руки опускаются, а ноги

не слушаются: чуда нет в любви...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Но как в предместье темном слух о Боге,

вдруг пронесется жар в твоей крови.

x x x

_Юному брату_:

Тогда молись, как учит тот, кто сам

из хаоса вернулся чувств, и там,

где были в церкви образы святые,

мозаики дополнил золотые

прекрасным образом, и меч в персты ей

вложил, Воительнице, в помощь нам.

Молись хоть так:

"Ты - смысл глубинный мой,

тебя, поверь, я не разочарую,

в своей крови я вихрь и ветер чую,

но знаю - создан из тоски немой.

Так разыгралась надо мной гроза.

Так жизнь строга в тени ее невзгод.

Впервые я гляжу в твои глаза,

ты - чувств восход.

Ты - Дева, ты - чиста.

Была и та, что, трепетней листа,

меня влекла в осеннем одеянье.

Но и с чужбин ты говоришь, Молчанье.

И неспроста

во все глаза гляжу на холм - в сиянье".

x x x

Я славлю Господа молчаньем.

Немые гимны я вздымал

в час откровенный - незвучаньем:

велик в очах Твоих, и - мал.

Ты отличишь меня в темнотах

от тех, что не встают с колен:

форм, сбившихся в стада, и вот их

пасу под вечер на высотах,

язычников, бегущих в тлен.

За ними я слежу, томлюсь,

и слышу, как мосты запели,

и в их топтаниях без цели

залог, что я еще вернусь.

x x x

Как мне вместить Твой час, чреватый

пространством? - этот час, когда Ты

весь отдавался голосам.

_Ничто_ - как гвозди в язвах, Святый.

Творение Тебе - бальзам.

Теперь _Ничто_ врачует нас.

Нас выпили былые лета,

избавив от горячки, - это

_м_ы_ в шатком обмороке света

пульс бездны чувствуем подчас.

_Ничто_ - под нами. Ничего.

Лежим, заткнув собою щели.

А Ты растешь без всякой цели

в тени от Лика Своего.

x x x

Все те, кто простирает длани,

минуя время - нищий град,

все, кто их тянет к тихой рани,

в неизреченной глухомани,

вдали дорог, в виду утрат,

Податель будничных деяний,

Тебя, благовествуя, зрят:

"Есть лишь молитва как основа,

свята творящая рука;

не сотворим себе иного,

чем вымолим, что серп, что слово

смиренье набожное снова

распустится из черенка.

Как многолико время в раме

веков шумящих. На века

творили вечность мы веками;

наш Бог - земля, Он всюду с нами,

рубаха, борода, строка.

Мы - жилы в камне, камни в храме,

твердыня Господа крепка".

x x x

Нам имя - свет, и каждый блик

как пробела в огне.

Что мне сказать? - главой поник,

я увидал, пускай на миг,

Твой темный Лик - (что нас воздвиг)

как в мире вес его велик,

как темен он во мне.

Из времени сформировав,

в котором я взошел,

Ты победил меня, поправ,

и длится тьма Твоя, и прав

Твой гнет, и не тяжел.

Не знаешь Ты, кто я такой,

я все темней, смысл нежный Твой

лелеет жизнь мою.

Но я в Твоем краю:

Ты слышишь, как вхожу рукой

я в бороду Твою.

x x x

Вначале было слово: _Свет_:

все началось. Слова - к разлуке.

Второе: _Человек_. И в муке

(о, как темны мы в этом звуке!)

Твой Лик молчит себе в ответ.

Не надо больше слов - их нет.

Молюсь ночами: будь растущей

из жестов - Немотой Немот,

которую так дух проймет

в видениях, что станет пуще

молчанье ликов, скал и вод.

И будь убежищем от злобы,

защитой от духовных краж.

Уж ночь в раю: так будь же страж...

а что рожок Твой пел светло бы

все пустословие, все блажь.

x x x

Ты входишь и выходишь... Глухо,

бесшумно затворилась дверь.

Ты - тише призрака и духа,

что ходят по домам теперь.

Страница 3 из 11

Вам также может понравиться

Страница 1 из 74

Назад1274Далее