Читать бесплатно онлайн

Время любить

Автор Вильям Федорович Козлов

0+1995

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Заключительная часть трилогии Вильяма Козлова. В романе продолжены сюжетные линии и темы, заявленные в двух предыдущих романах – “Андреевский кавалер” (1986) и “Когда боги глухи” (1987).

Дата написания1970-01-01

Язык книгиru

Язык оригинала0

СерияАндреевский кавалер, 3

Возрастное ограничение0+

Жанры

современная русская литература

Читать онлайн

Страница 2 из 180

— Меня попросил один мой хороший знакомый отогнать его после капиталки в Климово. Не мог же я отказать приятелю? И все равно ведь на чем-то нам нужно было добираться до Андреевки.

— Твой хороший знакомый не мог предложить чего-нибудь получше? Например, автобус «Икарус» или, на худой конец, вертолет?

Андрей нагнулся, подхватил девушку и вместе с сумкой понес к распахнутой дверце пофыркивающего грузовика.

— Мой знакомый пока еще не министр, а всего-навсего главный инженер авторемонтного завода, но, если ты хочешь, я познакомлюсь с министром гражданской авиации.

— Я не люблю на самолетах летать, — обхватив его за крепкую шею, проговорила Мария. Она улыбалась, покачиваясь на его руках.

Когда они миновали пост ГАИ на Московском шоссе и Андрей прибавил скорость, Мария заметила:

— А здесь и вправду хорошо… Такое ощущение, будто паришь в воздухе над всеми другими машинами.

— Ты что, никогда не ездила на грузовиках? — покосился он на нее.

— У папы «Волга», у моих знакомых — «Жигули», да и ты ко мне раньше приезжал, по-моему, не на грузовике…

— Я все забываю, что твой папа — шишка! — усмехнулся он.

— Не шишка, а известный филолог, — сделала вид, что обиделась, Мария. — Ясно, товарищ водитель грузовика?

— Как правило, громкими именами родителей дети прикрывают собственное ничтожество, — заметил он.

— Если ты имеешь в виду меня, то я еще просто-напросто никто, — не обиделась Мария. — Я студентка второго курса Ленинградского университета. И получится из меня филолог или нет, не знает никто, в том числе и я сама.

— Папа знает, — продолжал Андрей. И непонятно было, всерьез он или разыгрывает ее. — Он же устроил тебя в университет? И именно на филологический факультет?

— Представь себе, сама прошла по конкурсу, — с вызовом сказала Мария.

— Ты ведь не знаешь, какие меры предпринял твой папочка. Надавил на какие надо пружины — и ты прошла. Не прошла, а пролетела!

— Ты думаешь? — вдруг опечалилась она. — А я-то полагала, что я сама.

— Ладно, я треплюсь, — смилостивился Андрей. — Может, твой отец честный, справедливый, принципиальный… Как мой.

— Ты любишь своего отца?

— Я восхищаюсь им. Он никогда меня пальцем не тронул, не тыкал никуда носом, не поучал, не читал нотаций, а теперь с гордостью утверждает, что воспитал себе достойную смену. А я как-то не заметил, чтобы он меня воспитывал.

— Действительно, твой отец — замечательная личность! — сказала она. — Если ты в детстве не замечаешь, что тебя воспитывают, так это и есть самое умное, тонкое воспитание…

— Надо же! — покосился Андрей на девушку. — Какие вы там, в университете, все вумные…

— А ты разве не там, не в университете?

— Я забыл тебе сказать — я ушел с четвертого курса, — небрежно уронил он. — Перешел на заочное отделение… Решил поездить, осмотреться, так сказать, пощупать все, что нас окружает, руками…

— Ты опять меня разыгрываешь? — надула она пухлые губы, отчего лицо у нее стало совсем как у маленькой обиженной девочки.

— Точно так же мне сказала и мать, когда я ей сообщил об этом.

— А твой мудрый, тонкий, умный отец?

— Он ничего не сказал.

— Ничего-ничего?

— Он спешил как раз туда, куда мы сейчас с тобой едем, и произнес лишь одну-единственную фразу: «Павлинами рядиться медведям не годится». Второй день ломаю голову: что он этим хотел сказать?

— «Павлинами рядиться медведям не годится…» — раздумчиво повторила Мария. — Очевидно, пословица, а как вот ее к твоему дурацкому поступку применить, я в толк не могу взять.

— Дурацкому?

— Разве умно уходить из университета накануне его окончания?

— Не повторяй слова моей матери, а то я в тебе разочаруюсь, — сказал Андрей.

— Тогда скажи, куда мы все-таки едем на этой замечательной громадине с подвесной койкой и зачем.

— Ты же сама говорила, что со мной в огонь и в воду, — улыбнулся он.

Когда Андрей улыбался, лицо его становилось мягким, добрым, а серые глаза сияли. В самом центре зрачка вспыхивал острый огонек, от которого разбегались зеленоватые лучики.

— Секрет?

— Никакого секрета нет. Просто каждый год все мы из клана Абросимовых по традиции собираемся в Андреевке седьмого июня.

— Чем же знаменательна сия дата?

— У моей бабушки, у тети Гали и у полковника в отставке Дерюгина седьмого июня день рождения. Кстати, я тоже родился в июне, только не седьмого, а десятого. Правда, свой день рождения я никогда не праздную…

— Почему?

— Я еще не уверен, что мне вообще следовало родиться, — ответил он и даже не улыбнулся.

Мария скосила на него свои большие глаза, они у нее были прозрачными, с голубизной. Иногда в гневе темнели, а голубизна превращалась в синеву.

— Я и не знала, что ты так строг к себе, — после паузы сказала она. — Ты мне всегда казался самоуверенным, сильным, умным…

— Все мы кому-то кем-то кажемся, а на самом деле даже себя как следует не знаем.

— Ты действительно сын своего отца — оба говорите загадками.

— Может, мне следовало поступить на философский факультет? — думая о своем, обронил Андрей. — Правда, философов, подобных древним грекам, нынче не стало…

— Ты хочешь заполнить собой этот пробел?

— Я даже не знаю, чего я хочу, — с горечью вырвалось у него.

— В этом отношении ты не одинок…

— И ты, дорогая, комплексуешь? — покосился он на нее.

— Какое противное слово!

— Извини, я забыл — ты же у нас фи-ло-ло-гиня! — Последнее слово он произнес по складам.

— А что? Звучит! — рассмеялась она. — Почти гра-фи-ня!

— У тебя еще и мания величия, — поддел он.

— Потому я и разъезжаю на задрипанных грузовиках, — не осталась она в долгу.

Яркая зелень обочин, листва придорожных деревьев, низкие пышные белые облака, нависшие над поблескивающей сталью лентой асфальта, — все это радовало взгляд, отвыкший в городе от природы, простора. Шоссе то горбато вздымалось на холм, то, прогибаясь, скатывалось в зеленую низину, по обеим сторонам еще виднелись многоэтажные здания в лесах, позже пошли длинные сельскохозяйственные постройки, серебристые силосные башни, цветущие яблоневые сады. Дорожные рабочие, сбросив свои оранжевые куртки, ремонтировали кусок шоссе. Запах горячего асфальта ударил в нос. На обочинах неспешно разгуливали грачи, кося блестящими глазами на проезжающие совсем близко автомашины.

— Когда я выезжаю за городскую черту, у меня такое ощущение, будто я навсегда обрываю нить, связывающую меня с городом, — заговорил Андрей. — Все мои дела, заботы, неприятности остаются позади, а впереди — другая, интересная жизнь… Я понимаю, все это самообман, но ощущение приятное.

— Я редко покидаю Ленинград и потому ничего подобного не испытываю, — сказала Мария. — Да, Андрей, как же я покажусь у твоих родственников в таком наряде? Что они обо мне подумают? Скажут, хиппи какая-то!

— Тебя это очень волнует?

— В общем-то нет, но… А тебя не волнует?

— Меня уже давно не волнует, что обо мне люди подумают или скажут, — усмехнулся он. — Стоит ли на это обращать внимание?

— Боже! Какие мы непонятые, гордые, разочарованные в жизни… — насмешливо произнесла Мария. — Мы этакие Чайльд Гарольды, Печорины, Евгении Онегины…

— Почему все это во множественном числе? Ты обижаешь наших классиков.

— Мне так нравится.

— Каждый из них вошел в историю.

Страница 2 из 180

Назад 1 2 3…180 Далее