Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Во 2-м номере „Молодой Гвардии“ напечатана статья тов. Коллонтай „О Драконе и Белой птице“, статья представляет собой письмо „к трудящейся молодежи“ и посвящена анализу поэтического творчества Анны Ахматовой с точки зрения проблемы о новом типе женщины-работницы, женщины-гражданки, женщины-товарища…»

Дата написания1922-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Жанры

Читать онлайн

Страница 2 из 3

Ошибки Тов. Коллонтай заключаются в субъективном желании выделить женский вопрос из вопроса общесоциального; отсюда – невольное нарушение исторической перспективы. Дело в том, что так называемая эмансипация женщины шла и идет внутри самой буржуазии под влиянием капиталистической коллективизации произволительных сил общества; достаточного указать на знаменитое суффражистское движение, чтобы убедиться в пристрастии тов. Коллонтай. Центр тяжести проблемы не в том, что женщина начинает себя чувствовать самостоятельно личностью, а в том, как развивается в ней этот процесс и какой личностью она хочет быть. Другими словами, это вопрос не о новой женщине, а о новом человеке и о координации между его частной жизнью и жизнью общественной.

Предположим все-таки, что Тов. Коллонтай теоретически права, и обратимся теперь к ее практическому совету. Совет этот сводится к воспитанию личности с помощью соответствующих стихов. Я, конечно, ни минуты не думаю, будто кроме стихов тов. Коллонтай не видит ничего, могущего помочь молодежи; я понимаю, что стихи – частность так же, как частность вся статья. Несмотря на такое ограничение, метод остается в полной силе, и о нем-то я считаю особенно необходимым поговорить.

Современная русская коммунистическая и вообще рабочая молодежь переживает как раз в наши дни чрезвычайно острый кризис в области так называемых личных проблем. Кризис этот – глубоко практический, реальны, и содержание его составляют не абстрактные идеологические искания, а конкретные житейские конфликты психики, доводящие до болезненного состояния, часто трагические, иногда приводящие к жестоким развязкам (невроз, самоубийство и т. д.) И вот в то самое время, когда молодые души мучительно ищут выхода, когда бурные процессы подсознательной и сознательной жизни требуют замены личного, в огромном большинстве случаев беспомощного искания проконтролированной и систематической терапией, – в это самое время не позволяет совесть использовать индивидуальные, насквозь субъективные стишки буржуазной дамы.

Такого рода совет не только никуда не годен, – он глубоко вреден, так как пытается подменить личный опыт потребителя не менее личным опытом Ахматовой, да при этом еще опытом переведенным в сюжетно-выдуманный, сфантазированный, т. е. подменяющий реальность, план.

Мне кажется, – партия и ее руководящие работники должны серьезнее, бережнее, а главное, научнее относиться к интимнейшим, тончайшим, самым хрупким областям молодой психической жизни. Следовало бы просто воспретить всякую болтовню по данному вопросу, допуская лишь строго научное исследовательское обсуждение и освещение. Иначе получается какое-то беспардонное издевательство над молодежью: вместо терапии преподносятся беседы с читательницами из «журнала для хозяек». Вместо разрыва с воспитанием «барышень», учащихся «любить» по стихам и романам, – предлагается псевдомарксистский анализ «крылатых и бескрылых Эросов» (термины Тов. Коллонтай), а иллюстрации берутся из тех же стихов и романов. И это не случайность. Развернув другую статью Тов. Коллонтай, я нашел в ней и красивые фразы о «большой любви», и аргументировку художественными персонажами, и целый ряд грубейших теоретических ошибок в вопросах, давно уже изученных современной наукой[1].

Пора бы знать, что сфера сексуального является объектом многочисленных иностранных и русских экспериментально-исследовательских работ (назову Фрейда, Юнга, Адлера, Дюбуа и мн. др.); что здесь собран богатейший житейский, бытовой матерьял; что научная организация психической жизни превращается на наших глазах из утопии в существенную реальность, что, наконец, всякий другой «дамский» путь является, следовательно, реакционным вторжением в чужую ему область. Пора перестать шутить и отыгрываться на дешевой и эффектной фрамологии, – оставить ее для собственного потребления, а не превращать в письма к трудящейся молодежи.

Все это – методологические замечания, т. е. затрагивающие существа темы, а именно социальной и споциально-психической роли ахматовской поэзии. К ней сейчас и перехожу.

II. Нечто эстетическое

Нет художников – уникумов. Любой художник как бы гениален он ни был, кажется всегда одним из участников того или иного художественного движения, той или иной художественной школы. Это сполна относится к Ахматовой. Ахматова принадлежит к группе так называемых постсимволистов, к младшей линии русского поэтического «модернизма», т. е. совершенно определенного и осознанного буржуазно-эстетического течения. Уже по одному этому выделение из всей группы одной только Ахматовой и присуждение ей «пролетарской премии» кажется весьма подозрительным и субъективно-вкусовым. Основывается оно, как мы видели, на том, что стихи Ахматовой отвечают стремлениям трудящейся женщины к самостоятельности в личной жизни.

Однако социальное значение поэзии, как и всякого изображающего искусства, состоит в том, что она не только «отвечает» какой-нибудь идеологии, а в том, что поэзия в особо выразительных формах эмоционально воздействует на психику, организует, приучает ее к специфическим переживаниям, снабжает потребителя целым рядом средств выражения этих переживаний. Иначе говоря, в поэзии основой является прием, метод передачи и матерьял, организуемый в поэтическую форму. Элементом такого матерьяла в поэзии является слово.

Так как мне приходится в данной статье считаться с критическим анализом Тов. Коллонтай, и так как Тов. Коллонтай всю свою аргументацию основывает на рассмотрении тематической стороны в ахматовских стихах, взятому притом в плане смысловом, не композиционном, – то я не могу не остановиться сначала на этом, смысловом моменте. И тут мне приходится констатировать прежде всего следующее: вся поэзия Ахматовой носит резко выраженный, встречающийся в каждом ее стихотворении и сознательно подчеркнутый страдальчески-надрывной, смакующе-болезненный характер.

В книге «Четки» слово «смерть» и производные встречаются 25 раз. Затем идут: тоска (7), печаль (7), томление (7), мука, боль, грусть, горе, скорбь, тяжесть, горький; любимый цвет Ахматовой – черный, вещи и улыбка – неживые: дальше наудачу: как невесело вместе нам, скорбные скрипки, горько вспоминаю, тяжкий день, горькая слава и т. д. и т. п., из эпитетов особенно часты – тайный и странный.

Можно было бы объяснить такой подбор слов реальной тематикой, – тем, что стихи отражают тяжелую борьбу Ахматовой – женщины, ее самостоятельность ее личными неудачами. Но это самым убедительным образом опровергается стихами: у Ахматовой страдают и мужчины, и женщины, и даже дети; счастливая любовь к ней самой, она изображает ее все теми же страдальческими оборотами. Для Ахматовой – приведенный словарный матерьял не отображение житейской практики *в противном случае мы имели бы у нее и противоположные стихи – стихи, отображающие радостные эпизоды), а ее поэтическая особенность, свойство ее всегдашних и независимых от отдельных действительных фактов стихотворных приемов.

Страница 2 из 3

Вам также может понравиться

Страница 1 из 124

Назад12124Далее