Загрузка...
9-е января — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

9-е января

Автор Максим Горький
12+10 читателей
Дата написания1905-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге описывается массовое собрание в Петербурге, где оратор призывает к вере в таинственного «он», после чего толпа сталкивается с реальной жестокостью государственной власти, что приводит к разрушению иллюзий и росту недоверия к власти.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между массовой верой в идеологического спасителя и реальной жестокостью государственной власти, приводящий к разрушению иллюзий и росту недоверия.

Ключевые идеи

  • Коллективная вера в спасителя как способ справиться с реальными угрозами
  • Непредсказуемость и жестокость государственной силы
  • Разрушение иллюзий и рост недоверия к власти

Вывод

Книга приводит к выводу, что массовые идеалы могут быть разрушены реальной силой государства, и что критическое мышление необходимо для защиты от манипуляций.

Кому полезна

  • историки
  • политологи
  • ученики истории
  • исследователи социальных движений
  • люди, интересующиеся историей России

Главные темы

  • Вера и идеология в массовых движениях
  • Роль государственной власти и насилия
  • Разрушение иллюзий и рост недоверия
  • Социальная критика и исторический контекст

Персонажи

  • Он — Незнакомый, но в воображении толпы представляется как добрый и справедливый
  • Высокий человек в чёрном пальто — Говорит громко, торжественно, пытается оживить образ спасителя, но его слова кажутся искусственными
  • Офицер — Командует стрельбой, пытается удержать толпу от доступа к дому
  • Солдаты — Ведут стрельбу, удерживают путь к дому
  • Отец Гапон — Ссылка на известного религиозного лидера, упоминается в речи

Цитаты

  • "Высокий человек в чёрном пальто, с рыжей заплатой на плече, встал на тумбу и, сняв шапку с лысой головы, начал говорить громко, торжественно, с огнём в глазах и дрожью в голосе."
  • "Солдаты, вооружённые штыками, отказывают в проходе, а офицер командует стрельбой."

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 4 из 7

Солдатам холодно. Они переминались с ноги на ногу, били подошвами о камни мостовой, тёрли уши, перебрасывая ружья из руки в руку. Слушая речи, вздыхали, двигали глазами вверх и вниз, чмокали озябшими губами, сморкались. Лица, посиневшие от холода, однообразно унылы, туповаты, солдатишки - мелкие, в рост своих винтовок с примкнутыми штыками, одиннадцатая рота 144-го Псковского полка. Некоторые из них, прищуриваясь, как бы целились во что-то, крепко стиснув зубы, должно быть, с трудом сдерживая злобу против массы людей, ради которой приходится мёрзнуть. От их серой, скучной линии веяло усталостью, тоской.

Люди, поддаваясь толчкам сзади, порою толкали солдат.

- Тиша! - негромко откликался на толчки человечек в серой шинели. Толпа всё более горячо кричала им что-то. Солдаты слушали мигая, лица кривились неопределёнными гримасами, и нечто жалкое, робкое являлось на них.

- Не трог ружо! - крикнул один из них молодому парню в мохнатой шапке. А тот тыкал солдата пальцем в грудь и говорил:

- Ты солдат, а не палач. Тебя позвали защищать Россию от врагов, а заставляют расстреливать народ... Пойми! Народ - это и есть Россия!

- Мы - не стрелям! - ответил солдат.

- Гляди - стоит Россия, русский народ! Он желает видеть своего царя...

Кто-то перебил речь, крикнув:

- Не желает!

- Что в том худого, что народ захотел поговорить с царём о своих делах? Ну, скажи, а?

- Не знаю я! - сказал солдат, сплёвывая.

Сосед его добавил:

- Не велено нам разговаривать...

Уныло вздохнул и опустил глаза.

Один солдатик вдруг ласково спросил стоявшего перед ним:

- Земляк, - не рязанский будете?

- Псковский. А что?

- Так. Я - рязанский...

И, широко улыбнувшись, зябко передёрнул плечами.

Люди колыхались перед ровной серой стеной, бились об неё, как волны реки о камни берега. Отхлынув, снова возвращались. Едва ли многие понимали, зачем они здесь, чего хотят и ждут? Ясно сознанной цели, определённого намерения не чувствовалось. Было горькое чувство обиды, возмущения, у многих - желание мести, это всех связывало, удерживало на улице, но не на кого было излить эти чувства, некому - мстить... Солдаты не возбуждали злобы, не раздражали - они были просто тупы, несчастны, иззябли, многие не могли сдержать дрожи в теле, тряслись, стучали зубами.

- С шести часов утра стоим! - говорили они. - Просто беда!

- Ложись и - помирай...

- Уйти бы вам, а? И мы бы в казармы, в тепло пошли...

- Чего вы беспокоитесь? Чего ждёте? - говорил фельдфебель.

Его слова, солидное лицо и серьёзный, уверенный тон охлаждали людей. Во всём, что он говорил, был как бы особый смысл, более глубокий, чем его простые слова.

- Нечего ждать... Только войско из-за вас страдает...

- Стрелять будете в нас? - спросил его молодой человек в башлыке.

Фельдфебель помолчал и спокойно ответил:

- Прикажут - будем!

Это вызвало взрыв укоризненных замечаний, ругательств, насмешек.

- За что? За что? - спрашивал громче всех высокий рыжий человек.

- Не слушаете приказаний начальства! - объяснил фельдфебель, потирая ухо.

Солдаты слушали говор толпы и уныло мигали. Один тихо воскликнул:

- Горячего бы чего-нибудь теперь!..

- Крови моей - хочешь? - спросил его чей-то злой, тоскливый голос.

- Я - не зверь! - угрюмо и обиженно отозвался солдат.

Много глаз смотрели в широкое, приплюснутое лицо длинной линии солдат с холодным, молчаливым любопытством, с презрением, гадливостью. Но большинство пыталось разогреть их огнём своего возбуждения, пошевелить что-то в крепко сжатых казармою сердцах, в головах, засоренных хламом казённой выучки. Большинство людей хотело что-нибудь делать, как-нибудь воплотить свои чувства и мысли в жизнь и упрямо билось об эти серые, холодные камни, желавшие одного - согреть свои тела.

Всё горячее звучали речи, всё более ярки становились слова.

- Солдаты! - говорил плотный мужчина, с большой бородой и голубыми глазами. - Вы дети русского народа. Обеднял народ, забыт он, оставлен без защиты, без работы и хлеба. Вот он пошёл сегодня просить царя о помощи, а царь велит вам стрелять в него, убивать. У Троицкого моста - стреляли, убили не меньше сотни. Солдаты! Народ - отцы и братья ваши - хлопочет не только за себя, - а и за вас. Вас ставят против народа, толкают на отцеубийство, братоубийство. Подумайте! Разве вы не понимаете, что против себя идёте?

Этот голос, спокойный и ровный, хорошее лицо и седые волосы бороды, весь облик человека и его простые, верные слова, видимо, волновали солдат. Опуская глаза перед его взглядом, они слушали внимательно, иной, покачивая головою, вздыхал, другие хмурили брови, оглядывались, кто-то негромко посоветовал:

- Отойди, - офицер услышит!

Офицер, высокий, белобрысый, с большими усами, медленно шёл вдоль фронта и, натягивая на правую руку перчатку, сквозь зубы говорил:

- Ра-азайдись! Па-ашёл прочь! Что? Пагавари, - я тебе пагаварю!..

Лицо у него было толстое, красное, глаза круглые, светлые, но без блеска. Он шёл не торопясь, твёрдо ударяя ногами в землю, но с его приходом время полетело быстрее, точно каждая секунда торопилась исчезнуть, боясь наполниться чем-то оскорбляющим, гнусным. За ним точно вытягивалась невидимая линейка, равняя фронт солдат, они подбирали животы, выпячивали груди, посматривали на носки сапог. Некоторые из них указывали людям глазами на офицера и делали сердитые гримасы. Остановясь на фланге, офицер крикнул:

- Смирно-о!

Солдаты всколыхнулись и замерли.

- Приказываю разойтись! - сказал офицер и не торопясь вынул из ножен шашку.

Разойтись было физически невозможно, - толпа густо залила всю маленькую площадь, а из улицы, в тыл ей, всё шёл и шёл народ.

На офицера смотрели с ненавистью, он слышал насмешки, ругательства, но стоял под их ударами твёрдо, неподвижно. Его взгляд мёртво осматривал роту. рыжие брови чуть-чуть вздрагивали. Толпа сильнее зашумела, её, видимо, раздражало это спокойствие.

- Этот - скомандует!

- Он без команды готов рубить...

- Ишь, вытащил селёдку-то...

- Эй, барин! Убивать - готов?

Разрастался буйный задор, являлось чувство беззаботной удали, крики звучали громче, насмешки - резче.

Фельдфебель взглянул на офицера, вздрогнул, побледнел и тоже быстро вынул саблю.

Вдруг раздалось зловещее пение рожка. Публика смотрела на горниста он так странно надул щёки и выкатил глаза, что казалось - лицо его сейчас лопнет, рожок дрожал в его руке и пел слишком долго. Люди заглушили гнусавый, медный крик громким свистом, воем, визгом, возгласами проклятий, словами укоров, стонами тоскливого бессилия, криками отчаяния и удальства, вызванного ощущением возможности умереть в следующий миг и невозможностью избежать смерти. Уйти от неё было некуда. Несколько тёмных фигур бросились на землю и прижались к ней, иные закрывали руками лица, а седобородый человек, распахнув на груди пальто, выдвинулся вперёд всех, глядя на солдат голубыми глазами и говоря им что-то утопавшее в хаосе криков.

Солдаты взмахнули ружьями, взяв на прицел, и все оледенели в однообразной, сторожкой позе, вытянув к толпе штыки.

Страница 4 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее